Путь жизни

      Бетти лежала в теплой кровати, бездумно уставившись на небо, видневшееся в окне. Потом в памяти начали медленно всплывать подробности прошедшего дня. Она резко села, отчего голова закружилась. Как бы ей хотелось, чтобы это был всего лишь сон. Она бездумно использовала свою причуду и навредила чужому человеку.       Элизабет проспала почти весь день из-за этого живот урчал от голода. Она еле-еле поднялась и полностью раздвинула шторы. Последние лучи уходящего в закат солнца проникли в комнату. Элизабет хоть и выспалась за долгое время, но отчего-то голова была мутная и тяжелая.       Телефон, что лежал на тумбочке, издал звук приходящего сообщения. Яркость экрана на секунду заставила поморщиться, но, протерев руками глаза, Элизабет увидела кучу пропущенных СМС и звонков от Майкла, отчего глубоко вздохнула и, присев на кровать, откинулась на подушку. За последнее время она так устала, устала от того, что за нее постоянно беспокоятся. И это не только Майкл, а даже на работе по этой причине ей дали несколько выходных.       Пролистав все смски с похожим содержанием, где парень волновался о том, что с ней, каялся насчет сказанного. Она, переборов задатки высокомерия, решила кратко ответить: «Все в порядке».       Отложив телефон в сторону, она потянулась и, наконец, поднялась с кровати и направилась в ванну. Приняв душ, Бетти переоделась и спустилась на кухню, где решила сыскать что-то съестное. Обычно она питалась крупами или дешевыми полуфабрикатами, но, открыв холодильник, обнаружила достаточно обширный ассортимент еды.       В это время замок входной двери щелкнул и в дом зашла молодая женщина, что обратив внимание на включенный на кухне свет, сразу направилась туда. Элизабет не слышала ни хлопка двери, ни приближающихся шагов, а стояла и сверлила взглядом продукты. — Бетти, — голос тетушки заставил ее обернуться, — не стесняйся, бери, что хочешь. Все-таки премию на работе дали.       Элизабет скромно взяла сыр и масло, а после достала из хлебницы булку. Сделав себе и тетушке бутерброды, она села за стол. Тетушка тем временем заварила чай и уселась напротив.       Бетти кушала молча и сверлила взглядом разноцветную скатерть. Женщина же рассматривала племянницу, которую не видела месяц. Хоть они и жили в одном доме, но редко пересекались. Бетти обычно сидела в своей комнате, при этом редко вылезая из нее, а тетушка частенько проводила время за телевизором в гостиной. — Ты исхудала, — подметила молодая женщина и грустно улыбнулась. — Мы, конечно, говорили уже об этом, но, может быть, прекратишь издеваться над собой? Я про подработку. Она очень истощает. — Ты и сама знаешь ответ, — дожевав бутерброд, ответила Бетти и подняла взгляд. — Нужны деньги и без этого никак. Тем более, ты сама говорила, чтоб я не висела у тебя на шее. Голубоглазая женщина обреченно вздохнула: — Ты понимаешь, какая тогда была ситуация и какая сейчас. Я беспокоюсь о тебе. — Не стоит, — сказала Бетти и встала из-за стола. Опять это «беспокойство». Она подошла к раковине, чтобы вымыть чашку. — Лучше бы сэкономила свою премию, — тихо буркнула Бетти и включила воду. Тетушка подошла к Элизабет и положила руку ей на плечо. — Бетти, ты ведь понимаешь, что подработкой ты не успеешь накопить нужную сумму. Хоть ситуация у нас и сложная и я понимаю, что, возможно, к этому времени твой брат не выйдет из комы, но надо верить.       Верить? Во что ей верить, если все самые близкие ей люди в один момент растворились, исчезли из ее жизни. Девушка сжала губы, а на глазах появились слезы.       Все-таки сказанное тетей было правдой. Она знала, что не накопит денег, понимала, что, возможно, ей скоро придется попрощаться с братом навсегда. Элизабет опустила невымытую чашку и, не выключив воду, убежала прочь с кухни и, поднявшись по лестнице, заперлась у себя в комнате.       Она оперлась спиной о стену и медленно съехала по ней на пол. По ее щекам скатывались слезы. Она больше не могла держать все в себе. Все то, что скопилось в ней за эти дни — переживания, обида, усталость, — все вылилось в безудержный плач.       Вскоре, все мысли растворились в приятной сонной тьме, что покрыло измотанное сознание.       