While amaranth blooms in my heart

«Рейс KE73, Сеул–Торонто, будет задержан на 20 минут. Повторяем, рейс KE73, Сеул–Торонто, будет задержан на 20 минут. Время вылета 19:54. Приносим свои извинения»       Сынван раздражённо вздыхает, сжимая в руках паспорт с билетом. Где-то справа слышатся недовольные возгласы других пассажиров, с огромными чемоданами ожидавших вылета. Сон смотрит на скромную сумку, висящую на плече, и понимает, что хотя бы с этим ей повезло.       Девушка поправляет съехавшие на нос очки и посильнее, скорее рефлекторно, чем от холода, стягивает края пальто. За панорамными окнами вовсю гулял октябрь, осыпая землю золотыми коврами. Сынван грустно улыбается — так же, как и два года назад, когда впервые встретила её.       Глаза начинает неприятно жечь, и Сон удивляется, с каких пор она стала такой эмоциональной. Ах да, наверное, с тех самых, как в её жизни появилась Бэ Джухён.

***

      Они встретились совсем не так, как показывают по телевизору в клишированных дорамах — Джухён в прямом смысле свалилась на Сон с крыльца городской библиотеки, пригвоздив тем самым к холодной дорожной плитке и чуть было не сломав ей парочку костей. Поспешно извинившись, она помогла обескураженной девушке подняться, а затем скрылась за ближайшим углом, проводимая удивлённым взглядом Сынван.       Второй раз она, совершенно неожиданно, сталкивается с Бэ в той самой библиотеке. Темноволосая тихо сидела за столом возле стойки регистрации, аккуратно переворачивая страницы какой-то книги и скучающе поглядывая в окно.       В голове Сынван что-то щёлкает, и вот она уже направляется в сторону незнакомки. Сон осторожно стучит пальцами по поверхности стола, привлекая внимание девушки. – Прошу прощения, могу я присесть?       Бэ лишь кивает, придвигая к себе книгу, и Сынван садится напротив, достаёт учебники и тут же приступает к чтению.       Проходит примерно час, а тишину между ними нарушают лишь настенные часы, отмеряя оставшееся время. Сон будто чувствует на себе прожигающий внимательный взгляд, поэтому медленно поднимает голову и сталкивается глазами с девушкой напротив, которая тут же отворачивается и подпирает ладонью подбородок.       На губах Сынван появляется лёгкая усмешка. Она собирает учебники в сумку и, попрощавшись с библиотекарем, выходит из здания. Спустившись с лестнице, она останавливается, подставляя лицо свежему полуденному ветру. Кажется, что все шумы вмиг пропадают, оставляя наедине с собой. Ясный воскресный день вселял в тело энергию, а в разум — светлые мысли. В эти редкие секунды невольно отпускаешь все гложащие проблемы, обретаешь некую… свободу?       Именно это сейчас и ощущала Сон Сынван — добродушная девушка с сердцем из гранёного алмаза. Только вот никто не знает, сколько раз она закусывала от обиды губы, сдерживая слёзы, потому что «сильные девочки не плачут, Сынван». За её плечами —несостоявшаяся карьера адвоката, как того хотел отец, разбитые коленки и измученная, будто приклеенная скотчем улыбка на лице. А ещё мечты, мечты, мечты. Сынван двадцать два, и она в полной мере прочувствовала то, что зовётся одиночеством: родители отказались поддерживать её ярое желание стать звездой, лишь иногда присылая небольшую сумму денег на проживание, которые Сон благополучно отправляла обратно. Друзей после переезда из Торонто в Сеул у неё осталось немного, да и те не особо горели желанием интересоваться её жизнью, впрочем, как и она ими. Всё, чего она хотела — добиться успеха и доказать всем, что свою судьбу построить можно следуя зову сердца и мечты, а не только установленным правилам и стереотипам.       