satyriasis

      Свобода. Она ощущалась везде. Ветер треплет волосы, едва освещаемые лучами заходящего солнца. На Питер ложилась ночь. Прекрасно.       Расстегнуть толстовку, чтобы выставить тело под потоки холодного воздуха. Ничего страшного, Дим, чем ветер хуже людей, для которых ты оголяешься еще больше? Давай, Ларин, запрокинь голову, чтобы сдуть не только жар от тела, но и запах секса с твоих волос. Тебе нравится, да? Хорошо быть шлюхой не только для людей, но и для природы, верно?       Он не мог по-другому. Проучившись два года в университете, Дима понял, что нахуй ему эта химия не сдалась в жизни. А деньги нужны были. Не хочется жить на улице и голодать. Поэтому он стал успешным фрилансером, который работает, когда и где захочет, при этом получая неплохие деньги. Так думали только его родители, конечно. Фрилансом он работал только в качестве проститутки. Стоишь один на улице, и тут подкатывает солидная иномарка последней модели, из которой выглядывает какой-нибудь папик, предлагая за пятьсот баксов отсосать по-быстрому. Дома жена ждет, не иначе.       И какого-то ведь хуя в Ларине жизнь решила запрятать все запасы обаяния, которые у нее были вместо того, чтобы отдать её милым девушкам. Даже самые брезгливые после ночи с этим мальчиком оставляли свой номер, на случай «если что понадобится, звони в любое время». Думаете, милый парень, подобно Золушке, нашел себе принца и жил в прекрасном дворце? И ведь нашел, не одного. Самому дворец нахуй не сдался, свободолюбивый больно. А родителям и сестре на парочку солидных трёхкомнатных замков в центре Архангельска вполне хватило.       Дима любил свободу. Даже слишком. Даже уютный офис показался ему клеткой. Лучше жить шлюхой на съемной квартире и гулять по изящным Петербургским улицам, пока не подберет клиент. Да и трахаться было слишком любимым занятием, которое постепенно стало чем-то вроде зависимости. Стоило дня три Ларину не ощущать член в своем заднем проходе, как тут же хотелось на стенку лезть. Дима давно понял и принял свой сатириазис, и в принципе не хотел ничего менять, его вполне устраивало такое положение вещей.       В этот раз Ларин попросил высадить его на одном из мостов у Невы. Стояли теплые дни перед тем, как ударят морозы. Хотелось еще немного вдохнуть свежего воздуха и ощутить душу и тело свободными от теплых свитеров, шапок и курток.       Телефон зазвонил. Черт. Юлик, наверно, ищет. — Алло? — Привет. Ты где? Скоро домой? — Не еще, работа… — Ладно… У тебя все хорошо? — Да. — Точно? — Точно.       А ведь Дима обещал Юлику бросить проституцию. Но для Ларина это просто нереально. Приходится, опять же, врать об офисе где-то в хуево-кукуево под Питером, чтобы оправдать свой поздний приезд. На самом деле, Дима весь день на пролет ебется. Как кролик. Со всеми. Ему. Так. Нравится. Да и пусть Онешко вспомнит, как он предложил Диме встречаться? Просто секс и минет. Для Димы. А для Юлика — нечто неземное. Экстаз настолько свел бедного парня с ума, что тот от прилива нежности не прогнал шлюху из своей постели, как это обычно подобает делать, а обнял его и положил голову любовника на свою грудь. Дима ярко помнит, как чувствовал и слышал сердце Юлика под своим ухом. Наивный оказался парень. Но милый. Который месяц слепо верил Диме, что он больше ничем противозаконным не занимается. Старается их обоих обеспечивать. Знал бы, что денег Ларина хватило бы, чтобы обеспечить четверых… — Хорошо, я жду. Люблю тебя. — И я тебя.       