no name

POV Рыиль Как типичная представительница данного вида человечества, я ни на что не жаловалась. Ни на оскорбления: - Эй, заучка, куда понесла свои конечности? Отрабатывать аттестацию? Ни на постоянные увечья с новой порцией оскорблений: - Куда это ты собралась? Что, прошлые синяки сошли? Что ж, даже если бы я захотела, жаловаться все равно было бы некому. Никому не интересна жизнь заурядной девушки. Да, такова, видимо, моя судьба. Меня зовут Чхве Рыиль, и я типичная омега и, по совместительству, полная неудачница по жизни. Хоть я никогда и не жаловалась, но одним вопросом задавалась всегда – почему все шишки мне? Что я сделала в прошлой жизни такого, что если у кого-то проблемы, – неважно где и в чем – то виновата всегда я? Да уж, видимо, мне не дано понять, почему. И даже тот, от кого я в тайне жду поддержки (хоть и абсолютно беспочвенно), никогда за меня не заступится. Собственно, ему-то какое дело? А мне до него какое? Действительно, какое мне дело до первого красавчика-альфы нашего университета Ким Сокджина? Хотела бы я, чтобы мне на самом деле был безразличен его всегда незаинтересованный взгляд. То есть, незаинтересованный он, конечно, только когда направлен на тех, кто ему неинтересен. На меня, например. И это самое обидное. Что за несправедливость? Если мне, как омеге, нравится какой-то альфа, то почему альфа не обращает внимания на эту омегу? Хотя, тут все и так ясно. Таких влюбленных дурочек как я, он не смог бы пересчитать по пальцам. Собственно, мне повезло больше, чем многим. Он меня хотя бы знал. Хотя не думаю, что это то, чем можно гордится, ведь знал он меня исключительно как «университетскую одногруппницу-неудачницу-омегу Чхве Рыиль». В общем-то так меня знал каждый, кто хоть слышал обо мне. Друзей-то, которые смогли бы заступиться, у меня не было. Зато у Сокджина их было хоть отбавляй. Хотя настоящих, как я поняла, не так уж и много. Всего шесть и вместе с Джином – под таким именем его все знали – они возглавляли первые семь строчек в «списке лучших учеников университета». Местная компания крутых парней. Друзья, кстати говоря, были ничем не хуже самого Сокджина. Все, как на подбор, «красавчики, умнички и паиньки» для преподавателей, и «крутые ребята с офигенной внешностью» для остального универа и его окрестностей. Да уж, и повезло же мне влюбиться в такого популярного парня. Хотя, признаться, я тоже была далеко не глупой и с гордостью стояла восьмой в том самом списке лучших учеников. В начале пыталась пробиться выше (все равно никакой личной жизни, да и вообще ничто от учебы не отвлекало), вот только их огромный балл превзойти все равно не получилось, и спустя месяц попыток я прекратила это глупое занятие, и с гордо поднятой головой смотрела на свое имя на восьмой строчке, как на первой. Для меня, собственно, так и казалось, ведь стоять сразу после этих гениев молодежи считалось (по крайней мере, как я слышала) очень престижным. Вот только отношение ко мне от этого лучше не стало, и с тех пор я не просто «неудачница Чхве Рыиль», а «ЗАУЧКА-неудачница Чхве Рыиль». Да, гордиться нечем. Из мыслей меня вывел толчок в плечо, в результате которого все мои тетради, до этого находившиеся у меня в руках, прижатые к груди достаточно крепко – как мне казалось – со стуком упали на пол. «Прямо как в дораме», - улыбнувшись, подумала я, а затем поняла, что в дораме ко мне бы подскочил какой-нибудь красавчик и помог поднять упавшие вещи. - Глядите, наша неудачница совсем с ума сошла! – захохотал кто-то рядом со мной, а затем последовало еще несколько смешков, - ее толкнули, а она лыбится, вот дура-то. Нарочито медленно собрав вещи и, наконец, поднявшись, я взглянула на обидчиков. Все как всегда – университетская стерва и остальной сброд. «Стерва» – это моя одногруппница Ким СоРан, а «остальной сброд» - придурки из разных групп, просто столпившиеся посмотреть на шумиху. В общем-то, многих я знала благодаря хорошей памяти на лица, хотя имена мне были неизвестны, да и не особо-то хотелось их знать. -Соран-и, а ты разве не знала, что она психопатка? Были же слухи, что заучка сидела в психушке! – раздался чей-то голос. -Брось, онни, это просто слухи. Хотя, кто знает? Мало ли, что у этой овцы на уме, пожалуй, отойду, вдруг