Сынван довольно улыбается, упирая руки в бока — она точно добьётся своего. – Простите… – Сон с громким криком подскакивает на месте, тут же оборачиваясь и принимая боевую стойку. А когда видит перед собой фигуру темноволосой красавицы, смущённо покашливает, проводя рукой по шее. Такого позора она не испытывала никогда. – Извиняюсь, что напугала – спокойно произносит девушка, хотя видно, что сама она испугалась не меньше: удивление застыло на лице, а руки с силой прижаты к груди. – Всё нормально. Думаю, тебя я испугала больше, поэтому мне и следует извиняться. Прости – Сон резко подаётся вперёд, кланяется, и только потом понимает, что обратилась на «ты» к практически незнакомому человеку. От стыда хочется провалиться в самую бездну, но она решает подавить это желание и, зажмурив один глаз, осторожно приподнимается, не зная, как отреагирует девушка. Однако она совсем не ожидала, что та лишь слегка запрокинет голову, тряхнув шикарными волосами, и звонко рассмеётся.       Сынван выпрямляется, недоуменно глядя на темноволосую. Любой другой человек устроил бы скандал, а она просто посмеялась. Странно. – Эм… – неловко начинает Сон, и девушка останавливается, но всё ещё прикрывает губы ладонью. – Прости, просто ты так растерянно выглядела, я не смогла удержаться. Не стоит волноваться, думаю, мы почти одного возраста, так что в этом нет ничего страшного. Неприлично спрашивать такое у незнакомого человека, но сколько тебе? – девушка дружелюбно улыбается и вопросительно наклоняет голову влево. Сынван готова поклясться, что это самое милое, что она когда-либо видела. – Мне двадцать два и, вероятно, опережая твой следующий вопрос, меня зовут Сон Сынван. Можно просто Сынван. – Что ж, Сынван, я Бэ Джухён и мне двадцать пять. Ненамного старше тебя, правда? Не против, если буду называть тебя Сынван-и? – Бэ прищуривается, протягивая руку. – Не против, Джухён-онни – возвращает ухмылку Сон, пожимая руку старшей. Вот уж неожиданность — познакомиться с той, которую уже и не думала увидеть. – Кстати, твоё лицо выглядит знакомым, мы нигде не встречались раньше? – неожиданно спрашивает Джухён, прикладывая палец к подбородку. Сынван прыскает в кулачок, но тут же отвечает. – На прошлой неделе ты упала на меня прямо с этой лестницы.       Бэ в шоке раскрывает рот, уже готовясь со скоростью света принести тысячу извинений. Младшая быстро подскакивает к ней, шикая и прося остановиться, но та игнорирует её слова. – Айгу, прости меня, я такая невнимательная. Могу я пригласить тебя в кафе в качестве оплаты морального ущерба?       Сынван усмехается такой формулировке, но соглашается на предложение. Всё равно делать нечего, а просто валяться в кровати совсем не хочется. – Да, конечно, буду рада пообедать с тобой – чисто произносит она на английском. Джухён с улыбкой поправляет лямку потрёпанного рюкзака. – О, эмм… Твой английский очень хорош – с акцентом отвечает она, вызывая во взгляде Сынван восхищение и долю гордости. Почему? Она не знала. – Спасибо, то же могу сказать и о тебе, онни, ты молодец.       Джухён отворачивает голову, прикрывая лицо волосами, но Сынван почему-то кажется(или нет), что она покраснела. Довольная реакцией девушки, Сон засовывает руки в карманы, поворачиваясь лицом к спуску. – Так куда мы пойдём, онни?       Бэ мгновенно оживает и подбегает к младшей, хватая под локоть. –Я знаю одно место, недалеко от Национального музея. Пойдём туда.       Джухён всего лишь переплетает их руки, а сердце Сынван отчего-то подскакивает прямо к горлу, отдавая в висках. Так и началась их история.

