Жрец
1 марта 2021 г., 00:12
Сидевшие за столом в капитанской каюте «Владычицы Ветров» игроки закончили расставлять фигуры. Капитан Квос, убрав ширму, обозрел расставку сил противника, довольно осклабился в тронутую сединой черную бороду, блеснув зубами. Торос постарался сохранить невозмутимый вид. Капитан, немного подумав, сделал первый ход.
Фигурки из оникса и моржового зуба изображали две армии, равные друг другу по силе и количеству. Тяжеловооруженные всадники, легкоконники, пехотинцы с копьями и арбалетами, требушеты, катапульты, боевые слоны с башенками на спинах и гордо вздыбившиеся драконы. Каждая фигурка имела свою силу, сильнейшей был дракон, но самой главной был король. Целью игры и было убить короля противника.
Капитан решительно наступал, выдвинув вперёд слонов и тяжелую конницу. Когда капитан протянулся за драконом, Торос едва удержался от того, чтобы покачать головой. Квос хороший моряк, но на клетчатой доске становился тем же порывистым юнцом, которого жрец помнил по Миру. Он радовался каждой поверженной фигурке Тороса, отмечая успех глотком вина и соленой оливкой из плоского блюда на столе.
Ряды ониксовых фигурок редели под натиском белых, однако Торос сохранял спокойствие до того мига, когда Квос попал в расставленную им ловушку. Вскоре требушет жреца сразил дракона Квоса, а вскоре пришел конец и его королю. Волантийцы изрядно повеселились, придумывая правила, позволявшие игрокам «убивать» крылатых ящеров из камнемета.
— Если бы мы играли каждый раз на деньги, ты бы меня разорил, — беззлобно проворчал капитан, признавая поражение и откидываясь на спинку кресла. — Скажи, неужели правда, что и в Закатных Королевствах наконец-то распробовали кайвассу?
— Сущая правда, — ответил жрец, наполняя из кувшина оба кубка. Квос был его братом, четвертым по счёту сыном его отца и старшим из оставшихся в живых. На пять лет старше Тороса, Квос большую часть жизни провёл в море и был капитаном и владельцем «Владычицы ветров», торговой галее, что вчера прибыла в столицу. - При Ренли игра вошла в моду при дворе, а потом полюбилась купцам и богатым горожанам.
— За три года на Железном Троне сменилось три короля, слишком быстро, на мой взгляд, -добавил он, беря оливку с блюда.
— И на мой тоже, — кивнул Квос. — Проклятый Вестерос. Кажется, что тут ничего не меняется веками и тут его начинает лихорадить и рвать на части. Не успели тебя прислать из Мира, как Таргариенов скинули с трона, двадцати лет не прошло — Баратеоны едва не закончились. Теперь ещё эта комета, горящая в небе, точно факел. Нет, от лета без конца я бы не отказался, да только сам ведь знаешь...
— За тысячи лет обещанного принца находили не раз и каждый раз ошибались, — криво ухмыльнулся Торос. — Скажу больше, братец, красную комету тоже видели не раз. При рождении принца Рейгара, скажем. Кровавая звезда только один из знаков. Азор Ахай возродится среди дыма и соли, пробудит драконов из камня и вновь обретет Светозарный.
Красная комета знаменовала возвращение величайшего героя и возвещала о том, что день решающей битвы с силами Великого Иного близок. Битвы, которая может стать славнейшей из побед или чернейшим поражением, началом конца времен. Пророчества не давали однозначного ответа о том, какая судьба ждёт возрожденного Азор-Ахая, что неизменно заставляло холодеть сердца послушников храмов Владыки Света.
Приняв жреческое посвящение, многие, как и сам Торос, привыкали относиться к пророчествам спокойнее. Предсказание будущего дело непростое, даже когда высматриваешь в пламени события, которые должны случиться через несколько дней или месяцев. За века красные жрецы несколько раз думали, что второе пришествие близко. Всякий раз оказывалось, что они обманулись в своих ожиданиях.
Торос вообще не представлял, как можно пробудить драконов из камня. В детстве он мечтал стать моряком и увидеть диковинные восточные земли на берегах Нефритового моря, но отец, купец из Мира, предпочёл увидеть младшего из своих восьми сыновей жрецом Р’глора.
Сколько тут было от благочестия, а сколько от желания разом удачно пристроить младшего отпрыска, который будет замаливать отцовские грехи, Торос не мог сказать точно. Отец в молодости успел повидать свет, был корсаром на Ступенях, искал сокровища в Соториосе и заходил на своей каракке в порты от Староместа на западе до Кварта на востоке. Была и ещё одна причина.
