Фарфоровая куколка.

Юнги всегда нравились фарфоровые куклы. Он не мог объяснить эту странную привязанность к этим красивым кускам фарфора с бездушными пустыми глазами из стекла. Мин всегда следил за состоянием каждой куколки из своей коллекции. Следил за тем, чтобы они не покрывались пылью или на них не появились трещины. Каждое утро, каждый день, каждый вечер он разговаривал с ними, ласково называя по именам, которые дал им. Он не видел их бездушных, но, безусловно, красивых глаз. Он видел в каждой душу, нечто живое. Подолгу рассматривал утонченные черты лица, гладкие линии рук, фигуры; поправлял смятую одежду, всегда бормоча себе под нос, какие его любимицы неуклюжие, но тут же извинялся перед ними, не понимая, что они не могут обидеться. У них ведь нет души, они не живые.

***

Юнги в очередной раз прошёлся тряпкой по полкам, где находились куклы. Протёр каждую, при этом удостоверившись, что никакая никоим образом не повреждена и находится в целости и сохранности. Окинув комнату взглядом, парень понял, что, задержись он ещё на немного, непременно опаздает на учёбу. Он схватил сумку и, попрощавшись с куклами семьёй, выбежал из дома. Вдохнув полной грудью, Мин отметил, что сегодня теплее, чем пару дней назад. Он в последний раз повернул голову в сторону дома и побежал на автобус. Оказавшись в транспорте, Юнги ушёл в конец и уселся около окна, наблюдая за мелькающими людьми и пейзажем по ту сторону мутного стекла. Он отметил, насколько живые люди ему... неприятны в отличие от его подруг из фарфора. Парень всё больше убеждался в убогости и серости реального мира, который находился за пределами его небольшой, но уютной комнатки. Мин откинулся на спинку сидения. Он тяжко вздохнул, осознавая, сколько времени проведёт вдали от своего дома и находящихся там куколок. Душу нещадно начало саднить, дышать стало труднее, находится здесь и сейчас, в этом автобусе, ему было омерзительно до тошноты. Живот начало крутить, и Юнги накрыло волной паники. Он сжимал себе кисть руки пальцами, затем начал выворачивать их; щипал кожу на руках до покраснения; ногтем указательного пальца содрал кожу на сгибе большого. Парень делал всё, чтобы избавиться от морального дискомфорта, ставя на первое место физическую боль. Его глаза бегали то по пространству внутри автобуса, то иногда взгляд падал на пространство снаружи. Он шумно вдыхал и выдыхал, ноги начались трястись. Сидящий через два сидения парень покосился на Юнги, нахмурившись. - Псих, - плюнул он и ушёл с конца автобуса в середину. Мин увидел розовую макушку, хозяин которой уже сидел впереди, и Юнги было плевать на какого-то там человека, который, к тому же, ещё и обозвал его, поэтому реакции не последовало. Он думал о прекрасных фарфоровых куклах, стоящих в одиночестве на полках в доме. Одних. Без него. Без защиты. Брюнет миллион раз прокрутил в голове все возможные угрозы для его любимиц. Например, грабители, которые, пробравшись в дом, разнесут всё на своём пути, словно цунами. В том числе и кукол. Или взрыв вследствие неосторожности его пожилой соседки. Он не раз слышал, как её сын отчитывал старушку за то, что та забывала перекрыть газ в конфорке. Юнги сглотнул ком в горле и достал из сумки воду. Парень незамедлительно прильнул к горлышку и чуть не подавился, когда его взгляд поймал лицо одного наимилейшего парня. Блондин сидел на скамейке и смотрел на двери остановившегося автобуса, прикусив нижнюю губу. Его губы... были точь-в-точь как у любимой куколки брюнета - пухлые и розовые. Он помахал выходящему из автобуса человеку. Тому самому, который нелестно отозвался о Мине. Ладони парня были маленькими, как и его пальчики. Губы растянулись в улыбки и тогда... Сердце Мина забилось быстрее, грудная клетка на несколько секунд перестала какое-либо движение, когда эта улыбчивая куколка посмотрела на него. На Мина Юнги. Своими большими, кукольными, словно стеклянными глазками он посмотрел на брюнета. С его лица не сходила улыбка. И это было лучше миллиона фарфоровых кукол. Всё это длилось не больше минуты, потому что автобус тронулся и поехал по дальнейшему маршруту. Брюнет отчаянно попытался подольше посмотреть на маленькое произведение искусства реального мира и запечатлеть его силуэт и какие-то зацепки для поиска прекрасного создания в своей голове. И в сердце, в память, в подсознание, в самые дальние его уголки это фарфоровое личико, большие лазурные глаза и растянутые в улыбке розовые губы запали навсегда. Ведь Юнги не отпустит свою фарфоровую куколку, так?

