русал(ка) усмехается (мило)

сокмина с удочкой заносит в самое тихое и темное место на берегу реки, но он даже не волнуется, носками кед загребая песок. вокруг лес, деревья покачиваются, иногда роняя листья на берег, и те зелеными пятнышками падают в такую же зеленую траву. на речке нет волн, потому что ветер редко тут появляется, предпочитая пропадать где-то в другом месте, видимо. у сокмина удочка и рюкзак на плече с мелочевкой всякой, что призвана облегчить пребывание на берегу. хотя не то, чтобы он жаловался — ему, честно говоря, в кайф. сокмину абсолютно не лень вставать рано утром, чтобы насладиться красотами, что предоставляет местный пейзаж, но в этом месте он впервые. он мог бы заткнуть уши музыкой, но предпочитает живые звуки: пение птиц ранним утром, шелест травы и крон деревьев. даже звук от ступания по песку звучит так аккуратно и тихо, принося умиротворение в душу. сокмин находит идеальное место, чтобы разложиться и закинуть, наконец, удочку в эту манящую воду. рыбалка его успокаивает как-то, даже если он и не ловит обычно ничего. странно, но обычно он просто сидит с закинутой в воду снастью и его, если честно, не волнует, что происходит — он погружается в свои мысли, и сидеть он так может долго — его останавливает только то, что домой надо. к кошке. и даже сейчас он уплывает в себя, пристроив удочку аккуратно, чтобы не упала, и начинает думать о многом: о жизни, о друзьях, о семье. вопросы не то, чтобы важные и срочные, но иногда тянет подумать об этом, верно? а потом — внезапно — на палке звенит колокольчик и леска натягивается стремительно, угрожая порваться. он хватается за удочку в надежде вытянуть поскорее, но что-то идет не так и та просто выскальзывает из его рук, падая в воду, и что-то туда ее затягивает. сокмин вздыхает грустно, потеря удочки — это совсем не то, чего бы хотелось сейчас, но ничего не поделаешь. одно ему только интересно — ЧТО могло утащить палку из рук совсем не слабенького сокмина? он откидывается на траву, закрывая глаза, краем сознания помня еще, что в рюкзаке есть еда, но слишком уж рано для того, чтобы на нее накидываться, так что он просто снова в себя уходит, продолжая думать о всем, что его окружает. он почти засыпает, как вдруг… что-то холодное и мокрое касается его ноги, заставляя подскочить в испуге. кожа быстро покрывается мурашками, потому что лето и потому что шорты надевать можно. сокмин распахивает глаза и, кажется, рот распахивается в удивлении тоже. перед ним. русалка? русал? точнее уж говоря. удивительной красоты создание с протянутой к нему рукой. на лице существа гримасса боли будто и неловкости какой-то. половина его тела в воде и лишь жалкие сантиметры блестящей чешуи можно разглядеть. сокмин кашляет тихо, горло прочищая и, смелости набираясь, спрашивает: — ты… вы существуете? русал (ка) усмехается (мило) и хихикая удивляется: — а ты думаешь у тебя глюки? сокмин смеется и ладонь свою ко лбу прикладывает, чтобы температуру померять. хотя он в тени лежал, но мало ли — всякое бывает. температура в норме, а глаза напротив все так же сверлят его внимательным взглядом. поняв, видимо, что от сокмина ничего не дождаться сегодня, русал (ка) вздыхает и начинает говорить: — во-первых, как видишь, существуем. во-вторых, я джису. в-третьих, — он делает значительное усилие и подтягивается на руках, из воды на сушу больше туловища доставая, — у меня проблема. сокмин головой трясет и совсем случайно замечает тонкую леску, обвивающую хвост., а на конце лески — крючок, впившийся в этот же самый хвост. парень хмурится понимающе и ближе подбирается, чтобы посмотреть. крючок оказывается глубоко засажен и сокмин, вздыхая, спрашивает — может ли джису выйти на сушу. тот кивает, но помощи просит. сокмин предлагает ему руку и, хватаясь за холодную ладонь, вытаскивая джису из воды полностью. тот мягко приземляется на