Сюрприз.

Это катастрофа, самая настоящая катастрофа. Намджун буквально влетает на кухню, на ходу хватая влажное полотенце со стола и сразу же подбегая к плите, чтобы поскорее прекратить это безумие. В воздухе стоит удушающий дым с запахом горелого теста и с едва заметным ароматом корицы, миндаля и кардамона. Глаза слезятся и дышать совершенно нечем, так что он бросается к окну и поспешно дергает ручку, впуская спасительный свежий воздух. Плита всё ещё опасно дымится, и Намджун очень не хочет ее открывать, он боится того,что может там увидеть. Когда он всё-таки решается приоткрыть духовку, новая порция дыма заставляет его закашляться и отскочить на безопасное расстояние. Не так он себе это представлял… Вообще-то, это должен был быть сюрприз на день рождения любви всей его жизни, и все должно было пройти гладко, даже идеально. Ради этого Намджун отпросился с работы, выпроводил мужа с утра пораньше, перечитал полсотни рецептов различных тортов, достал всех своих друзей и знакомых. Ему так сильно хотелось сделать для Джина что-нибудь особенное, приятное. Намджун представлял себе, как достанет из духовки великолепно пахнущий бисквит, как разрежет его на аккуратные и не слишком тонкие слои, как промажет все это вкуснейшим кремом из взбитых сливок и украсит почти готовый торт специально купленными для этого съедобными украшениями, но в итоге... От досады хочется упасть на пол и разреветься, но Намджун стоически держится, не забывая при этом интенсивно размахивать полотенцем. А ещё хочется удавиться, потому что в этот раз он превзошел самого себя, накосячив по полной программе. А ведь он собирался сидеть на кухне и неотрывно следить за будущим кулинарным шедевром до победного, но бит возник сам собой, а за ним и аккорды с отрывками новой лирики – все это требовало быть срочно записанным в особую программу на компьютере. Намджун не смог ничего с собой поделать и в результате он стоит посреди кухни, превратившейся в само определение хаоса и беспорядка, и совершенно не представляет, что ему делать. От прежней чистоты в уютной кухне не осталось и следа: повсюду валяются кастрюли, стеклянные миски со следами засохшего теста и крема, раковина доверху заставлена всевозможной кухонной утварью, стол частично замазан взбитыми сливками, а пол весь усыпан белоснежной мукой. Но это ещё не всё. Намджун просто в ужасе. Он уже и не помнит, какой черт дернул его выбрать самую дорогую и любимую Сокджиновскую форму для выпекания бисквитов, но это уже не важно, так как эти знания все равно не смогут спасти его от неминуемой и жестокой расправы. О чем он только думал! Вместо чистенькой розовой формы в виде круга средних размеров, перед Намджуном красуется прогоревшее насквозь нечто непонятного вида, с уродливыми черными разводами по всей поверхности.

Господи, Сокджин его убьет. Взгляд мечется к наручным часам. Ещё 4,5 часа до его прихода… Возможно, есть шанс успеть что-нибудь с этим сделать, но один он точно не справится. Намджун достает телефон из заднего кармана своих чудовищно заляпанных штанов и набирает номер. Давай же, Чимини, возьми трубку, пожалуйста. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем он слышит родной звонкий голос своего любимого донсэна. – Хён? Что-то случилось? – он звучит немного взволнованно. – Чимин, что ты сейчас делаешь? Ты занят? На другом конце трубки слышится недовольный голос Юнги. – Мы с Юнги-хёном собираемся в кино, ты что-то хотел? Намджун мысленно извиняется перед лучшим другом за сорванное свидание, за которое несомненно получит сполна, и с отчаянием выдыхает: – Вы очень сильно нужны мне. Оба. Здесь творится какой-то дикий кошмар. Молчание, повисшее на том конце, кажется Намджуну бесконечным. Он уже начинает немного сходить с ума, когда наконец слышит еще более обеспокоенным тоном: – Что ты натворил, хён? Проблемы с сюрпризом? Пожалуйста, скажи, что ты не… – Чимин-а, прошу тебя, – умоляет старший, – без вас мне никак. Глубокий вздох, ворчание