Вообще Дима мог бы послать Юлика нахуй, казалось бы, зачем лишняя головная боль и каждодневное вранье для сохранения отношений, которые обречены на крах? Просто… С Юликом тепло. С Юликом уютно. С Юликом душевно. Порой этого катастрофически не хватало Ларину, и только простой парень был способен дать это недостойной его проститутке. Онешко будет больно. И очень. Но не сегодня…       Дима уже заканчивал пролистывать сообщения, как вдруг неожиданно впечатался в чью-то грудь, возникшую буквально из неоткуда. Ларин было начал заваливаться назад, но чужая рука его резко подхватила и чересчур сильно прижала к телу. — Скучаешь, детка?       Парень поднял глаза. Хованский. С его такой типичной, легко узнаваемой из тысячи ухмылкой. Юра пристально смотрел в глаза Ларина, то ли с вызовом, то ли с дикой похотью. Скорее, второе. — И я счастлив тебя видеть, Юр. — не без сарказма ответил Дима. — Это радует! Ну что, когда ты ко мне переедешь? — Хованский постепенно начал запускать свои ледяные руки под футболку Ларина. Кожа в миг покрылась мурашками от резкого контраста температур. — Ммм… Как насчет мартября? Отличный месяц для переездов, я слышал. — Да ла-адно тебе! — Юра с каждой секундой наглел все больше и больше, утыкаясь лицом в шею проститутки, обжигая кожу горячим дыханием и мокрыми поцелуями, — Я таких просто так не отпускаю, рано или поздно ты все равно будешь моим, за таким кроликом я еще месяцок готов побегать. А сейчас я, такой любезный, сам предлагаю тебе поехать ко мне в теплую кроватку. Даже виски налью. — Как мило, — Ларин вовсю пытался отпихнуть Юру, — никуда я не хочу с тобой ехать. — Хорош ломаться, я все равно добьюсь своего. — Хованскому нравилось это упрямство и неподатливость чужого тела, это разжигало неподдельный азарт в парне.       Дима понял, что вести переговоры бесполезно, поэтому начал сильнее отталкивать Юру, в то время как второй уже внаглую целовал кусающегося любовника (?). Наконец, залепив сильную пощечину и воспользовавшись замешательством шлюхи, Хованский потащил Ларина в один из тех старых обветшалых подъездов, в которые суются разве что бомжи и люди, которые любят заброшки.       Сука, и ведь нашел самый пыльный и грязный подоконник из всего здания. Прижимая Ларина лицом к серой поверхности, Хованский сначала расстегивает сначала его, а затем и свои штаны.       Боль. Дикая боль, пронзающая насквозь все тело, очагом полыхая в бедрах. Толчки только усиливали резь, Юра был не в настроении, даже не взял с собой смазку. Но Ларин мазохист. Ему было не понятно, то ли он страдает, то ли получает неимоверное удовольствие от этой боли. Гортанные стоны раздавались по всему падику, хотелось, чтобы это поскорее закончилось, и одновременно длилось вечно. Рядом лежал телефон, который выронил из рук Ларин, пытающийся смягчить свое падение на подоконник. Гаджет завибрировал и на экране высветились сообщения от Юлика. «Не задерживайся, пожалуйста» «Если будет возможность, купи ликер и корицу» «Если только тебе не трудно» «Я люблю тебя»       Сердце сжалось от неожиданного прилива нежности в потоке жестокости, в котором тонул сейчас Ларин. Дрожащие руки дотянулись до экрана и украдкой набрали «И я тебя» — Ты че, охуел? — рыкнул сверху Хованский. Он буквально вырвал телефон из рук Ларина и швырнул о ближайшую стену. Оставалось надеяться, что устройство еще будет функционировать. — Сука… — вырвалось только из Диминых уст.       Юра не на шутку разозлился и стал бешено, рьяно вдалбливаться в тело. Больше не осталось чувств. Осталась одна боль, поглощающая и беспросветная, настолько, что Диме казалось, будто из глаз летят искры. В него кончали, а в голове вполголоса вторил голос Юлика «Я люблю тебя». Над полями, лесами, болотами, Над изгибами северных рек, Ты проносишься плавными взлетами, Небожитель — герой — человек. Напрягаются крылья, как парусы, На руле костенеет рука, А кругом — взгроможденные ярусы, Облака — облака — облака.       