***

      С тех пор на пороге её съёмной квартиры почти каждое утро появлялись небольшие букетики из самых разных цветов, в которых обязательно лежала записка с добрыми пожеланиями на день, написанная аккуратным почерком. Отправитель никогда не помечал себя, однако Сынван абсолютно точно знала, кто им был. Каждый раз видя букет у своей двери, она широко улыбалась, ставила его в вазу и прижимала послание к груди.       Джухён всегда была рядом: встречала после очередной тренировки в танцевальном зале, «случайно» оказывалась в библиотеке в то же время и в том же месте, что и Сынван, а потом провожала до дома, целуя на прощанье в щеку, отчего девушка каждый раз спотыкалась на одной и той же ступеньке, в спешке забегая в подъезд с покрасневшим лицом. Сон видела её буквально везде, и вскоре присутствие Бэ стало настолько привычным, что даже минуты без неё казались мучительной скукой. А когда она появлялась, сердце Сынван стучало как бешеное, а ноги подкашивались, как у школьницы на первом свидании.       В связи с этим Сон провела много ночей за размышлениями, и в итоге пришла к выводу, что её чувства к Джухён выходят за рамки «просто подруга». Это чертовски пугало, но и влекло одновременно. Осознавать, что в тебе что-то меняется, разрывая на кусочки всё то, что считал до этого правильным — волнующее ощущение, не так ли?

***

В пятницу Джухён пригласила её в бар, обусловливая эту идею прекрасной возможностью отдохнуть и познакомиться с новыми людьми. Сначала Сынван наотрез пресекала все уговоры старшей, ведь она в жизни не посещала подобные места, всецело отдавая себя учёбе и тренировкам по вокалу. Но когда увидела поникшее выражение лица Джухён, с обречённым вздохом согласилась, не в силах противостоять такому. Грусть тут же сменилась яркой улыбкой, и Бэ радостно подскочила к Сынван, обняв и повалив ту на кровать. Сон недовольно заворчала, но почувствовав мягкую руку на своей талии и тёплое дыхание на шее, замолкла. – Спасибо, Сынван-и – тихий шёпот на ухо, от которого мурашки по коже табунами бегут. – Д-да не за что, как я могу оставить тебя одну, ты же в первый попавшийся столб врежешься, если меня рядом не будет.       Джухён усмехается, словно коала обхватывая Сынван и почти мгновенно засыпая. «Надеюсь, я не пожалею об этом» — пролетает в голове Сон перед тем, как она тоже сдаётся в объятия Морфея. Кто же знал, что это станет отправной точкой?

***

      Черный «Hyundai Kona» прямо возле подъезда совершенно не вызывает у Сынван доверия, особенно в поздний субботний вечер. Она уже продумала план побега, если это окажется какой-нибудь маньяк, однако когда тонированное стекло со стороны водителя опускается, всё волнение Сон как волной смывает в сторону, уступая место отпавшей челюсти и широко раскрытым глазам. – Эффектно, правда? – Бэ Джухён ухмыляется, пронизывая тёмными глазами фигуру Сон, отчего у той что-то ёкает под рёбрами. – Не то слово – ещё не отойдя от шока, выдавливает Сынван. – Отлично выглядишь, запрыгивай – Джухён стучит изящными пальцами по рулю, поспешно закрывая окно и шумно выдыхая. От одного только вида Сынван в животе образовался тугой узел, а во рту стало сухо, как в пустыне. Оно и немудрено, ведь на младшей сейчас одежда, которую она никогда – Джухён уверена – не позволила бы себе надеть просто так. Сынван очень хорошо подготовилась к сегодняшнему вечеру.       Пассажирская дверь громко хлопает, заставляя Бэ подпрыгнуть на месте и стукнуться головой о крышу машины. – Прости, мне так жаль, боже – суетливо извинялась Сынван, протягивая руку к голове старшей. – Всё… в порядке – с запинкой ответила Джухён, не отрывая взгляда от лица Сон, пока та гладила ушибленное место. Румянец прилил к щекам из-за виновато-нежного выражения лица Сынван, поэтому Бэ быстро отвернулась и вставила ключ в замок зажигания, смущённо кашлянув. Сынван недоуменно отстранилась, но когда поняла, что только что делала, поспешно запахнула края куртки, уткнувшись носом в мех капюшона. – Так… Не знала, что у тебя есть машина – Сынван не знала, что ещё можно сказать, поэтому спустя несколько минут намекнула на самый интересующий вопрос. – Не знала, что ты можешь так одеваться – со смехом передразнила Джухён, за что тут же получила лёгкий шлепок по бедру. – Эй, если я не ходила до этого в такие места, это не значит, что я не могу подходяще одеться, онни – надулась Сон, однако приятное удивление в голосе Бэ льстило. Значит, она всё сделала правильно. – Прости-прости, я не это имела в виду – Джухён улыбнулась, переплетая пальцы с пальцами младшей. – Хочу сказать, ты выглядишь потрясающе, я была бы не против хоть иногда видеть тебя в такой одежде.       За всю жизнь Сынван слышала много комплиментов в свой адрес, но для неё они звучали словно выстрел под водой — так же глухо и неестественно. Но с Джухён было по-настоящему. С Джухён вообще всё было по-настоящему. Знаете, это как встретить человека, с которым даже простые мелочи становятся в тысячу раз приятнее. Человека, без присутствия которого уже и дня представить не можешь. Возможно, именно поэтому Сынван только крепче сжимает ладонь темноволосой, наслаждаясь тишиной между ними.