Ранние лучи солнца проникли в комнату, где на полу, свернувшись клубочком лежала рыжеволосая девушка. Она поморщилась от яркого света и приоткрыла глаза. Придя в себя, она села и оперлась спиной об стену. Она чувствовала только опустошенность внутри, только слабость и желание спрятаться от всех проблем.       Просидев в прострации несколько минут, Бетти все же собралась с мыслями и поднялась с пола. Сегодня она планировала сходить навестить своего брата, поэтому, подойдя к комоду, она достала открытку, что нарисовала специально для него. Элизабет провела пальцами по разноцветной надписи на обложке «Выздоравливай, братик», а после положила в рюкзак.       Собравшись, она накинула рюкзак и спустилась к кухне. На столе стояла миниатюрная коробочка, а рядом лежала записка. Бетти развернула листочек и прочла следующее: «Прости за вчерашнее, я погорячилась. Бенто — это малое, что могла бы для тебя сделать, а еще можешь взять деньги, что лежат на холодильнике и купить себе, что хочешь. Целую, твоя тетя Мэри». Элизабет не взяла деньги, ей они были ни к чему, но вот мило приготовленную тетей еду не пренебрегла прихватить с собой.       Звук каблуков разносился по пустому больничному коридору. Встав напротив нужной двери, Элизабет потянулась к заветной ручке, но на секунду остановилась. Тяжело открывать дверь, зная что за ней ничего не изменилось с ее посещения на прошлой неделе. Решившись, Бетти потянула дверь и вошла: — Я вернулась, братик, — ласково сказала она и, не ожидая ответа, начала распаковывать вещи. — Это тебе, — Бетти поставила на тумбочку ту самую открытку, при этом пополнив коллекцию. Она уселась на стул рядом с кроватью, спиной к окну. Взяв брата за руку, она начала рассказывать то, что произошло с ней на неделе. Она верила, что он слышит ее. — … На спортивном фестивале я, — она понизила голос, ей было трудно говорить об этом, — прости. Из глаз Бетти полились слезы, всхлипнув, она продолжила: — Я опять не смогла управиться со своей причудой… Опять использовала ее в порыве злости.       Она приложила руки к лицу и тихо заплакала. Но вскоре плач превратился в тихие всхлипывания.       Она утерла слезы и молча смотрела на умиротворенное лицо брата под тихое пищание аппарата.       Желудок издал тихий звук, напоминающий урчание голодного кита. Она встала на ватные ноги и, дойдя до рюкзака, отыскала там коробочку бенто. — Его тетя приготовила, — начала рассказывать Бетти, на лице появилась грустная улыбка, — она никогда не умела готовить. — Приятного аппетита, — проговорила Бетти и открыла миниатюрную коробочку.       Тишина, прерываемая тихими почавкиваниями со стороны девушки. — Но все же, тетя старается, — закончив трапезу, Бетти отложила коробочку, - а я постоянно веду себя, как эгоистка. — Надеюсь, мы скоро вновь сможем поболтать с тобой...       Ей нравилось просто сидеть, держа его за руку и смотреть на его лицо в надежде, что вот-вот снова увидит его васильковые глаза.       Вскоре зашла медсестра, сообщив, что пора менять капельницу.       Бетти обреченно вышла из палаты и присела на лавочку. Она долго всматривалась вглубь пустых коридоров. Тишина, всепоглощающая тишина. Элизабет не хотела ни о чем думать, размышлять сейчас, но дурные мысли все лезли и лезли в голову.       Шаги. Чьи-то шаги прервали нагнетающую тишину. Элизабет повернула голову в их сторону и увидела знакомую фиолетовую шевелюру. Шинсо задумчиво шел вперёд, не замечая девушку, но вскоре его глаза встретились с ее, слегка покрасневшими от слез, изумрудными. Он слегка было удивился, но быстро скрыл в себе эту ненужную эмоцию. Его не должны волновать чужие проблемы.       Элизабет же отвернулась от его взгляда и продолжила сверлить взглядом ненавистную белую стену. Шинсо прошёл мимо, не проронив и слово, и, вскоре, скрылся за поворотом.       Отголоски произошедшего на фестивале вновь предстали перед ней, захлестывая на дно с новой силой. Ее спасла медсестра, что вышла из палаты и разрешила зайти внутрь.       Бетти провела с братом до конца разрешенного времени посещения, ведь, увидится с ним снова только через неделю. Она легонько поцеловала его в скулу и, собрав свои вещи, направилась прочь.       Утро перед походом в академию, как всегда, начался с потасовки с будильником.