А так хочется

      Представим на минутку мир, не очень-то отличающийся от нашего. Где в небе светит обычное солнце, где, ночью, над уровнем горизонта, расстилается звёздная дорожка. Мир, где по привычным улочкам, между домами и парками, суетятся обычные люди.       Но, только есть загвоздка. Одна деталь, которая, по мнению подавляющего большинства, делает этот мир особенным. Люди тут, по мимо стандартного набора чувств человека (зрение, слух, вкус, обоняние, осязание), имеют ещё одно — безысходность.       Значение безысходности здесь приобретает новый смысл. Это что-то типа уровня твоей приспособленности к условиям окружающей среды. Чем менее ты приспособлен, тем более ты безысходен. Безысходные люди никому не нужны. Никто не будет волноваться о том, чтобы поднять тебя с колен и помочь избавиться от этого чувства. Не хочешь ты, не хочет никто.       ≪Если не умеешь ставить себя в обществе, лучше его избегать? Когда не получилось приспособиться и понять эту жизнь, остаётся умереть? Разве так поступают сильные люди, Наруто?! ≫       Юноша дрогнул. Золотистые локоны упали на чистое постельное бельё, всё ещё пахнущие чужим гостем. Он нехотя опустился на землю и направился осушить пару стаканов минеральной воды.       В квартире было тихо. Как обычно. Но, надо заметить, что это не капли не смущало нашего героя. Скорее всего из-за того, что за столько лет одиночества вполне можно было с ним свыкнуться. Ужиться с пустотой и тишиной этого места не мог только Какаши Хатаке. Поэтому Наруто снова и снова видел его в своём доме.       Думаете этот малец боролся со своей безысходностью? Как бы не так… Он просто садился перед зашторенным окном и думал о смысле жизни. Ему вновь снился сон с одной и той же красноволосой женщиной. Она опять говорила ему не сдаваться, идти вперёд по жизненному пути. Но Наруто просто не видел его…       Хотите сказать, это просто подростковый максимализм? (в нашем случае минимализм) Может. Но, эта чёрная дыра поглощала всё глубже и глубже и с каждым годом становилось всё сложнее из неё выбраться.       В своём детстве, когда Какаши испытывал такое же чувство, пареньку хотелось найти человека, который подержит его и поверит в его силы. В этом нуждался каждый человек. Сто лет назад… Сейчас же, люди ничего не дают друг другу. Они живут по одиночке. Каждый сам за себя. Не смотря на это, жестокое общество, которое устоялось много веков назад, продолжало расти и повышать свои стандарты. Из-за этого жить стало ещё сложнее.       Каждый раз замечая в Наруто юного себя, Хатаке пытался ухватиться за эту маленькую надежду всё исправить. Всё то, что он сделал со своей жизнью, он не мог допустить для своего ученика.       И вот, собираясь снова прилечь на пригретое место, Узумаки проходит по коридору и слышит открывающийся замок входной двери. Он устал. Вновь и вновь потакать желаниям сенсея. Он устал. Но искал во всей этой ситуации свою нужность. Что он хоть в чём-то полезен. Хоть кому-то пригодился. Какаши без стука и разрешения вступил за порог чужого дома. Хотя, почему чужого? Всё здесь уже давно пропахло им самим. Наруто это беспокоило. Он постоянно пытался избавиться от запаха сенсея в своей квартире, перебить своим, по этому это место пахло обоими. Как пахнет их постель после бурной ночи.       Пепельноволосый сделал несколько шагов к Наруто и остановился перед входом в его спальню. — Какой смысл уходить ночью, если утром опять вернёшься? — прорезал тишину юноша, нагло делая глоток воды. — Меня срочно вызвали в генеральном штабе. Не ругайся. — ответил Хатаке столь же не эмоционально, сколь его собеседник. — А зачем вернулся? — спросил Узумаки, очередной раз пуская незваного гостя в свою комнату. — Сказать, что уезжаю. — проговорил молодой мужчина и как-то облегчённо вдохнул. Наруто, не поворачиваясь к учителю, поставил почти пустой стакан рядом с кроватью и начал рыться в полке. — Что ты ищешь? — моментально спросил Какаши. Он пытался вести себя максимально спокойно, даже думал, что это легко у него выйдет. Юноша достал бумагу, руки его затряслись. Он сел на старый скрипящий стул и начал выводить узкие строчки широким пером. Хатаке надоело мирится с игнорированием и он резко схватил Узумаки за тонкое запястье правой руки. — Отпусти. — спокойно сказал юноша, но не дождавшись нужных действий, начал вырываться, — Отпусти мою руку! — закричал он.       В голове творился хаос. Наруто не думал, о том, что сенсей может когда-то покинуть его. Это же не возможно. Верно? Жизнь же не такая жестокая, что бы забрать единственное, что у него есть?! Юноша прекратил сопротивляться. Почувствовал на какие мелкие осколки разрывается сердце и попытался сглотнуть подступивший к горлу ком. Но Хатаке повторил ещё раз. Подтвердил предположения парня о том, что они больше не увидятся. Он говорил это снова и снова, будто сам ожидая, что это станет для него никчёмным фактом. Какаши обманывал не только своего ученика. Он обманывал себя. Думал, что чем больше раз произнесёт это, тем не значительнее будет этот факт для Наруто. Но с каждым повтором, слова сильнее резали юношу. Протыкали ножом в спину. Вырывали волосы. Заставляли ринуться к распахнутому окну. Наруто нашёл в себе силы продолжить разговор, — И когда ты уезжаешь? — говорил он, продолжая прятать слёзы от учителя. Но Какаши всё видел. Всё понимал. — Мне дали два дня на сборы.