Как будто бы отец дал обет отдать последнего сына служить Владыке Света во время шторма, едва не отправившего ко дну его корабль. Едва Торос подрос достаточно, купец отвел сына в храм и мальчик стал послушником в мирийском Храме Владыки Света. То, что Торос в положенный срок сменил оранжевые одеяния послушника на алое облачение жреца, было скорее заслугой наставников, чем его самого.
Торос оказался способен к иноземным языкам, легко запоминал молитвы и древние заклинания, а его умению видеть будущее в пламени восхищался сам верховный жрец Мира. Пожелай юноша действительно посвятить свою жизнь служению Владыки Света, он мог бы высоко подняться. На самом деле, Тороса куда больше привлекали выпивка, воинские упражнения и женщины, чем духовные подвиги.
Верховный жрец был терпелив, однако даже этот невозмутимый старик объявил, что отправляет Тороса проповедовать в Королевскую Гавань, «оплот почитания семи лжебогов». Формально это было высокой честью и напутствуя его, верховный жрец не забыл об этом напомнить. Хотя если бы старик сказал, что желает убрать из города пятнавшего честь храма распутника и пьяницу, было бы точнее.
Маленький портовый храм в столице, вот и все, чем закончилась дерзкая попытка жрецов храма Владыки Света в Мире обратить короля Эйриса в истинную веру. Не такая уж большая неудача для мирийского храма, если вспомнить, что верховный жрец скорее хотел услать куда подальше Тороса, чем действительно надеялся на успех его миссии.
Переплюнуть пиромантов Эйриса по части фокусов у Тороса не вышло, но с Робертом Баратеоном отношения сложились куда лучше благодаря кое-каким хитростям, помогавшим жрецу на ристалище и в бою. Помогло и умение винопития в котором мириец почти не уступал Демону Трезубца. Великодушный король в очередном приступе щедрости даже согласился возвести в столице небольшой храм Владыки Света.
Королевскую Гавань регулярно посещали корабли из Вольных Городов, многие из моряков верили во Владыку Света и строительство храма не казалось столь уж странной затеей. В Дорне и даже в Староместе уже горели священные костры, осталось закрепиться в столице. С одной стороны, Торос должен был гордиться своим небольшим успехом, с другой — он привык вести жизнь скорее воина, чем жреца.
При Роберте Торос мог продолжать наводить ужас пылающим мечом на турнирах, при Станнисе было не до турниров, а при Ренли ему намекнули, что впредь на ристалищах запрещено использовать подожженое оружие. Кроме того, ему намекнули, что его милость по совету Верховного Септона не считает правильным держать при дворе жреца чужеземного бога. Тем более, этого жреца ждут дела в его храме.
С последним доводом было трудно спорить, хотя чудо было и то, что Торосу так долго удалось продержаться при дворе. Добрые жители Семи Королевств охотно называли любых богов, кроме своих, демонами, подозревая их жрецов в колдовстве и всяческих кознях. В лучшем случае, их просто терпели. Власть септонов за века ослабла, но Семеро господствовали на большей части Вестероса.
То, что северяне и некоторые южные лорды молились в богорощах, а железнорожденные поклонялись Утонувшему Богу, делало их почти иноземцами. Хотя открытых гонений не было, про северянах любили рассказывать обидные байки, островитян же недолюбливали все, включая северяне. Торос, участвовавший в штурме Пайка, поражался, почему король не искоренил на Островах воспевавшую пиратство веру.
Как-то под хмельком Роберт признался, что подумывал над этим, пока его не отговорил Джон Аррен. Тот сказал, что почитание Утонувшего удастся уничтожить лишь вместе с кракенами. Вместо этого десница предложил ограничиться мягкими условиями мира и отправкой наследника Пайка заложником в Винтерфелл.
Бейлона предупредили, что при новом мятеже замки островитян будут срыты, а на смену местным лордам придут рыцари с континента вместе с латниками и септонами. Но первым делом Нед Старк обезглавит Теона. В приступе пьяной откровенности, Роберт признался, что многие лорды Простора и Дорна его ненавидят, не говоря о коронных землях. Грейджоя можно использовать, чтобы держать в узде Тиреллов.
Торос, благоразумно восхищался мудрости короля, которая наверняка была мудростью десницы. Мириец прекрасно знал, что на следующее утро Роберт Баратеон забудет об их беседе. Зато жрец понял, что пока лорд-жнец Пайка не сойдет с ума, септоны могут и не мечтать обратить железнорожденных.
В Дорне кое-кто молился Р’глору, но даже там большая часть жителей верила в Семерых, по крайней мере, на словах. Что до столицы… Торос благоразумно не пытался проповедовать при дворе и быстро стал восприниматься скорее как присяжный рыцарь короля, чем как жрец. Даже постройка храма не привлекла особого внимания. Другое дело — появление в свите Станниса Мелисандры.