Смотреть в сизое небо, шепча строки, словно молитву, чтобы окончательно не сойти с ума. Будто оно тебя спасет, Дим. — Ты че, стихи у нас читаешь?! — спросил почти недовольно Хованский, в очередной раз резко вгоняя член в Ларина, отчего последний мученически со стоном выдохнул, но продолжая прерывисто шептать стихи. И, смотря на тебя недоверчиво, Я качаю слегка головой: Выше, выше спирали очерчивай, Но припомни — подумай — постой. Что тебе до надоблачной ясности? На земной, материнской груди Отдохни от высот и опасностей, — Упади — упади — упади!       Хованский вжался что есть мочи в свою жертву, кусая проституку за шею. Дима вскрикнул от внезапной боли в неожиданном месте и вскоре ощутил сперму Юры, изливающуюся внутрь. Сука, даже презерватив не надел. — Мразь… — картаво выдохнул Ларин. — Ну, ну, детка. Я же тебе говорю, не будешь таким строптивым, и больно не будет… — Хованский до хруста и боли в спине резко развернул лицо Ларина к себе и впился в желанные губы. Диме было неимоверно мерзко от осознания того, что его только что изнасиловали, а теперь так влажно, пошло и мерзко целуют в губы. Ком встал в горле, дико хотелось блевать.       Вскоре насильник оставил проститутку в покое, немного отойдя и любуясь плодами своего труда: Ларин, измученный и подавленный, опирается о подоконник, жадно хватая ртом и носом воздух, а по бедрам стекают красно-белые струйки. Такую картину хоть в Эрмитаж неси. — Ты прекрасен. — Хованский вновь подошел к Ларину и сунул деньги ему в карман. — Жду не дождусь, когда продолжим. — Пошел нахуй… — только и смог произнести Дима. В ответ послышался лишь надменный смешок и звук отдаляющихся шагов.       Дрожащими руками и жмурясь от боли при каждом движении, Дима медленно-медленно натянул трусы и джинсы, а затем и затянул бляшку ремня. Ах, сорвись, и большими зигзагами Упади, раздробивши хребет, — Где трибуны расцвечены флагами, Где народ — и оркестр — и буфет…*

***

      Телефон умирал на руках Димы. Почти полностью покрытый трещинами экран и корпус, из которого уже вываливались провода, были свидетельством того, что навряд ли какой-нибудь ремонт здесь поможет. Хотя, можно было еле-еле рассмотреть список контактов.       Ларин заглядывает в рюкзак и карманы. Блядь, все карты и наличка остались дома, а денег, что дали клиент и Хован, образно говоря, едва ли хватало на шаурму из ближайшей антисанитарийной забегаловки.       Но у Димы всё схвачено.       Кое-как удалось набрать нужный номер. — Алло, Коля? — Какая пташка решила порадовать меня в столь прекрасный вечер своим голосом! — раздалось на том конце трубки. — Слушай, ситуация чрезвычайная, — пытаясь говорить как можно быстрее, пока телефон совсем не умер, начал Дима, — телефону кранты, нужен новый… — Понял, — не дав договорить собеседнику, ответил Соболев, — диктуй адрес.       Рассмотрев табличку с названием улицы, Дима прочитал надпись с номером Коле. Через полчаса Ларин уже садился в черный ауди, где на заднем сидении его ждал люксовый смартфон последней модели. Вставив сим-карту в новый гаджет и убедившись, что он снова на связи, Дима начал рассматривать названия улиц, которые они проезжали. Сказал ли Коля его адрес водителю? — Простите, мне кажется, нам надо ехать другой дорогой. — Нет, все верно. Николай Юрьевич сказал, чтобы я отвез вас к нему.       