Trio

Когда все пошло наперекосяк? Может, когда заклинание их в детство возвратило; может воскрешение Даркхелля и Элизио этому как-то поспособствовало; а может когда он позволил ярости сорваться с цепи — острие меча не пробило ему грудную клетку, как случилось с Джединой, лишь оцарапало, чуть надовив — Гриф был готов поспорить на новенькую тиару, что рука у позорного бога дрогнула. Ему нужна сила. Он — ничто, по сравнению с древним злом и его созданиями. Сидя на краю башни, где холодный воздух не устает путать зарево волос, он не может вздохнуть без боли. Один из осколков меча попал внутрь и неумолимо приближался к сердцу. Лекари говорили, его невозможно извлечь. Брат настаивал, что это — не так. Есть способ. Слышишь? Верь мне. Я не могу еще раз тебя потерять. Два года он провел дома. Самый большой срок, где он когда-либо задерживался. Арена не в счет. Шун-Дэй значительно помогла в поисках силы. Он никогда не думал о ней, как о своей, у него же была Шайни. Была. Возможности увидеть ее снова он не искал. Исследования занимали все время и мысли. Но когда день испытания настал, его руку крепко сжала птичья лапа: «Будь осторожен. Ок?» Улыбается. Хотя поводов для радости и нет, ей удается разбавить тяжелое молчание. Грифу все равно на себя — его дни сочтены, а маленькая девочка с высоким хвостом на затылке не хочет его отпускать. Привыкла. Привязалась. Прости. Чудовище рушит наспех возведенные стены. Галочка и тихое «есть» появляются в тетрадке для записей. Он не узнает друзей — они словно выросли — стали сильнее, агрессивнее. Каждому из них есть, за что драться. Они — другие — вместе с Дэном ушли в небытие. Гриф со страхом ощущает, как болезненно-нежно начинает колоть в груди, когда эмоциональная Шун-Дэй обнимает его. Целует, он не препятствует, но и не отвечает, чувствует льдинистые иголочки в затылок — неприятие. Она пыталась убить нас. Тебя. Мой народ. Твоих друзей. Этого недостаточно для ненависти? Она пытается помочь. Она исправиться, брат, вот увидишь. Не хочу, братец, не хочу ее больше видеть в своем доме. Катитесь отсюда оба к чертям. Мне все равно. Ты сделаешь несчастной еще одно человека. Прорицательный Кел, как всегда, прав. Жить осталось чуть меньше года, а дышать полной грудью он уже не может. Ему стыдно перед Шайни, он пытается вести себя как непринужденнее и избегать ее. В слепых глазах он отражаться не привык. Не привык видеть слезы и тихое: «Ты делаешь мне больно.» Его невеста Аккитен не упускает случая ткнуть носом в то, что эльфийка и ягуарец когда-то встречались. А теперь он принадлежит ей. Обручальное кольцо золотом блестит на солнце — она любуется им, любовно когтями по нему пробегаясь. «Ведешь себя, как ребенок.» — Дина зла на него и пускает молнии. Никто из друзей не одобрил его выбор. — «Определись уже, кто тебе дороже.»

«Они обе.»

Гриф любит Шун-Дэй, но он никогда не прекращал любить Шайни, милую маленькую девочку с серебряной копной волос и разрушающими силами. Выбрать кого-то он не мог: обеим дал надежду и у обеих ее отобрал. Его смерть не должна вызвать слезы, быть может, если эльфийка не найдет отклик в его сердце, ей станет все равно? Не больно. Не обидно. Не плачь, Шайни. Я тебя люблю. Так будет лучше. Она не касается волшебных заколок, она не хочет смотреть на него. Предатель. Лучше бы ты умер еще Анофосе. Молчит и убегает — потому что так легче. Не_видеть_этого_кретина. Шун-Дэй не знает об этом, не догадывается, что не только ей приходится выбирать семью и/или любовь. Она — инструмент, оружие — бомба замедленного действия. Как рванет — ничего не останется. Шайни все это знает: о настойчивых объятиях в полночь; об этих тихих «любить буду вечно, до смерти»; о внезапном исчезновении любви по утру. Его «я защищу тебя, слышишь?» меняется на «что ты сделаешь, если меня не станет?» Ее «спасибо, что нашел меня» звучит теперь как «ты обязан слиться с богом, чтобы не исчезнуть». Шун-Дэй — плата за глупость. Шайни — напоминание о прошлом. Гриф — снова в бегах за правдой. Лишь смерть сможет порочный круг разорвать. Трио_лучше_чем_дуэт.