Красная женщина исчезла так же быстро, как появилась, оставив после себя столько разговоров. Торос только диву давался. Мелисандру называли ведьмой, обвиняли во всевозможных грехах, включая смерть Станниса. Якобы она была его любовницей и надеялась стать королевой, как Тиана из Башни, да не вышло. Вот короля и сгубила со злости лихой ворожбой.
Слухи об этом, обраставшие вовсе уж фантастическими подробностями, распространялись слишком активно, что наводило жреца на некоторые подозрения. Нет, дыма без огня не бывает. Каким бы железным не казался Станнис, он все же мужчина, а по сравнению с высокой полногрудой жрицей с гривой медно-красных волос Селиса Флорент сущая горгулья.
В эту «магию» Мелисандры Торос ещё мог поверить, что до прочего… Конечно, обиженная женщина способна на многое, только она должна была понимать, что королевой ей не стать никогда. Другое дело — младший братец Станниса. Мириец нисколько не удивился бы, окажись Ренли причастен к внезапной смерти брата. Исчезновение чужеземной жрицы блекнет рядом с этим.
На родине Тороса, как и в прочих Вольных Городах, с помощью яда частенько избавлялись от богатых и зажившихся родственников, не гнушаясь даже перед отцеубийствами и братоубийствами. Ренли устроил переворот в Красном Замке, не успело тело Роберта остыть, после чего в одночасье стал наследником брата. Судебный поединок был честным, Торос мог поклясться, а вот смерть сыновей Серсеи изрядно попахивала.
Жрец жил при дворе достаточно, что сказать, что Станнис никогда не стал бы так поступать. Насчет улыбчивого и смешливого Ренли Торос не мог поручиться. Переворот показал, что лорд Штормового Предела решительнее и опаснее, чем казался прежде. Если же догадки жреца верны, то под маской добродушия скрывалось хладнокровное чудовище.
Впрочем, со Станнисом могли постараться и Тиреллы, только выигрыш все равно доставался Ренли. Не надо забывать и о благородном Неде Старке, и о вертком Варисе. Удалившись в свой храм, мириец почти радовался, что покинул Красный Замок. Без Роберта все и должно было так закончиться, с ним ушли лучшие годы Тороса. Хотя Ренли и походил на молодую копию старшего брата, сходство было обманчиво.
Жрец и представить не мог, что царствование Ренли окажется ещё короче, чем у Станниса. После свадебного пира новобрачных отнесли в опочивальню и оставили там вполне живых. Утром короля и королеву нашли мертвыми, отравленными каким-то мудреным медленным ядом. Чьих рук это было дело, терялись в догадках, греша на дорнийцев, Ланнистеров и даже сторонников Таргариенов.
Подобной смерти никто не заслуживал, однако все это было лишь началом. По завещанию, хранившемуся в Великой Септе, наследником короля должен был стать его племянник Эдрик, которого последняя воля Ренли узаконила как Баратеона.
Хотя Тороса немного удивила предусмотрительность младшего брата Роберта, короли должны подумать о подобной неожиданности. Ведь Ренли был последним мужчиной в роду. Можно побиться об заклад, родись сын у Маргери Тирелл и завещание без особого шума уничтожили бы, но королева ушла из жизни вместе с мужем.
Будущий король, которому лишь предстояло короноваться, находился за многие лиги от столицы, в Штормовом Пределе. Эдрику было четырнадцать и до совершеннолетия предстояло два года регентства. Разумеется, если мальчик доживет до дня, когда сможет править без помощи регентов и сам назначать членов Малого Совета.
Не всем пришлось по душе подобное. Селиса предъявила права своей дочери на Железный Трон, Бейлон Грейджой провозгласил независимость Железных Островов, отправив свои ладьи грабить западное побережье, а на Мысе Гнева высадилась армия наемников с авантюристом, объявившим себя чудом спасенным сыном принца Рейгара. Семь Королевств разваливались на глазах.
И все же они не развалились, по крайней мере, пока. Съехавшиеся в столицу на королевскую свадьбу лорды сумели прийти к шаткому согласию и дали отпор тому, кто казался наиболее опасным для Вестероса. В отличии от сорвавшегося с цепи престарелого пирата с Пайка, самозванец претендовал на весь Вестерос и был врагом всех отпрысков оленьего дома.
Армия во главе с объявленным Хранителем Державы Рендиллом Тарли двинулась в Штормовые земли, пока в столице власть разделили оставшийся десницей Мейс Тирелл и регент Элдон Эстермонт. По пути к армии присоединялись отряды штормовых лордов, не собиравшихся признавать возвращение драконов, фальшивых или настоящих.