***

      В баре шумно и темно. Недостаточно, чтобы ничего не видеть, но достаточно, чтобы притупить зрение и создать особенную, можно сказать, интимную атмосферу. Повсюду приглушённый свет неоновых ламп, долбящая в виски музыка и толпы пьяных подростков, которым явно нет и восемнадцати.       Девушки пробираются к стойке, плавно скользя меж танцующими. Миловидный бармен сразу же предлагает им широкий ассортимент напитков и оценивает внешность, не забыв приукрасить это умелыми флиртующими нотками.       Через несколько минут бармен подаёт два красиво украшенных стакана «Лонг Айленда», желая приятного времяпрепровождения и (Сынван не совсем поняла, зачем) удачи. С энтузиазмом придвинув к себе стакан, Сон несколько секунд детально разглядывала его, а затем неуверенно повернулась к Джухён, с некой грацией размешивающей коктейль трубочкой. – Ты уверена, что мне можно это выпить? – Конечно, только пей осто-       Сынван делает первый большой глоток, но тут же жалеет об этом. Алкоголь стремительно обжигает горло, раскалённым железом стекая в желудок. В глазах плывёт, а из лёгких вырывается надрывный кашель. – Боже мой, Сынван! Ты в порядке? Бармен, стакан воды, пожалуйста – Бэ наклоняется, поглаживая её спину, отчего Сон ещё больше давится воздухом. – Чёрт возьми, что это такое? Я чуть не умерла! – Сынван в раз осушает стакан с водой, с неприязнью поглядывая на «убийственную смесь». – Стоило дослушать меня. Ты что, вообще никогда не пила? – Было пару раз, когда училась в Канаде. Но ограничивалась я только пивом, поэтому не стоит винить меня, онни! И вообще, этот коктейль похож на холодный чай! – пробурчала Сынван, стыдливо опуская глаза. Джухён давит смешок и снова наклоняется к бедняге, с одной стороны обнимая за плечи. – Если пить через трубочку, будет полегче – словно профессионал отчеканила девушка, направляя трубочку ко рту Сон. «Почему она так близко?» — паникует Сынван, потому что Джухён не знает(да и не может знать), как сильно на неё действует, как опьяняет запахом кофейного шампуня похлеще всякого алкоголя, как заставляет желать её. «Успокой своё либидо, Сон Сынван, иначе это плохо кончится» — единственная разумная мысль проскакивает в голове, и Сон всеми силами цепляется за неё, умоляя себя не отпускать.

***

      Неопределенное количество времени спустя Сынван чувствует, как алкоголь расходится по венам, унося за собой остатки здравомыслия. Громкая музыка теперь не кажется громкой, а танцующие люди размываются в одно непонятное пятно.       Девушка расслабленно усаживается в кресле, наблюдая за происходящим из-под полуприкрытых глаз. Где-то сбоку всплывает силуэт Джухён. – Эй, не хочешь потанцевать? – протягивает руку, с долей вызова глядя на младшую. Джухён тоже пьяна, но её устойчивость к спиртному определенно выше, чем у Сынван. В бледноватом свете ламп она похожа на прекрасную богиню. Тёмные глаза неестественно поблёскивают, а заглянешь в них — и целая галактика как на ладони. Алые губы так и манят попробовать, и Сынван почему-то уверена, что вкус у них вишнёвый, приторно-сладкий. – У меня нет причин отказываться – говорит одно, а в голове маленькое нечто твердит остановиться, остаться на месте, но она бездушно скидывает это нечто в чашу жгучего алкоголя и желаний.

