«Что за ночь, что за ночь, дышать темно, укрыться не кем»
Ринат Валиуллин "Привязанность"
Осенний вечер был слишком душный. Внезапно наступившее бабье лето давило своим пряным воздухом. Дышать было нечем. Съёмки затянулись, а песня последнего участника ещё больше раззадорила чувство, давно пожирающее её изнутри.
Сейчас, спустя столько лет после
его смерти, она чувствовала себя предательницей. Предательницей своих чувств, мыслей и, в первую очередь, себя.
Срываясь, закатывая истерики ночами, работая на износ ради сына и чтобы не было времени
скучать заниматься самокопанием, женщина уставала; подсознание раз за разом подкидывало огонёк в то ли ещё тлеющие угольки, то ли в полыхающий алым костёр.
Всё напоминало о нём: в зеленоватости лета она видела
эти глаза, наполненные любовью и светом, на заключительных аккордах каждого концерта, в зале, мерещилась
его улыбка, иногда казалось, что даже подушка пахнет
им, а голос сына вот-вот и через пару лет станет точь в точь как у
отца.
Тяжело. Слишком тяжело для молодой женщины, только нашедшей своё счастье и в один миг его потерявшей.
В последнее время стало невыносимо сложно выходить на сцену и быть Тиной Кароль. Маленькая, испуганная, ранимая девочка просилась наружу, душила тоненькими ручонками хрупкую шею, шептала на ухо сказанные некогда
им слова, тем самым медленно сводя с ума, цеплялась когтями за платье певицы, становясь второй тенью.
Печёт, чертовски больно и горячо печёт в области солнцесплетения. Красная помада, ставшая когда-то рукой помощи, шансом на спасение, теперь будто бы вросла в неё, не желая расставаться с губами блондинки.
Она трёт уже покрасневшей, замёрзшей рукой губы, пытаясь стереть идеально прорисованную улыбку, и кажется, будто заживо сдирает с себя кожу.
Без этого пятна Таня оголена, словно нерв.
А по ту сторону гримёрки, переминаясь с ноги на ногу, ждёт ответа на свою просьбу войти мужчина, который заметил стремительный уход коллеги из зала. По телу проходит озноб; ощущение, будто тебя окатили ледяной водой и выставили на мороз. Так и не дождавшись ответа, собирается уйти, но сдавленный, едва слышный стон действует как гипноз: дверь открылась, а стена, что была между, упала к ногам.
— Тина…
Секунда — он видит слёзы, стекающие по бледным щекам, вторая — женщина оказывается на столе, прижатой к зеркалу, третья — он нежно проводит подушечками пальцев, стирая солёную воду. Её пустой взгляд пугает. Хочется накричать, встряхнуть, ударить по лицу — сделать всё что угодно, лишь бы только привести в чувство.
— Малышка, посмотри на меня, скажи хоть что-нибудь, не молчи… Пожалуйста…
Лёгкое касание губ, его руки на её талии, прижимающие к себе, дарящие тепло и желание быть рядом.
И сотни импульсов по телу. Десятки мыслей броуновским движением в голове у светловолосой. Кровь кипит. Ещё чуть-чуть и остановится сердце. Столько времени она заставляла его молчать, считала себя предательницей по отношению к Жене, твердила, что это всё глупость, что не может вновь любить, что не способна влюбиться и отдать всю себя, всю без остатка.
Не может раствориться в ком-то.
Она ответила, притягивая его к себе, обнимая руками за шею, будто бы он — спасательный круг, а вокруг ледяной океан.
— Лёша, — утыкаясь в мужское плечо, тихо шепчет Кароль.
— Моя манюня, — нежный поцелуй в макушку.
Она позволила себе раствориться,
она позволила себе полюбить.
