После свадьбы

Курение убивает. Во всех случаях, кроме этого. Сидящий на перилах веранды молодой человек в красивом чёрном свитере, чиркнул зажигалкой и поджёг тонкую узкую сигарету шоколадного цвета. А через несколько минут в воздухе поплыл запах не табачного дыма, а вишни. Молодой человек чуть задрал голову вверх, выпуская дым. Потом обернулся на маленький односпальный домик, который он и его спутник сняли только вчера. За молочно-прозрачной, стеклянной дверью был виден абрис кровати и крепко спящего человека на ней. Хорошо. Пусть поспит как можно дольше. А ему самому есть время задуматься. Точнее, он пытался думать о том, о чём совершенно не хотелось. Утро выдалось очень светлым. Воздух – как прозрачнейшее стекло. Небо тоже, как прозрачнейшее стекло, чуть голубое сверху, и оранжевое снизу, на границе с морем. Солнца не видно, хотя и облаков, что могли бы его закрывать, не видно тоже. Интересно, сколько сейчас времени? Молодой человек выпустил ещё порцию дыма. Молодой… Это сейчас он молодой. Возможно, примерно того же возраста, в котором был, когда затеял изменить мир. Как пытались многие до него, и будут пытаться многие после. Так кем же он был? «Кто же я?» Этот вопрос мучил его, не давал спокойно спать, дышать, жить. Когда-то давно, вскоре после рождения, ему дали имя Том Марволо Реддл. Так его звали в приюте. Вроде и хорошо, и красиво, и имя, и второе имя, и фамилия. Так почему те, кто дали ему это всё, не просто подкинули безымянным к порогу, бросили его? Правду он узнал позже. И имя это возненавидел. Поскольку ни одна буква в нём не принадлежала лично ему. Родители не склонялись над колыбелью, с любовью глядя на своего малыша, выбирая, как его назвать. Имя это было простым повторением имени его отца. Отец Тома Реддла ушёл от его матери до рождения сына, когда та решилась больше не поить его любовным зельем, чтобы проверить, останется ли он с ней, так как она была беременна. Ещё порция дыма в воздух. В лёгких, в горле, было горячо. И не только от сигареты. Отец не хотел ни его, ни его матери. Он женился потому, что она его приворожила. Околдовала. Любила его очень. Никого, кроме него. И надеялась, что эта любовь станет взаимной, и что общий ребёнок поспособствует этому. Ха! Он едва не рассмеялся. Горько, с надрывом. Результатом это решения, стало то, что сам он попал в приют, как никому не нужный мусор, а мать его умерла. Умерла совершенно добровольно, ничего не сделав для своего спасения, потому что не хотела жить без любимого. Тут Том снова обернулся на дверь. Спящий там человек, тоже любит. Может, менее одержимо, но тоже сильно. И хотя его любовь не совсем безответна, но тоже, безнадёжна. Спящего зовут Северус Снейп. А объект его чувств, Люциус Малфой, давно и прочно женатый. Может Малфой и не питает к своей жене и десятой доли той нежности, что к Снейпу (хотя вся нежность, что отпущена всему семейству Малфоев едва ли наполнит чайную ложку), от жены к нему Люциус не уйдёт никогда. Такое просто не примут в обществе. А Люциус – звезда в этом обществе. Несмотря на то, что сейчас, вместе со своей супругой, в изгнании. Точнее, в бегах. И никто не знает, где именно. Позже, Том выбрал себе другое имя. Назвался Волан-де-Морт. И этот самый Волан-де-Морт много чего натворил. Очень много. Не скоро его забудут. Том выдохнул ещё немного дыма, любуясь его завитками на фоне неба. Оно стало насыщеннее. Темнее. Море же вообще играло какими-то невообразимыми оттенками. Волан-де-Морт в конце концов был убит. Таже были уничтожены все семь его крестражей. Осколков его души. Он перестал существовать. Так кем же был тот, кто сидел сейчас на перилах веранды? Кто курил эти вишнёвые сигареты, что позволят ему прожить ещё немного? Кто улетел на магловском самолёте в эту далёкую южную страну, вместе с Северусом, убегая, скрываясь, прячась подальше от тех, для кого им обоим лучше было бы оставаться мёртвыми? Новой