***

      На танцполе жарко и тесно. Ураган танцующих тел сразу же втягивает девушек в самый центр, плотно обступая со всех сторон.

Deorro ft. TessMarie — Cayendo (0:27)

      Тёплая рука опускается на талию Сон, мягко, но настойчиво притягивая к себе. Прерывистое дыхание куда-то в шею посылает электрический разряд вдоль позвоночника, и Сынван неосознанно прижимается ближе к его источнику. Страсть заполняет каждый уголок сознания, срывая многолетний рычаг сдержанности. «Look, my love I'd like to make you understand,       Сынван плавно покачивает бёдрами в такт мелодии, заводя руку назад и путаясь пальцами в волосах Джухён. Аромат ванильного парфюма старшей смешивается с её собственным, обволакивая с ног до головы. И Сон с удовольствием сдаётся в его объятия. How the kisses of your lips Drive me crazy, they have me falling       Рука Джухён плавно скользит выше, останавливаясь у горла, слегка царапая ноготками. Сынван почти стонет, но вовремя прикусывает язык, потому что знает — не должно быть у неё такой реакции. Завтра они протрезвеют, а происходящее останется лишь смутным воспоминанием. Вот только тело отчаянно желает быть ближе к девушке, плавиться от горячих прикосновений. Kiss me on the back- Влажный поцелуй в шею — и Сон будто трезвеет, пока перед глазами миллионы звёздочек осыпаются. Она мягко вырывается из объятий, бросая что-то о том, что скоро вернётся, и чуть ли не бегом удаляется в сторону туалета. I'm falling…»*

***

– Забудь, забудь, забудь, забудь! – нервно повторяет Сынван, вглядываясь в собственное отражение. До ушей доносится приглушённый бит и радостный глас толпы — похоже, ночь для них только начинается.       Холодное зеркальное покрытие успокаивает, даря некую уверенность. Сон делает глубокий вдох, а затем, постояв ещё пару минут, неспешно выходит за дверь. Пробираясь к креслам, девушка взглядом выискивает спутницу, а когда находит… Сердце ухает куда-то вниз.       Возле широкой лестницы, соединяющей первый и второй этажи, стоит её Джухён, а рядом с ней — высокий темноволосый парень, нелепо расположивший ладони на её бёдрах, а губы — на её губах.       Девушка спешно забирает свою сумку, дрожащими пальцами набирая для Джухён немногословное сообщение об уходе, а после, нажав на кнопку «отправить», выбегает из здания. В ту ночь Сынван впервые за несколько лет заплакала.

***

      Медовые глаза устало наблюдают за всплывающими на экране телефона сообщениями.

joohyun-onni🐰 8:34 Р.М

Сынван, ты в порядке? Мы давно не виделись, что-то случилось?

joohyun-onni🐰 8:40 Р.М

Позвони мне, если не занята.

joohyun-onni🐰 8:48 Р.М

Почему ты игнорируешь меня? Я сделала что-то не так?

      Сынван отбрасывает телефон в сторону, вглядываясь в огоньки проезжающих за окном машин. Вот уже четыре дня она будто отрезана от внешнего мира, стены университета стали единственным местом, в котором она могла контактировать с окружающими. Десятки проигнорированных звонков и SMS от старшей тяжёлым грузом лежали на плечах. Без Джухён начиналась ломка, но гнетущее чувство обиды с упоением вгрызалось в душу, пресекая все попытки Сынван набрать заученный наизусть номер. О, да, она отлично понимала, что ведёт себя как малолетний ребенок, и по сути Бэ ни в чём не виновата, однако ревность — это горечь вперемешку с слабостью, в этом Сынван убедилась сама. «Почему я не могу решить всё как взрослый человек?» — Сон утыкается лицом в колени, сжимая руки в кулаки и нервно посмеиваясь.       Может быть из-за того, что где-то в душе она ещё лелеет надежду, что всё разрешится само по себе?

