Дни нашей жизни

Пятничный Бартс был таким же, как и во все остальные дни; лондонское утро было идентичным со всеми прочими утрами. Жители — учащиеся, рабочие, высший класс, нищие — были заняты своими обычными делами. Казалось, весь мир изо дня в день живет по знакомому сценарию, и лишь я, Джон Хэмиш Ватсон, военный хирург, нежданно-негаданно выбился из привычной колеи… Я поясню, конечно. Во-первых, уже отставной хирург, раненый в бою и списанный на покой раньше положенного срока. Во-вторых, молодой еще мужчина без каких-либо перспектив в огромном городе. Нет денег, чтобы снять квартиру и открыть свою практику. Нет шансов обзавестись выгодной партией и семьей. Единственная опора — треклятая трость… Без нее мне приходится туго. Подходила к концу вторая неделя моего бесполезного проживания в родном Бартсе. К моему великому сожалению, у них не было для меня вакансии, и я начинал задумываться о том, чтобы плюнуть на карьеру и социальное положение и заделаться сельским доктором. Стану лечить родильные горячки, подагры и сезонный насморк, а мне будут платить молодыми барашками, яблочными пирогами и кувшинами молока (ну, тоже неплохо с какой-то стороны)… Именно за такими мыслями меня застал мой старый приятель Стэмфорд, поспособствовавший моему заселению в стены альма-матер. — Ватсон! — Стэмфорд застыл на пороге моей «кельи» и неодобрительно покачал головой. — Простите, что без стука… Вы совсем скисли, разве так можно? Я не нашелся, что ответить другу и лишь вздохнул, поднимаясь с жесткой кровати, опираясь на трость. — Идемте со мной, — улыбаясь, поманил Стэмфорд. Я с сомнением взглянул на него — в прошлый раз он затащил меня в одно заведение с прелестницами в неглиже, а моих денег не хватило даже на покупку невинного поцелуя, не говоря уже о полном наборе. — Идемте, идемте, — Стэмфорд не отставал, подхватив меня под локоть и ведя к двери. — Вы, дружище, признались мне в своем плачевном положении, и я не собираюсь оставлять это дело без решения. У меня есть для вас вариант — вашей пенсии хватит для начала, а дальше, как говорится, шерше ля фам. Стэмфорд рассмеялся своей видимо шутке, я же решительно ничего не понимал. — Я ничего не понимаю, — сообщил я ему. — Какая женщина? Какой вариант? — Шикарная квартира на Бейкер-стрит, — Стэмфорд возвел очи к потолку, как бы показывая высокий уровень жилища. — При таких хоромах вам останется только пару раз выйти в свет и… — Стоп, — я резко остановился, отчего Стэмфорд по инерции сделал еще пару шагов вперед в одиночестве. — Что за пошлость вы несете? Предлагаете мне стать альфонсом? — Господи Боже! — Стэмфорд всплеснул руками, снова увлекая меня за собой. — Я же просто пошутил… Впрочем, неважно, мы уже пришли. Перед нами оказались двери лаборатории. — Я вас только предупреждаю, — неожиданно серьезно сказал Стэмфорд. — Ничему не удивляйтесь. И он не любит, когда задают глупые вопросы. — Кто?! — в бессилии воскликнул я, но ответа не получил, так как был бесцеремонно вытолкнут из коридора прямо в двери передо мной. Лабораторию заливал яркий, по сравнению с коридором, свет. Из-за этого я не сразу заметил сбоку от меня молодого человека, державшего в руках колбу и пипетку. Он сосредоточенно капнул чем-то красным — кровью, надо полагать, — в прозрачную жидкость в колбе и, перемешав полученное, удовлетворенно хмыкнул. — Я, — сказал вдруг незнакомец. Мне кажется, я даже приоткрыл рот, окончательно растерявшись. Молодой человек поднял на меня насмешливый взгляд карих глаз. — Ненавижу глупые вопросы. Видимо, это было пояснением. Он провел рукой по темным взлохмаченным волосам. Его взгляд быстро окатил меня колючим любопытством и неожиданно стал мягким, как подтаявший шоколад. — Но вы не задаете глупых вопросов, верно, доктор? Кстати, отличная трость. С сюрпризом. Хм. Я решил ответить тем же и выдержал паузу, нагло разглядывая странного типа. Он был, возможно, немного моложе меня, чуть ниже ростом, жилистый, но не тощий. Явно занимается спортом — над колбами и пробирками такого рельефа на руках не заработаешь. Что еще? Одет цивильно, но как-то расхлябанно. Рубашка не первой свежести с закатанными рукавами, хотя и видно, что первосортного хлопка. Дорогие черные вельветовые брюки, расстегнутый и чем-то заляпанный жилет, на спинке стула болтается длиннополый пиджак букле темно-синего цвета. На столе, поодаль от колб, реторт и прочих