Юнги и тихое, но уверенное: – Мы будем через полчаса. Намджун не знает, чем заслужил таких прекрасных друзей, но сейчас он счастлив как никогда. Ещё есть время, он успеет, он справится, они справятся... *** У него есть полчаса, чтобы попробовать привести кухню в более или менее приличный вид, и Намджун не хочет терять ни минуты, так же как и думать о том,что его любимый муж сделает с ним, когда узнает про форму. И о том, что Юнги, вероятно, захочет сделать с ним тоже самое. Он находится в процессе подметания пола, когда слышит звонок в дверь. К тому времени кухня выглядит уже немного лучше, но только совсем чуть-чуть, и поэтому, когда Чимин с Юнги заходят туда, увиденное повергает их в шок. – О, боже, хён! Что здесь произошло? – пораженно восклицает Чимин, медленно, но верно двигаясь к пострадавшей плите. – Ты точно пытался приготовить торт, а не вызвать глобальное потепление наряду с апокалипсисом?!! пауза Батюшки, это что, сливки на столе?? Юнги хватает только на раздраженное: – Ты обломал мне свидание, кретин. Возможно, Намджун поторопился с выводами о прекрасных друзьях. Юнги действительно выглядит крайне недовольным, он точно хочет убить Намджуна и он обязательно это сделает. Разумеется. Сразу же после того, как это сделает Сокджин. Чимин тем временем продолжая оглядывать плоды трудов старшего, успевает добраться до плиты. – О, нет… Нет-нет... Хён! Пожалуйста, только не говори, что это та самая форма от Le Creuset*, за которую Джин-хён отвалил половину своей месячной зарплаты. Виновато-несчастный взгляд исподлобья говорит сам за себя. Чимин прикрывает глаза, потирая переносицу, и отчаянно старается контролировать свое состояние. Намджун же мечтает слиться с интерьером или исчезнуть вовсе. – Он убьет тебя. – говорит Чимин, поднимая взгляд на старшего. Я знаю, хочет ответить Намджун, но ему слишком стыдно. Они молчат некоторое время, пока Чимин снова не начинает говорить: – Я же… Я предупреждал тебя, что это не так просто, что ты можешь не справиться один… Я предлагал тебе свою помощь, хён. – Я хотел сделать всё сам... – тихо ворчит Намджун. – Хотел сделать ему приятно. Все было под контролем, пока мне в голову не ударили биты для нового трэка и... Юнги тихонько хмыкает, выдыхая лаконичное понимаю, пока Джун продолжает: – Мне так жаль, Чимини, я должен был прислушаться к твоим словам, прости меня. И ваше свидание… – он поджимает губы и опускает взгляд. Чимин не умеет злиться на Намджуна, никогда не умел. Он только тяжело вздыхает, глядя сначала на Юнги, а потом на виновника всего этого жуткого безумия. – Надеюсь, мы все сумеем пережить гнев Сокджин-хёна. – говорит он наконец. – О даа, – посмеивается Юнги, подходя к Чимину со спины вплотную, чтобы в следующую минуту заключить его в свои объятия. Намджун все еще мечтает стать мебелью. – Да ладно тебе, Джун, – говорит Юнги. –Худшее, что он может сделать, это развестись с тобой, ну или заставить тебя питаться полуфабрикатами, которые ты так ненавидишь. Намджуна передергивает. Оба варианта вызывают противное сосущее под ложечкой чувство. Только не полуфабрикаты. Юнги смеется, нежно целуя своего омегу в висок: – Хотел бы я быть мухой на стене, когда хён узнает, что ты укокошил его горячо любимую форму для выпечки. Кажется, он единственный, кому здесь весело. – Мин Юнги! – Чимин поворачивает к нему голову, мило хмуря свое личико. – Прекрати сейчас же, это не смешно! – Как скажешь, любимый. – Юнги поднимает обе руки в примирительном жесте, все еще продолжая смеяться. Намджун снова смотрит на часы.15:21. Ещё три с половиной часа. – Я умоляю вас, давайте обсудим это немного позже. У нас осталось не так много времени до прихода Сокджина. Мне очень нужна ваша помощь. Обещаю, у вас еще будет достаточно времени, чтобы поиздеваться надо мной, – устало выдыхает он. – Ну раз ты обещаешь… – продолжает было Юнги, но что-то во взгляде Чимина заставляет его остановиться. *** Они приступают к миссии “Сюрприз для Ким