Понятно. Не отвертеться, такой исход событий Дима мог вполне предугадать сам. Вскоре машина выехала из города в частный сектор. Большой дом Коли находился на окраине, у какой-то реки, название который Ларин не знал, да и не хотел знать. Машина въехала в открывшиеся ворота и, высадив у парадного входа Диму, поехала в гараж, который находился немного поодаль.       Войдя во внушительных размеров дом, Диме в глаза сразу бросилось шикарное убранство особняка: мраморные полы, лестница и перила из дуба, колонны, картины, бюсты и даже небольшой фонтанчик в центре холла. Ну, конечно, когда твой папа — мэр города, почему бы не жить на широкую ногу с тремя образованиями, успешным бизнесом и карьерой на телевидении?       Вскоре к Ларину подошел дворецкий и, забрав у гостя куртку, сообщил, что Коля ждет его в своей комнате. Только осталось разобраться, в какой из них. В доме была куча спален, Коля никогда не рассказывал Диме, для чего они — для гостей или для разнообразия, которое Соболев так любил, о, да, чего только любовники не делали в каждой из них, что при одном воспоминании член Ларина вновь твердел, а в заднице даже переставало саднить. Чего захочет богатенький мальчик на этот раз? В Диме боролись одновременно усталость после всех сегодняшних приключений и предвкушение того, что приготовил для него Николай.       Все-таки найдя нужную комнату, гость постучал (а манеры-то не растеряны в распутной жизни!) и вошел. Это была самая «обжитая» спальня, кроме кровати, шкафов и тумб в комнате был рабочий стол с креслом и собственная ванная комната за дверью. Хозяин сидел лицом к окну, но как только услышал шаги входящего, почти что подпрыгнул со своего места и, раскинув руки для объятий, пошел в сторону гостя. Диме ничего не оставалось, кроме как улыбнуться и обнять Колю в ответ. — Как долго тебя у меня не было… — сразу же в ухо начал шептать Соболев. — Коль, я так устал сегодня… — Ну… ну… Я сегодня такой счастливый, инвесторы согласились спонсировать мой проект, ты же не хочешь испортить мне настроение, м? И, да, как новый телефон? Нравится? — с заигрывающей улыбкой, намекая на «должок» спросил Коля. — Да, спасибо. — хватило Диме сил ответить. — И, тем более, кто сказал, что тебе сегодня придется напрягаться? — парень по-хозяйски начал расстегивать ремень на штанах Димы. — Дай хотя бы душ принять. — Хорошо, — хозяин указал в сторону ванной.       Ларину действительно нужно было срочно в душ, смыть смесь крови и спермы с ягодиц, чтобы не напугать этим адским зрелищем любовника. Спустил штаны, затем трусы. Естественно, когда-то белая, теперь ткань была вся в красных пятнах. Придется прятать, чтобы дома Юлик не заметил. Юлик! Так поздно, а Димы еще нет дома. На телефоне сообщений не было. На всякий случай надо отправить «Проблемы с отчетом, буду поздно, ложись». Отправлено. Доставлено. Прочитано. Не отвечено… Дима тяжело вздыхает под муками совести и лезет в душевую кабину. — Ты знаешь, сколько сил стоили мне эти переговоры? — начал Коля, когда Дима вышел из душа, обмотанный лишь в одно полотенце, — Целые годы. — хозяин постепенно надвигается к любовнику, — Это лучшие инвесторы, которые нужны моей компании. Предложений на рынке была куча, — полотенце летит на пол, хозяйский, спокойный взгляд на обнаженное тело. — А я привык получать лучшее, — Николай валит Диму на кровать, руки начинают плавно оглаживать бока и живот, — С детства. Лучшие игрушки. Частные воспитатели. Престижная гимназия и университет, — рука опустилась ниже, накрывая наливающуюся кровью плоть, что заставляет Диму громко выдохнуть. — Даже простым клерком