У Бронзовых Вратах поход претендента закончился точно так же, как и все походы Золотых Мечей в Вестерос. Голову претендента выставили на пике над воротами Красного Замка, а остатки наемников бежали за Узкое море. Говорили о том, что слоны едва не переломили ход битвы, но огненные стрелы, звуки множества рогов и стадо облитых смолой подожженных свиней обернули серых чудовищ против их хозяев.
Все это время дорнийцы за Красными Горами вели военные приготовления, которые так ничем и не окончились. Не считать же всерьез появление отрядов лорда Айронвуда у развалин Летнего замка, опоздавших к Бронзовым Вратам, на чьей бы стороне дорнийцы не собирались биться. Сванны, самые могущественные из марочных лордов, выступили против наемников уже после их поражения у твердыни Баклеров, обрушившись на гарнизоны захваченных сторонниками самозванца замков.
Золотые Мечи были лучшим из вольных отрядов Эссоса, но их одних и кучки примкнувших с самозванцу мелких лордов, межевых рыцарей и вольных всадников оказалось мало для победы. Торос достаточно хорошо знал историю, чтобы сказать себе, что Золотые Мечи всегда стояли в шаге от победы. Непобедимый по ту сторону Узкого моря, в Вестеросе отряд всякий раз терпел поражения.
Одного слона сумели захватить живым и привели в столицу, где он медленно шел по улицам, время от времени поднимая хобот и печально трубя. Зверь вызывал не столько страх, сколько жалость. Скомороший дракон Золотых Мечей, ненадолго взбудоражив Семь Королевств, рухнул вниз подрубленой марионеткой, оставив после себя головы на пиках да пленённого серого исполина.
Селиса, едва с самозванцем было покончено, напомнила о правах своей дочери и потребовала созыва Великого Совета. Торос, когда их с братом беседа свернула с Азор Ахая на будущее оленьего дома, со смехом сказал, что в победе Ширен может быть уверена разве что сама Селиса. Тесть-дорниец и дорнийский супруг скорее уменьшали шансы девочки, чем увеличивали.
Квос вспомнил, что слышал о ещё одном незаконнорожденном отпрыске Роберта Баратеона, выданной за сына Неда Старка. Бритоголового жреца рассмешило то, что брат не понял некоторых нюансов и поспешил их растолковать. В отличии от Эдрика, Мия родилась не от знатной дамы, а от простолюдинки, ее никто не узаконил, так что прав на трон у неё нет никаких. Титул ее мужа, по большому счёту, лишь кажется солидным.
— Я видел Кастамере, когда путешествовал в свите короля Роберта по Западным землям, — Торос хмыкнул. — Девять десятых замка лежит под землёй и Тайвин Ланнистер затопил эти подземелья, когда подавлял восстание Рейнов. Вода сработала надежнее стали, с мятежным домом покончили раз и навсегда. После этого Ланнистеры предали огню наверху все, что могло гореть…
— Земли-то должны были остаться, — заметил Квос. Торос кивнул.
Пастбища, пашни и леса красных львов большей частью отошли к Ланнистерам, хотя толика от богатств Рейнов досталась и их более верным соседям: Бейнфордам, Марбрандам и даже Вестерлингам. Бейлифы из Утеса Кастерли в сопровождении латников в алых плащах исправно собирали подати, сам Кастамере так и оставался пустым и заброшенным, напоминаная о горькой судьбе мятежников, о которой сложили песню…
— Замки неверных знаменосцев лорду Тайвину было выгоднее держать в руинах, чем восстанавливать, — задумчиво сказал Торос, глядя на дно опустевшего кубка. — Ренли осыпал милостями северянина, только знаешь в чем каверза пожалованного лордства? Замок придётся восстановить…
— Ну это-то понятно, — нарочито серьезно сказал Квос, наполняя оба кубка из кувшина.
— …и еще заплатить немалую пошлину, — договорил Торос. — По законам Вестероса, любой лорд или рыцарь, строящий новый или ремонтирующий старый замок, должен заплатить за это в королевскую казну. Вроде как у юнца уже есть замок, а вроде как еще нет. Впридачу Ренли узаконил бастарда как Старка, хотя пока живы его братья и сёстры, это мало что значит. Мия же на наследие Баратеонов прав не имеет вовсе.
— С Мией все ясно. А как насчет прав Эдрика, он ведь тоже бастард, ведь так? — спросил Ксон.
— Бастарды прежде не наследовали Железный Трон, даже узаконенные, а вот одна правящая королева на нем посидеть успела.— отозвался Торос. — Я бы все же поставил на Эдрика, хотя как знать, в Вестеросе настали странные времена.