Сокджина”. И всё-таки у Намджуна прекрасные друзья. В рекордные сроки кухня приобретает свой первоначальный вид, а на чистом столе красуется тот самый великолепно пахнущий бисквит, пропитанный сладким клубничным сиропом и промазанный нежнейшими взбитыми сливками. Осталось только украсить. И пока Намджун с детским восторгом пытался это осуществить, не без помощи Юнги, конечно, Чимин успел приготовить немного мяса в кисло-сладком соусе, несколько закусок и вкуснейший суп из водорослей*. Конечно, Намджун и не подумал об ужине, его голова была забита только праздничным тортом. – Ты просто чудо, Чимини! – говорит Намджун, глядя на младшего с восторгом и благодарностью. – Юнги-хёну очень повезло. – добавляет он. Юнги довольно улыбается, убирая съедобные украшения в небольшой шкафчик над холодильником. – Тебе тоже хорошая “жёнушка” досталась. – хмыкает тот. – Если переживешь сегодняшний вечер, старайся говорить ему это почаще. За всей этой суматохой с уборкой и готовкой Намджун уже успел немного подзабыть о том, какой вопиющий ужас ожидает его вечером, но Юнги, разумеется, не упустил возможности любезно напомнить ему об этом. Намджун бросает убийственный взгляд в сторону старшего, кажется, тому все еще очень весело. Хорошо, что они уже закончили, ведь осталось всего 40 минут. – Спасибо, за помощь, не знаю, что бы я без вас делал, – говорит Джун, когда все трое находятся в прихожей. Юнги уже был готов открыть рот, чтобы выдать очередное остроумное замечание, но Чимин поспешил его опередить. -Мы были рады помочь, – он строго смотрит на насупившегося Юнги. – Но, пожалуйста, хён, обещай, что в следующий раз обязательно прислушаешься к нашим советам. Чимин снова поворачивается к Намджуну. – Кто знает, что могло случиться, а если бы начался пожар?! – Хорошо, – выдыхает старший. Прости, что заставил беспокоиться… и за свидание. – Будешь должен, – ворчит Юнги, а Чимин улыбается и тянется обнять Намджуна на прощание. Когда Намджун снова остается один, в его голову начинают лезть страшные мысли. А что если Джин и правда решит с ним развестись?! По спине ползёт мерзкий холодок, сопровождаемый противными мурашками. Ну уж нет. Ни за что. Он этого не допустит. Намджун сделает все, что угодно, чтобы Сокджин его простил: будет умолять его о прощении по сотне раз каждый день, купит ему все формы этого мира, будет беспрекословно есть все, что ему приготовят. Он Сокджина никуда от себя не отпустит. Нет. Взгляд опять возвращается к наручным часам. 25 минут. Есть время, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Намджун хочет выглядеть очень хорошо для своего любимого мужа, так что он скорее спешит в комнату, на ходу расстегивая маленькие раздражающие пуговицы рубашки, которая безнадежно испорчена и вся насквозь пропахла горелым. *** Когда дверной звонок даёт о себе знать второй раз за день, Намджун уже во все оружии: кухня сияет, на чистом столе накрыто на двоих: свечи, торт, мясо и самое главное – суп из водорослей. – Как вкусно пахнет, мм... – Джин улыбается и тянется за поцелуем. Намджун сгребает его о свои объятия, отвечая на поцелуй. Как хорошо. Он бы хотел растянуть этот момент. Вот так стоять в прихожей, целовать своего омегу, не ощущая времени, и пусть весь мир подождет. Только сейчас он понимает, что успел ужасно соскучиться. – Как твой день? – Намджун отстраняется первым и помогает раздеться. – Паршивенько, – смеётся Сокджин, снимая пальто, – на работе никому неинтересно родился ты в этот день или умер, их волнуют лишь вовремя законченные проекты. Я скучал... Намджун улыбается и берет старшего за руку, переплетая их пальцы. – Идём. У меня кое-что есть для тебя. Они идут медленно, чувствуя тепло и радуясь прекрасному моменту. Когда они доходят до места назначения, Джин замирает. Он оглядывает красиво накрытый стол, сияющую от чистоты кухню, а потом переводит взгляд на своего мужа. – Джунни, это… – Сююрприииз! – опережает его младший. –С днём рождения, Джинни. Намджун