укусит? – пропищал её наипротивнейший голос, а затем послышался хохот. «Овцы не кусаются, критинка» - закатила глаза я. «Мда, ну и чувство юмора у вас, как умственно отсталые, честное слово» - подумала я, а затем поняла, что, скорее всего, права. Дураки и дуры, что с них возьмешь. И вдруг краем глаза я заметила то, что видеть сейчас совсем не хотела. А точнее, кого. От досады я прикрыла глаза и сжала губы, чтобы не закричать. Ладно, на этих мне плевать, но почему он должен был пройти здесь именно сейчас? Есть куча других коридоров, кафетерий и еще актовый зал – вы же певцы! Но здравый смысл подсказал – сейчас же пара начнется, идиотка, где ему еще быть. Когда в моей голове наконец закончилась внутренняя борьба, я решила открыть глаза и расслабить лицо, чтобы правда не выглядеть странной. Собравшись с духом, я повернула голову влево и посмотрела на прекрасное лицо, которое быстро приближалось. В тот же самый миг я забыла, кто я и что сейчас, вообще-то, меня унижают и оскорбляют и, наверное, скоро, как обычно, дойдет до побоев. Просто в этот момент, увидев самое красивое лицо на свете, я забыла, что такое страх. Конечно, ведь при виде него я не могла думать ни о чем кроме его обладателя. Ким Сокджин шел большими быстрыми шагами, направляясь, казалось, ко мне (ха-ха, смешно). Высокий, статный, с обычным безразличием на лице, с которым он смотрел на добрую половину универа, он стремительно приближался. Казалось, я сейчас снова выроню тетради из рук, и тогда уж точно получится глупо. Наконец, мой любимый подошел к нашей кучке и лениво оглядел собравшихся. В тот момент, когда его взгляд прошелся по мне – это была одна секунда, но для меня она длилась как вечность – я забыла, как дышать, и сердце, кажется, пропустило удар. -Вам заняться больше нечем? - услышала я его неземной красоты голос, а затем он открыл дверь в аудиторию. Но на его следующей фразе меня совсем пронзил ступор, – Рыиль, через 5 минут начинается пара, ты не заходишь? У всех – и у меня в том числе – казалось, челюсть сейчас соприкоснется с полом. Ким Сокджин обратился ко мне? Нет, он даже открыл для меня дверь! С какой стати? «Так, - заговорили остатки сознания, - иди, пока он не передумал!» Перехватив тетради, которые, наверное, сейчас порвались бы от силы, с которой я их держала, еще посильнее, я нетвердой походкой зашагала прямо к двери в аудиторию – к Джину. Проходя мимо, я попыталась изобразить хоть что-то кроме глупого непонимания ситуации и выдавила невнятное «спасибо». Стараясь идти ровно, не упасть и ненароком не споткнуться, я все время чувствовала на себе тяжелые взгляды одногруппников. Кажется, во мне сейчас прожгут дыру. Кое-как добравшись до своего места, я плюхнулась на него и не движущимися руками положила тетради на стол. И как обычно передо мной сел Сокджин с друзьями – на свое законное место, - закрывая мне обзор на доску, зато открывая его на прекрасные широкие плечи. Сидя за партой, я все думала об этом странном поступке Джина. Зачем он это сделал? Раньше-то… И вдруг я осеклась. Но до этого Сокджин ни разу не видел подобных сцен. По крайней мере я его среди обидчиков и насмешников никогда не видела. Его друзья часто стояли в сторонке и с безразличием – как мне казалось – смотрели на происходящее, не вступая в действие, но и не пытаясь его прекратить. Сам же Джин не то что не принимал участия в побоях, но и никогда не присутствовал рядом (уж его-то я заметила бы сто процентов). «А тебе не приходит в голову, - заговорил вдруг во мне здравый смысл, - что он просто хороший человек, и, увидев, как над тобой издеваются, помог. Ну, по-человечески. Может он не знал об оскорблениях и тому подобном». Но вряд ли не знал. Кажется, об этом судачил весь универ. «А может он помог, потому что это ты, Чхве Рыиль. Может, ты ему нравишься!» – неожиданно даже для меня подкинуло идею сердце. На это рассудок только покрутил пальцем у виска и посоветовал все-таки слушать лекцию. После этой мысли мне захотелось дать себе по тупой башке. Ну да, Ким Сокджин и ты. Очень смешно. Только вот надоедливое сердце все не хотело забывать, и слушать пару у меня получалось все с меньшим успехом. Экономика – не мой любимый предмет. И мне никогда не понять, зачем он среднестатистическому журналисту.