песок, чудом, наверное, не поцарапавшись. он лишь морщится от движения хвоста, что травмирован, и всем своим видом просит помощи. сокмин наклоняется и умело — не зря кучу часов так же с рыбой возился — вытаскивает крючок с хвоста. он не замечает даже, что джису его вторую руку сжимает своей, терпя боль, и, выдержав, благодарно улыбается сокмину. ему остается лишь смотать леску с хвоста, комкая ее в своих руках, мысленно отмечая выкинуть ставшую бесполезной нить. удочка тоже испорчена безнадежно и он вздыхает только, осматривая все трещины на палке. очевидно джису очень старался отцепиться. сокмин заканчивает, настаивая даже на зеленке для ранки на хвосте. джису кивает вяло, отпуская шутку, что так даже в цвет получится. он морщится, жжение ощущая, но быстро приходит в себя, прося сокмина помочь ему в воду вернуться обратно, потому что нехорошо это — из воды вылезать надолго. правда, он не уплывает никуда, цепляясь за траву, что на берегу есть, и пытается разговор завести. (у него получается). они разговаривают долго, дольше, чем сокмин бы зависал в своих мыслях, и он к вечеру понимает, что ему совсем не хочется уходить с этого места. джису собеседник отличный, он удивительно много знает для своего нечеловеческого происхождения, но и этот факт его только красит, потому что сокмин заваливает его вопросами, а джису, улыбаясь, наверное, такой человеческой несмышленности, на все отвечает. джису же и настаивает на том, что они могут встретиться завтра, потому что сейчас уже время позднее и сокмину, по-хорошему, домой бы бежать. тот, вспоминая о кошке, соглашается и с горящими глазами обещает завтра прийти сюда же. — но ты тоже тогда не обмани! джису кивает и руку ему протягивает. он говорит — обещание на мизинчиках? — и сокмин кивает. они закрепляют сделку и джису уходит под воду, хвостом залеченным, блестящим, ударяя по воде. сокмин дома кормит кошку и та недовольно лишь фыркает на его руки, рыбой пахнущие. и они действительно встречаются на следующий день. и дальше, и каждый почти день сокмин бегает в то же место, без удочек уже. он даже как-то шутит, что самую лучшую рыбу он себе уже поймал и джису бьет его по плечу, хихикая вместе с ним. сокмину странно в какой-то момент говорить об этом, но он делает это, признается джису, что тот нравится ему. его голос дрожит немного, от первого опыта, но он берет себя в руки, не позволяя дрожи стать слишком заметной. они снова сидят на их месте, ноги сокмина касаются воды, а джису в этот раз после долгих уговоров все же вылезает на сушу, опираясь сейчас на сокминово плечо. джису глаза распахивает и нижняя губа у него дрожит. сокмин успевает это заметить прямо перед тем, как тот отворачивается. это по сердцу бьет, но он все же спрашивает: — все в порядке? джису, все так же не поворачивая головы, шепчет: — я, кажется, не умею чувствовать то же самое… это внезапно, неожиданно совсем, но сокмин почему-то не реагирует на это так, как должен был. он за подбородок джису берет и к себе поворачивает, так же шепотом ему отвечая: — хорошо, но тогда, может, я за двоих любить буду? джису своими нереальными глазами в его смотрит, не моргая почти, и, завороженно будто, он кивает еле заметно. сокмин вперед подается прежде чем успевает сообразить, понять, что он делает, но джису, видимо, понимает, поэтому сокращает расстояние между ними и их губы встречаются., а потом скользкая чешуя подводит, и джису сваливается в воду, утянув за собой и сокмина. они оплевываются от воды, горящими глазами друг на друга смотря и сокмин выдает нелепое: — а теперь ты меня поцелуем в глубину заманишь? джису смеется громко и обещает, то сделает так только если сам сокмин попросит. тот улыбается ярко и извиняющимся тоном сообщает, что с суши любить джису кажется безопасней. хотя на самом деле ему без разницы где джису любить, главное, чтобы они были вместе.