подходит ближе,обнимая его со спины. – Вы позволите мне позаботиться о Вас сегодня, господин Ким Сокджин? – лукаво произносит Нам, даря ласковый поцелуй в темную макушку. – Если Вы настаиваете, – улыбается старший. Намджун помогает Джину комфортно расположится на стуле, после чего сам устраивается напротив. Они ужинают, разговаривая обо всем и наслаждаясь друг другом. Из-за работы у них остаётся не так много времени, которое они могут провести вместе, так что сегодня действительно особенный и счастливый день. Намджун снова забывается, ему так великолепно и замечательно, что он совсем не ждет подвоха, когда Сокджин спрашивает его: – И как же у тебя получилось устроить все это? – он смотрит, слегка улыбаясь, и выглядит таким красивым, что младший подвисает на некоторое время. – Мне немного помогли. – отвечает он чуть погодя. – Немного? – старший улыбается шире, приподнимая одну бровь. –Ну хорошо, мне помогли много. Очень. Джин тихонько смеётся, глядя на Намджуна. – Надо будет потом поблагодарить Чимини, сегодня его мясо кажется особенно вкусным, – говорит он. – Спасибо, Джунни. За все это, я очень счастлив. – Не за что, я тоже, – широко улыбается младший. – Надеюсь, обошлось без происшествий? – спрашивает Джин. Уголки его губ все еще приподняты. И вот оно. Черт. Чертчертчертчерт. А ведь все было так хорошо, все шло просто идеально, так прекрасно, что Намджун снова забыл, что совершил неповторимо ужасное. Улыбка испаряется с лица во многие ока, а ладони предательски потеют. Он сглатывает. – Эээм… Я… Ээ... Нуу… – все, что удается из себя выдавить. Теперь Сокджин выглядит крайне обеспокоенно, на его прекрасном лице нет и тени прежней ласковой улыбки. За годы их совместной жизни он успел выучить Намджуна наизусть, и поэтому хорошо осведомлен в том, что это может значить. – Намджун? – взгляд, от которого хочется сбежать, исчезнуть, выпрыгнуть в окно, все что угодно. – Обещай, что не разведешься со мной, – умоляет Намджун, которому идея выпрыгнуть в окно кажется все более и более привлекательной. – Что ты натворил?! Джун не знает как сказать, как оправдать себя. – Ты же знаешь… Я не мастер кулинарно-кондитерских дел, – Сокджин напрягается, сидя неподвижной статуей, – мне вообще лучше не заходить на кухню, кроме как для того, чтобы поесть… Я очень хотел порадовать тебя, правда… Хотел испечь тебе вкусный торт и... Но ты ведь знаешь… Знаешь, что я… Мне… Ясжегтвоюлюбимуюформудлявыпечкихёнпростименя. – выпаливает на одном дыхании, трясущийся как осиновый лист, Намджун. – Ты... Ты сделал что? – едва слышно спрашивает Сокджин. Намджун тоже все эти годы зря времени не терял. Он знает своего омегу как свои пять пальцев, знает, что, когда Джин говорит таким голосом,таким тоном, это может значить только одно – он в ярости. Спасите. – Твоя форма от Le Creuset... – говорит Джун. – Ее больше нет… – Я знаю, мне нет прощения, – продолжает он, медленно поднимаясь из-за стола, и потихоньку начинает пятиться в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. – Мне совершенно нечего сказать в свое оправдание… Сокджин поднимается следом, сверля Намджуна своими невозможными глазами. Секунда. Две. Три. Намджун резко срывается с места, взбегая вверх по лестнице и молясь про себя, чтобы смерть была быстрой и безболезненной. – КИМ НАМДЖУН! – кричат ему в спину разъяренным голосом, заставляя бежать ещё быстрей. *** Конечно, Джин простит его, не может не простить. Ведь эта ходячая катастрофа – его любимый муж. Разумеется, ему потребуется время. Он будет злиться и вредничать: заставит младшего есть кашу быстрого приготовления, давиться ненавистными морепродуктами и жуткой куриной печенкой, мыть полы каждые два дня и, в конце концов, купить ему две новые формы от Le Creuset за кучу денег. Но это будет потом, немного позже. Сейчас же, он бросается вслед за удирающим от него Намджуном и клянётся себе, что если догонит, нет, когда он его догонит … … полуфабрикатами это дело точно не ограничится.