***

      Чашка горячего чая согревает холодные руки Сынван, посылая желанное тепло по телу. Тишину комнаты нарушает лишь телевизор с каким-то глупым фильмом от Netfliх и барабанящие по стёклам капли мартовского дождя. Вечереет, и все люди, естественно, разбегаются по домам, оставляя улицы пустыми и безжизненными.       Сынван ставит чашку на маленький журнальный столик, когда тусклый свет телефона привлекает её внимание.

joohyun-onni🐰 7:29 Р.М

Открой дверь

      Дыхание перехватывает. Всего два слова, а тело будто каменеет и в горле почему-то пересыхает. Ноги сами несут её к входной двери, а рука непроизвольно ложится на ручку. Щелчок замка – и перед взором появляется смущённая Джухён, нервно сжимающая в руках букетик белых хризантем. – Привет – выдыхает она, протягивая цветы младшей. – Спасибо, онни, – Сынван нерешительно принимает подарок, на секунду соприкасаясь с пальцами Джухён. – Ты наверное промокла, заходи.       Бэ осторожно проходит в квартиру, снимая обувь. Сынван терпеливо ждёт, но когда видит, как Джухён, чертыхаясь, неуклюже путается в огромном шарфе, аккуратно кладёт букет на тумбу, подходя ближе и помогая его снять.       В нос ударяет странный запах, в котором Сынван сразу признаёт алкоголь. – Ты пила? –удивлённо спрашивает Сон, с долей строгость глядя на старшую. – Совсем немного, для храбрости – просто отвечает Джухён, показывая пальцами количество выпитого алкоголя.       Сынван идёт на кухню, а за ней хвостиком следует темноволосая. – Как ты сюда добралась? – прерывает недолгое молчание Сон. – И даже не попала под дождь. – Я приехала на машине – Джухён пожимает плечами так, словно это самая обычная в мире вещь. «Сесть за руль пьяной? Боже, о чём она вообще думает?» – размышляет Сынван, пока рука рефлекторно размешивает согревающий напиток для своей онни.       Снова повисает давящая тишина. Джухён греет ладони о кружку, а Сынван нетерпеливо переминается с ноги на ногу, не сводя взгляда со спокойного лица старшей. Ей так хочется объясниться, прямо язык чешется, но сперва нужно выслушать то, зачем пришла Джухён. – Ты хотела со мной поговорить или…? – Сынван кажется, что она задаёт слишком много вопросов, но терпение лопается, как лампочка, поэтому беседовать с тишиной она больше не намерена. – Почему ты не отвечала на мои звонки? – в лоб спрашивает темноволосая, будто ожидая инициативы со стороны Сынван.       Девушка проводит рукой по собранным в небрежный пучок волосам, мысленно подбирая слова. Не сказать, что она не ожидала такого вопроса. Да что там, любой нормальный человек спросил бы, почему его попытки связи были грубо проигнорированы. И Сынван стыдно за это. – Прости, на то были… Свои причины.       Да, она не хочет вспоминать то, что испытывала всё это время. Да, ей было больно, от переполняющих разум чувств хотелось лезть на стену. Но такое ведь часто случается, правда?       Джухён встаёт из-за стола, так и не притронувшись к чаю, и в долю секунды оказывается рядом с Сынван, заставляя ту от неожиданности прижаться спиной к дубовому покрытию столешницы. – Может объяснишь нормально? Я чем-то обидела тебя? Ты не разговаривала со мной с самого похода в-       Бэ останавливается, как будто нашла источник всего казуса. Сейчас её глаза почти чёрные, смотрят внимательно, чуть ли не прожигающе. Сынван становится неуютно под таким её взглядом. – Теперь ясно – шепчет она, а для Сон это звучит хуже смертного приговора. Она проклинает свои чувства, того парня и чёртову догадливость Джухён. – Ты всё видела тогда, не так ли? Поэтому ушла.       Говорит утвердительно, загоняя в угол. – Не понимаю, о чём ты – сглатывает Сон, цепляясь за стремительно исчезающую уверенность.       Секунда — и расстояние между ними не составляет и десяти сантиметров. Джухён расставляет руки по обе стороны от Сынван, преграждая любую попытку побега. – Уверена? – хрипловато протягивает Бэ, опаляя ухо младшей горячим дыханием. Сынван буквально чувствует, как подгибаются пальцы на ногах, и она старается смотреть куда угодно, лишь бы не в затягивающие глаза Джухён.       Не получается. – Отойди – руки сами упираются в хрупкие плечи.       Джухён не слушает, только до едва ощутимой боли сжимает пальцами прохладное дерево. – Сынван, – она замолкает на мгновенье, собираясь с мыслями. – Ты… Что-то чувствуешь ко мне?       За окном раздаётся пугающий громовой раскат, но Сынван совсем не обращает на него внимания, потому что все звуки разом пропадают. Всё, что она слышит — без остановки повторяющийся в голове вопрос. То, чего она так боялась и одновременно хотела; то, чего она никогда не планировала говорить, наконец пришло к своему финалу. Честно говоря, Сынван вообще не удивилась тому, что влюбилась в эту девушку. Сами посудите, кто вообще устоит перед Бэ Джухён с её нечеловеческой притягательностью, голосом, манерами, походкой, да вообще ВСЕМ. Девушка-мечта, как считаете? Вот только для Сынван эта мечта была недосягаема, поэтому она просто решила молчать. Молчать, опустив слезящиеся глаза в пол. – Я… – Ударь меня, если я не права – внезапно говорит Джухён, легко приподнимая подбородок Сон. – Чт-       И все слова становятся ненужными, когда Джухён трепетно касается губами её губ. Сердце в который раз делает кульбит, грозясь пробить рёбра. Сынван обвивает руками шею темноволосой, проводя языком по нижней губе. Поцелуй на вкус похож на вишню с толикой алкоголя, и Сон окончательно сносит крышу. Она слишком долго терпела. Установленные рамки летят к чертям. Две души сливаются в одно целое. – Видишь? – сквозь поцелуи шепчет Джухён.       Сынван видит. Видит, как только что сбылась её неосуществимая мечта.