и доставщиком я никогда не работал. Стал сначала у отца директором отдела, а вскоре ушел ведущим на телевидение, открыл свой бизнес. А знаешь, что я больше всего люблю? — спросил Николай, набирая на пальцы смазку. — Что? — в почти что полном забвении спросил любовник. — Когда мне подчиняются. — с этими словами наступило ощущение чужих пальцев в заднем проходе. Неизвестно, как, но Соболев за пару с лишним секунд нащупал нужную точку. Ощущение было настолько внезапным и ярким, что Дима сразу же выгнулся партнеру навстречу, во всю выстанывая его имя от удовольствия. Властная улыбка тут же засияла на лице Коли, жертва повержена. Уже и самому не терпелось поглубже натянуть это податливое тело.       Все мысли будто улетучились, а вместе с ними и злость на Хованского и стыд перед Юликом. Весь мир перед глазами смешался яркими красками, потерялся счет времени. Дима даже почти не заметил, как пальцы Коли сменились членом, и как его приподняли, вовсю насаживая на возбужденный орган. Ларин еще никогда не менял столько поз за одну ночь, Коля явно принял виагры. Сначала Дима помнил, как лежал на куче подушек, потом его прижимали к стене, клали спиной на холодную поверхность стола, затем на бок, закидывая ногу на партнера, потом заставляли скакать наездником на восхитительном, красивом, огромном члене Коли, который так обожал Ларин и который не вытаскивали из него на протяжении всего времени. Чувства ярким пламенем полыхали в душе и теле, хотелось кричать еще громче, но для этого просто не хватало связок и сил, настолько было умопомрачительно и хорошо.       Наконец, Дима вновь ощутил то самое знакомое чувство льющейся спермы в свой кишечник. — Прости, я захотел сегодня без презерватива, — с дикой отдышкой произнес Коля.       Ларин лишь завернулся в одеяло, дрожа от экстаза и пытаясь прийти в себя. Мысли упорно не хотели приводиться в порядок. Коля улегся рядом и закурил одну из своих кубинских сигар, а вторую предлагая Диме. — Нет, спасибо, мне нужно идти. — Ты чего, оставайся у меня. — Не могу. Дела. Прости, — натягивая майку, ответил Дима. — Давай хотя бы машина отвезет? — От этого не откажусь.

***

— Все-таки не всем повезло, как тебе, Коль, — спускаясь по лестнице, заметил Дима. — Это потому, что я такой умный и успешный? — Нет. Не все родились с серебряной ложкой во рту, как ты. — А ведь я могу этой ложечкой поделиться, — произнес Коля, притягивая за бедра проститутку, — Оставайся. Моя ложка — твоя ложка. — Нет, спасибо, я свободу люблю. — Ну как знаешь. — ответил Коля, — Держи на мороженое, — и сунул Диме в карман сложенную стопку пятитысячных купюр.       В ответ Ларин лишь одарил спонсора легким поцелуем.       Диме было так стыдно перед Юликом, уже третий час ночи. Хорошо, что водитель согласился по пути заехать в круглосуточный супермаркет, где Дима, как и обещал, купил только лучший ликер и корицу. Правда, непонятно, зачем это было Юлику.       Ларина дом встретил тишиной. Юлик, скорее всего, спал. Или ушел. Диму бы это нисколько не удивило. Заглянув в спальню, Ларин действительно увидел мирно сопящего во сне Юлика. Парень тихо прошел на кухню, чтобы оставить продукты. На столе он заметил рецепт пирога, куда входили как раз ликер и корица. Что? Юлик в пекари заделся? Взгляд невзначай пал на календарь. Точно. Твою мать. Ненависть и презрение к такому грязному, жалкому себе накрывали с головой. День рождения Юлика. Ну и не мудак ты, Ларин? Твои бесконечные оргазмы совсем заставили твой мозг отключиться и даже, сука, не запомнить одной важной даты. Ты просто взял и испортил человеку весь его, ЕГО день в ожидании, пока вдоволь натрахается его шлюха. Ларин обреченно сел на стул, запуская руки в волосы от стыда и обиды на самого себя.       