порцией дыма Том нарисовал в воздухе восьмёрку. Восьмой крестраж, который он поместил в Северуса. Даже не осколок, пылинка той, прежней души. Восьмёрка поплыла в воздухе, легла на бок, превратившись в знак бесконечности. Да. Именно так он и подумал тогда. Бесконечность возможностей. Эта искра души была такой маленькой, что её не заметил в себе ни сам Северус Снейп, хотя был мастером легилименции, ни сам Дамблдор, ни великий Гарри Поттер. И вот теперь, эта искра жизни сидит тут, смотрит, как смыкается небо и бескрайний океан, и пытается размышлять, что делать дальше. Обломок великой личности, осколок могущественного мага, сейчас лишённый каких-либо магических сил вообще. Он не был больше ни Томом Марволо Реддлом, ни Волан-де-Мортом. Он звал себя Томом, потому что пока не придумал ничего более подходящего. Северуса, что-ли, спросить, когда проснётся? Может у него найдутся идеи. Как его звать, и как им двоим теперь жить эту жизнь, раз уж жизнь эта таким вот взаимным чудом у них осталась. Северус, сам того не зная, сохранил искру сознания Тома, а Том не дал умереть Северусу, когда тому в горло впилась змея, и после ряда событий после. Последний выдох, уже без дыма. Сигарета кончилась. Вернуться в дом, поспать ещё? Он чуть погладил свитер. Скоро станет так жарко, что придётся снять его. И придумать что-то другое для поддержания собственной жизни. Этот свитер, и сигареты, еле как купленные почти перед самым вылетом, в кафе, неподалёку от аэропорта... Том снова перенёся мыслями в то кафе. Он не ошибся. Тот голос, что они слышали из подсобки, это был голос Гарри Поттера. И они встретились бы с ним, если бы Северус с силой не уволок их обоих оттуда в последнюю секунду. Гарри вышел из подсобки наверняка в тот самый миг, как за ними двумя закрылась дверь. Том помнил свой ступор и какие эмоции тогда хлынули в его душу! Будто всё это давно сгоревшее прошлое, всё то, от чего даже пепла не осталось, вспомнилось и стало таким ярким и близким! Что бы сказал Поттер, встреться они лицом к лицу? Узнал бы? Поттер привык к змеиной роже Тёмного Лорда. В человеческом обличии он видел Тома только тогда, во время истории с дневником. Первым уничтоженным крестражем. Интересно, похож ли тот Том, что был тогда на того, что сидит сейчас здесь? Нет, они правильно сделали, что сбежали тогда. Поттеру пока не обязательно знать, что они оба пока не покинули этот мир. Да и миру этому тоже. Но Том не мог не думать о том моменте. Надо же было так сойтись им всем троим в одной точке. А ещё ему не давали покоя слова продавщицы, обращённые к Северусу. Слова, так похожие на пророчество. А Том верил пророчествам. Как правило, с его жизнью они срабатывали. Сбывались. Ладно. Он поднялся, ещё немного посмотрел на море, на небо, и вернулся обратно в домик. Том был босиком, и шёл очень тихо, тем не менее, Северус Снейп сразу же открыл глаза. Взгляды их встретились. – Я видел Поттера, – сказал Северус, вместо «доброе утро». Хотя таких нежностей у них не было заведено. Сел на постели. – И это был не сон. Наши сознания связаны, если ты помнишь. Мальчишка попал в беду. Том сел на плетёное кресло. – Он бродит в каком-то тумане, я не уверен, физически ли это происходит, или исключительно в его голове, но там, в тумане, таится зло. Зло, которое мечтает помучить и уничтожить его. – Кто-то ненавидит Поттера сильнее, чем Волан-де-Морт? – Том не сдержал улыбки. – И ты хочешь, чтобы мы ему помогли? Ты и… я? – А у тебя есть другие планы на день? Том немного помолчал, пытаясь понять, какие чувства вызывает у него Поттер сейчас. Желание помочь, серьёзно? Воланд-де-Морт расхохотался бы. Если бы ему была доступна концепция смеха. Но желание увидеть Гарри Поттера, узнать его, проникнуть в него – совершенно точно «да». Том посмотрел на Северуса. Нет, тот шутку про двойное проникновение их двоих в Поттера сейчас не воспримет. – Хорошо. Что ты предлагаешь сделать?