***

      Вы знаете, что такое родственные души? Люди, которые с рождения будто связаны красными нитями судьбы. Когда рядом вторая половинка, мир предстаёт перед ними в новых красках, каждую секунду они стремятся быть вместе, и вскоре это вызывает привыкание, от которого тысячи фейерверков взрываются в животе.       Сынван действительно верила, что Джухён — её родственная душа. С ней всегда было хорошо. Бэ умела поддержать, когда это нужно; чувствовала(Сынван до сих пор удивляется), когда она просто хотела побыть одной и поэтому не доставала глупыми расспросами. «Ты похожа на солнце,» – как-то сказала ей Джухён. «Даже пахнешь так же» – уткнувшись в ключицу, вдыхала запах.       Джухён была рядом, и это до безумия нравилось Сон. Нравились ласковые поцелуи по утрам, мятые футболки, полностью пропахшие ванилью; она любила то, как дрожит Джухён под её вечно холодными пальцами, любила целовать каждый миллиметр родного тела, оставляя на нём свои метки. Сынван в самом деле была счастлива. Вот почему ей хотелось, чтобы так было всегда.       Только вот в жизни часто наступает день, после которого весь фундамент блаженства рушится, а в сердце навсегда остаётся тошнотворно горький осадок, пересекающий жизнь сплошной чёрной полосой.       Для Сынван жизнь стала монохромной, когда сквозь леденящие капли дождя она смотрела на покарёженную груду металла и окружённую толпой суетящихся медиков возлюбленную. В тот день она последний раз видела Джухён живой…

***

Настоящее время – Diablos! ¡No puedes andar, asi no interfieras a la gente!* – грубый мужской голос вырывает Сон из паутины воспоминаний. – Lo siento* – на автомате отвечает она кареглазому парню, который в мгновение ока исчезает в толпе, бросив напоследок недовольный взгляд из-за плеча.       Цифровое табло над головой показывает 19:47 — нужно спешить.       Уже сидя в самолёте, Сынван безучастно всматривается в загорающиеся огоньки взлётно-посадочной полосы, медленно покручивая в руке маленькое серебряное кольцо с до боли знакомыми инициалами. Два года прошло, а Сон всё так же каждый раз прилетает в Сеул в один и тот же день. И каждый грёбаный раз плачет навзрыд, обнимая безмолвный мрамор могильной плиты, потому что

время не лечит.

      Вместе с Джухён она потеряла частичку себя.