Ну да ладно, сейчас ничего не поделаешь. Остается ждать утра. Сходив в ванную, Дима тихо улегся рядом с мирно спавшим парнем, прижимаясь к его широкой спине, тихо прошептав «Прости меня. С днем рождения.»       Дима спал как бревно, даже не видя снов. Проснувшись утром, Ларин не обнаружил своего парня на другом краю кровати. Лишь смятые простынь и одеяло были доказательством того, что тут раньше кто-то лежал. Еле заставив себя подняться с постели, Дима направился на поиски Юлика по всей квартире. И сразу нашел его на кухне, безразлично смотрящего в экран ноутбука. — Привет, — тихо произнес Дима. — Привет, — монотонно ответил Юлик, потягивая чай из кружки.       Последовало напряженное молчание. Было понятно, что Юлик обижен, а Диме было очень стыдно за вчерашнее. — Слушай, прости, я… — …опять ушел в загул? — закончил фразу Юлик. — Но я не… — Не ври мне, пожалуйста, так ты меня еще больше раздражаешь. — суровый взгляд Онешко заставил ощутить Ларина леденящий ужас в душе, — Лучше прячь улики. Я аж испугался и хотел скорую вызывать, в тебя кактус что-ли пихали?! — Ну, почти… — Не смешно! — Юлик ударил кулаком об стол, — Сколько раз ты мне обещал, что покончишь с этим? А? — Парень крепко схватил Диму за горло и прижал к стене, а горячее дыхание нападающего грело кожу, — Мне пиздец как стыдно и мерзко, что в твоей жопе бывает не один и не два члена за день, а я сижу здесь и рога себе отращиваю.       Естество Димы тут же дало о себе знать. От внезапного притока адреналина и злого взгляда Юлика в боксерах с каждой минутой становилось все теснее. Возникло дикое желание отсосать прямо здесь и сейчас разгневанному любовнику, после чего часа три мириться в постели. Да и не только в постели. — Что?.. — Юлик, осознав, что происходит что-то странное, посмотрел вниз, — Твою мать, ты серьезно что-ли?       Ответом послужил лишь шальной взгляд, из которого вовсю готовы были полететь искры. — Только бы блять трахаться! — Онешко тут же отшвырнул парня в сторону, — Уходи. Прошу. Я так больше не могу.       Дима медленно поднялся, не в силах что-либо ответить. — Пошел вон, я сказал! — во весь голос почти что рыкнул Юлик.       Теплое солнце грело Петербург, что удивительно для середины осени. Желтая листва валялась практически повсюду, позолачивая тем самым город. Дима шел и пинал горки листьев, так упорно собранные дворниками, как в детстве. Небольшая спортивная сумка с вещами на плече вовсе не мешала веселиться в последние теплые дни. Квартиру Дима уже нашел, осталось скоротать время до встречи с хозяином, поэтому беззаботная прогулка была довольно-таки неплохой идеей. Обрываются речи влюбленных, Улетает последний скворец. Целый день осыпаются с кленов Силуэты багровых сердец. Что ты, осень, наделала с нами! В красном золоте стынет земля. Пламя скорби свистит под ногами, Ворохами листвы шевеля.**       Дима прекрасно осознавал, какая он сволочь. Как и ожидалось, Юлику сейчас больно. Даже очень. Но он переживет, он сильный. А со своей шлюшьей натурой Ларин не мог, да и не хотел особо справляться. Долгосрочные отношения — не для него, да и какая от этого разница? Жизнь здесь и сейчас, одним днем, казалась куда более привлекательней. И когда Ларин состарится, то будет сидеть в кресле качалке и вспоминать весь этот хардкор, потягивая виски и закусывая дорогим бельгийским шоколадом.       Хотя, блядь…       Ну нахуй.       Ларин надеется, что не доживет до старости.