склянок, лежат фетровая шляпа и старая трубка — породу дерева уже не разобрать… Память о ком-то? Итог: вещи дорогие, значит, есть неплохое наследство, но у одежды вид небрежный — живет один, скорее всего без прислуги. Холост. Курит старинную трубку, которая принадлежала раньше дорогому ему человеку. Отцу? Значит, отец уже умер. Разбирается в химии и, возможно, в медицине, — значит, имеет отличное образование. Белого халата не носит и для доктора слишком неряшлив — не врач и в штате навряд ли состоит. Кто же он такой? — Вы правы, мистер не-доктор, — сказал я, наконец. — И не-полицейский, я полагаю. Я кивнул на колбу, жидкость в которой из бесцветной стала бурой. — Любопытный эксперимент. — Только что подтвердил мои догадки — на ковре в комнате мисс Лэнсбери была кровь, — мужчина подошел ближе, чуть прищурив взгляд. — Как вам Афганистан? Я поджал губы. Для человека, еще не оправившегося от ранения, тема была, мягко говоря, не из приятных. — Жарко, — сухо ответил я. — Вас не удивляет, как я узнал? — полюбопытствовал мой собеседник, чуть склонив голову набок. — Наш общий знакомый просил меня ничему не удивляться. Мужчина бесшумно рассмеялся, прикрыв глаза. — Идеально, — шепотом. Мне, наверное, показалось; это не могло быть комплиментом в мою сторону. Странный молодой человек повернулся к дверям и крикнул: — Стэмфорд, он подходит! Спасибо! В коридоре, к моему удивлению, послышались нервно удаляющиеся шаги. — Подхожу? — мне показалось, что меня только что продали, как лот на аукционе. Причем цену я повысил сам. — Извините… — Доктор, прошу вас… — все еще незнакомец жестом пригласил меня пройти в соседнее помещение, где к моему удивлению обнаружился покойник. В нос ударил сильный запах формальдегида. — Мне нужно ваше профессиональное мнение. Он резко откинул простыню, и я невольно вздрогнул: на сизо-белом раздутом лице неестественно ярко топорщились огненно-рыжие усы. В воде бедолага пробыл не один день, рыбы и прочие водные твари уже попробовали его на вкус. — Прелестно, — пробурчал я себе под нос. — Как хорошо, что я не завтракал. — Выловили вчера в Темзе недалеко от арсенала в Вулвиче. Как вы думаете, от чего он умер? — странный молодой человек встал по другую сторону металлического стола, опираясь о его края руками. Глаза его горели каким-то лихорадочным блеском, и мне на секунду стало не по себе. Труп теперь вызывал у меня куда меньше эмоций, чем этот тип. — Это же очевидно. Он утону… — Не торопитесь! — мужчина почти выкрикнул это мне в лицо. — Не торопитесь, прошу вас, — чуть тише повторил он. — Вы мне только начали нравиться, давайте не будем портить первое свидание. Недоверчиво глянув на этого ненормального еще раз, я вздохнул и склонился над трупом, внимательно осматривая кожные покровы. — Хм, — сказал я несколько секунд спустя. — Что? — с надеждой спросил мой визави, на этот раз шепотом, будто боялся что-то спугнуть. — Боже правый, — я пораженно смотрел на шею бедняги, где отчетливо виднелись следы удушения. — Его задушили и он утонул — или наоборот?.. — Не торопитесь, — ласково пропел незнакомец. Его глаза хитро блестели, а на губах играла широкая улыбка. — Я дам вам подсказку — вы можете его трогать. Я поморщился. — Не хотелось бы, если честно. Продолжив осмотр, я уделил внимание гематоме в области сердца. Пальпировав грудную клетку, я не обнаружил переломов или других внутренних повреждений, способных дать такой эффект. — Странно. Надо сделать вскрытие, — пробормотал я, не поднимая головы. — Хорошо, — хмыкнул Холмс. — Но когда я говорил «трогать», я имел в виду вот это. Он взялся за плечо покойника с моей стороны и перевернул труп на бок. При этом мужчина поморщился, будто ему было противно, или же у него от усилий что-то заболело. В спине у мертвеца прямо под левой лопаткой обнаружилась дыра странно правильной четырехугольной формы — примерно полдюйма сторона. Вокруг нее отчетливо проступал такой же квадратный кровоподтек. — Кто-то вбил ему железнодорожный костыль прямо в сердце; мы с инспектором Лестрейдом на силу вытащили его. — Он отпустил труп, от чего тот с грохотом вернулся в исходное положение. — Вот от чего он умер. Сразу после этого он приложил руку к своему левому боку. У него и правда что-то болело. — А следы на шее? — Это вышло чисто случайно. Труп пробыл в Темзе дня три или четыре, судя по степени разложения. За это время он мог бы