***

Весь день мысли Мина не покидал лик того парня с остановки. Его душа ныла, кровь в венах пульсировала, отдаваясь в висках глухими слабыми ударами. Живот крутило, как только он представлял перед собой улыбку того парня. Дух Юнги захватывало, особенно от взгляда. Ах, этот взгляд! В точности, как у миновых кукол - стеклянный и бездушный, но одновременно такой живой, такой красивый... Взгляд тех лазурных прекрасных глаз буквально доводили Юна до истерики. Брюнет вырвал бы их и поставил в стеклянный куб на отдельную полочку, подолгу наблюдая за ними. Но Мину никак не удавалось восполнить весь образ. Он помнил прекрасное личико, маленькие пальчики, миниатюрную ладошку... и ничего больше. Он не мог вспомнить ни телосложения того парня, ни одежды, которая была на нём. Брюнет нахмурился. Он хотел увидеть того блондина, хотел вечно смотреть на него, его красивые глаза, исследовать каждый сантиметр его тела. Хотел, хотел, хотел!.. И не мог ничего сделать. Единственной зацепкой была лишь внешность той куколки, и то только кисти рук и лицо. Парень настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как прямо перед ним стоял какой-то человек, затрудняющий дальнейшее передвижение Мина. Он, смотря в пол, врезался в стоящего впереди парня и с громким "ой!" плюхнулся на зад. - П-простите! - поспешил извиниться Юнги, но вместо обычного игнорирования или простого "ничего'' брюнета грубо подняли за плечо, с огромным усилием надавив большим пальцем на ключицу, от чего Мин шикнул. - Ты что, совсем слепой? - парень угрожающе понизил тон, сведя к переносице как можно ближе и без того нахмуренные брови. Его грудная клетка вздымалась и опускалась с маленькой периодичностью, он шумно вдыхал воздух, вены выступили на лбу. Мин не смел поднимать головы и, что-то мямля себе под нос, попытался снова извиниться перед взбалмошным и освободиться из стальной хватки, всё ещё сжимающей его плечо. - Я тебя не слышу. Говори громче! - хмыкнул. - Погоди-ка... Парень приблизил своё лицо к лицу Юнги и, хихикнув, немного ослабил хватку, после чего будничным тоном, словно при разговоре с другом, сказал: - Ты ж тот самый псих из автобуса! - Как тесен мир, да? - Мин криво улыбнулся, и, осмелев, исподлобья глянул на своего собеседника. Пара крашенных розовых прядей падало на немного хмурое лицо. Но эта угрюмость не выглядела отторгающей в своей агрессии, напротив - была притягательна. Видимо, из-за красававшейся ухмылки на лице и глаз, как-то снисходительно смотревших на брюнета. Хмурый парень отпустил плечо Юнги, и тот, слегка покачнувшись, отошёл от незнакомца на пару шагов. Тогда собеседник сказал: - Моё имя Ким Намджун. - Оу, эм... Милое имечко, - Мин нервно хихикнул. - Меня зовут Мин Юнги. Рад знакомству, я полагаю? - Что за неуверенность? - Ким улыбнулся. - Я тоже рад. С этими словами Намджун протянул руку своему новоиспечённому приятелю, которую Мин пожал с огромной неуверенностью. Он даже не сжал руку, как полагается, а лишь расслабил свою ладонь в ладони розововолосого, позволяя Киму самому руководствовать этим дружеским жестом. Намджун посмотрел на наручные часы, и ушёл со словами: - Ещё увидимся, Мин Юнги! - Ну и кто здесь не в своём уме? - с иронией отметил Юнги, вспоминая быструю смену настроения Кима раннее, когда парень скрылся за поворотом Это, пожалуй, был самый странный человек, с которым только доводилось знакомиться Мину.