Вредная привычка

POWERS – Heavy

Парочку «Киришима+Бакуго» в принципе тихой не назовёшь, с какой стороны не подойди. Эйджиро слишком болтливый, Кацуки – крикливый. Вместе ещё хуже: один орет на другого за то, что тот ему что-то говорит. И все же, если постараются, они могут не создавать шум. Но правило ночной тишины в общежитии поломало Бакуго жизнь. У него не получается быть тихим, лежа со своим парнем в одной койке. Не может громко не стонать от обычной дрочки. Так что дальше они и не зашли. Бакуговский страх быть застуканными, конечно, не ломает Киришиме жизнь, но обламывает его конкретно. Он понимает, ему и самому жутковато; он терпит, ждёт, надеется. И в один поздний час выходного дня он не выдерживает. Он под безразличным взглядом Бакуго закрывает замок на двери его комнаты, под вопросительным – подходит ближе, когда на него смотрят слегка раздраженно – опускается рядом на кровать, и когда глаза напротив полны чем-то между страхом и злостью – целует. Он прикусывает чужую губу, знает, что именно так нравится, тянет ее слегка и опять целует по-нормальному: с горячим языком и слюной, тянущейся по подбородку, с острыми зубами на нижней губе, с до искр закрытыми глазами и нахмуренными бровями. Киришима не дурак, он выбрал день, когда больше половины одноклассников свалили домой, надеясь, что хотя бы так Бакуго уломается. И он поддаётся: целует в ответ, задирает чужую футболку, пальцами водит где-то по лопаткам, ведёт по позвоночнику, притягивает как можно ближе к себе... Но когда издаёт первый стон, то резко отстраняется, закрыв себе рот. И даже аргументы о том, что ближайшие соседи находятся на другом этаже и противоположном его конце – не работают. Но Эйджиро очень хочет, и он уверен, что Бакуго - не меньше. Так что решает просто действовать. Его на удивление мягкие руки снимают с сопротивляющегося Кацуки футболку и укладывают его на подушки, а далее он раздевается сам. И снятые в конце боксеры грубовато пихает своему парню в рот. Ну хотя бы так он точно молчать будет! Представляя все это, Киришима думал, что Бакуго взбунтуется, выплюнет белье и прогонит его без этих самых трусов в коридор. Но он спокойно лежит, только взгляд прячет. Эйджиро лень снимать с него штаны, так что он просто спускает их ниже положенного, а боксеров под ними и не оказывается. Но обнаруживается уже привставший член. Этот план Киришима разрабатывал как себя - несколько недель, так что пришёл готовый. Растянутый, смазанный и, главное, настроенный на победу. Когда Эйджиро сам опускается на член лежащего бревном Бакуго, то тот чуть трусы не прокусывает, сжимает в руке ляжку парня и глаза закатывает. Это даже лучше, чем он представлял. Тепло так, что в холод бросает. Настолько мягко и при этом очень узко. И именно поэтому он этого не хотел, знал – разбудит всю общагу. Но в его рту серые кельвин-кляйны, так что он лишь приглушенно мычит. У Киришимы райско-мягкие не только руки, но и задница, думает Кацуки, сжимая ее в своих грубых ладонях, прижимая его ближе к себе, входя полностью. Острые зубы прикусывают его пальцы, как карандаши на уроках математики, а язык спокойно проходится по самым их кончикам, иногда сбиваясь из-за грубых толчков бёдер Бакуго. Эйджиро чуть не воет, но ладонь, пахнущая глицерином, наглухо зажимает ему рот. И когда другая обхватывает ноющий член, а толчки становятся еще быстрее, в руку Бакуго впивается ряд акульих клыков, и сам он дрожит как осиновый лист, держась из последних сил. Кацуки не следует знать, что даже так их слышали те немногие, оставшиеся в общежитии бедняги. Ему нужно только закончить то, что начал Киришима, прямо сейчас помогающий искать ответы на вопросы, которые на самом деле волновали не только Бакуго, после чего он ещё долго будет разглядывать ровные следы зубов на собственной ладони, оставленные мирно спящим рядом парнем.