моя беда

ты видишь, но не хочешь признать — истина, что лежит у тебя во рту, не желая вырваться на бумагу, божье предостережение, библия незапятнанная человеческим языком, слушай, а не читай. смотри — перед тобой с первого дубля снимают историю. аллен, это конец начал, никаких запятых — обойдемся без формы и литературной теории — они не нуждаются в определении, в рамках или в твоих попытках найти ответы. бог целует уста солнечного мальчугана, уста, которым ты посвящаешь не только свои стишки, но еще не созревшее сердце, которое нуждается в любви и ласке, а у бога от поцелуя лопаются волдыри. лу — это не романтическая история. лу — это стихия, из-за которой падают самолеты и на дно идут корабли. аллен, ты лишний, истина не в словах, не в вине или сколько вошло в твою вену. истина в том, что ты видишь, но не хочешь признать — спина, не дающая тебе увидеть гниение образа, из-за которого ты просыпаешься ночью и долго вводишь рукой по полому органу. ученые предсказывают судьбу солнца, а я стал свидетелем всех процессов, разглядел все этапы и не ждал миллиарды лет. видел, как солнце, сжигало все, к чему прикасалось, а после устав от этого, гладило себя по всему телу, в надежде испепелиться, но бог держал его крепко и ласково успокаивал. ты просто случайный свидетель, лишний мазок в картине, но, вдруг решив, что солнце в плену у бога, стал двусторонним кинжалом, который самовольно разорвет пуповину. я тоже желал, но не солнце, как многие, разглядев упаковку, а внимание бога, но, довольствуясь малым, я научился жить с истиной, которую ты принимать не хочешь. истина, что лежит у тебя во рту, не желая вырваться на бумагу, божье предостережение, библия незапятнанная человеческим языком. аллен, беги, или ты станешь в этой истории палачом.