уплыть черте куда, но не уплыл. Просто запутался в рыболовных сетях головой и болтался так, пока не надулся как шар и не всплыл… Но вы были очень близки к истине, доктор… Ватсон, кажется? Стэмфорд говорил мне про какого-то старого приятеля по имени Ватсон. — Так вот, как вы узнали, что я доктор, — я не стал комментировать, насколько «близок» я был к истине. — Джон Ватсон, отставной хирург. — Я Шерлок Холмс, частный детектив, — сказал Холмс. — И если вам действительно интересно, как я узнаю разные вещи — о вас и о многом другом, что не доступно простым идиотам, то можем продолжить разговор у меня дома, на Бейкер-стрит, 221б. Вы ведь все еще ищете жилье? — Ищу, — кивнул я. Холмс приступил к обработке рук хлорной известью. Я последовал его примеру. — Но прежде объясните, что значило ваше «он подходит»? — Я человек со странностями, доктор Ватсон, — сказал Холмс, увлеченный гигиенической процедурой. — Среднестатистическим людям сложно со мной. Я бы даже сказал невыносимо, — он усмехнулся. — Но для человека вроде вас — с цепким, незаурядным умом я буду не проблемой, а интригующим приключением… — Холмс полуобернулся на меня с лукавой улыбкой. — Вы ведь любите приключения, а? Я неожиданно почувствовал, как засосало под ложечкой, будто от сильного голода. До тех пор, пока Холмс не сказал о приключениях, я и понятия не имел, что именно этого мне и не хватало здесь, в спокойном, монотонном Лондоне. — Со мной скучно не будет, — словно прочтя мои мысли, заметил Холмс. — Забудете и про свою ногу, и про все прочие беды, обещаю. Ренту будем платить поровну, на двоих выйдет недорого. С вашей пенсией, правда, далеко не уедешь, но если вы захотите присоединиться ко мне и помогать — а вы захотите, — снова улыбнулся Холмс, засовывая руки в карманы, — то заработанных денег нам хватит не только на жилплощадь, но и на развлечения. Меня все же терзали некоторые сомнения. — С какой целью вы ищете сожителя? Холмс странно поглядел на меня и усмехнулся: — Сожителя? Мне нужен компаньон. То, что вы врач, к тому же военный, что вы молоды и не глупы, делает вас идеальным вариантом. А еще вы — обычный человек. Я обладаю исключительными познаниями в специфических областях наук, но то, что для большинства людей — прописная истина, для меня — неочевидно и нелогично. Признаюсь, иногда это мне мешает. Вместе мы сможем дополнять друг друга. Я посвящу вас в тонкости своего дедуктивного метода. Помимо всего прочего вы сможете открыть свою практику. Я невольно улыбнулся, слушая его. Казалось, он все рассчитал заранее и знал, за какие ниточки дергать. — А такие красивые ребята, — я кивнул на труп, — часто у вас бывают? — Бывают. Но чаще приходится иметь дело со всякой тягомотиной — бытовые кражи, убийства… — А это — не бытовое? — Это шедевр! — с восторгом ответил Холмс. — Я хочу найти человека, который сделал это и узнать у него, зачем. — Завтра у меня будет муторный день, — сказал напоследок Холмс. — Специально не приглашаю, но если вам вдруг будет нечем заняться, приходите на станцию «Бейкер-стрит». — На станцию? — переспросил я. — Да, это под землей, — Холмс протянул мне руку. Целую секунду я размышлял, а после принял его рукопожатие. Так началось самое увлекательное и самое долгое приключение за всю мою жизнь после Афганской кампании. Оно называлось «мистер Шерлок Холмс». *** Лондонская подземка была удивительным и опасным местом. То, что с окраины города можно было в кратчайшие сроки попасть в центр — было спасением для работяг, трудившихся в Сити; но все сорта нищих и преступников, ошивавшихся на станциях с утра до ночи, делали метрополитен местом, где можно было лишиться не только денег, но и жизни. Огибая кучи мусора и придерживая карман, в котором был револьвер, я прохаживался по платформе в ожидании непонятно чего. Станция Бейкер-стрит была одной из первых, 62-го года постройки, и за двадцать лет заметно захирела. Паровозный дым, мусор, духота и низший класс делали подземную станцию не лучшим местом для встреч. Все, кто попадался мне на глаза, старались как можно быстрее сесть в поезд и уехать отсюда. Все, кроме шайки нищих, ютившихся у выхода. Один из них, в мятой шапке с козырьком, изгвазданной одежде и с липким, противным взглядом, то и дело поглядывал на меня. Я отвернулся и снова зашагал по платформе. Где же Холмс? Из туннеля в клубах сизого дыма вывалил локомотив, таща за собой вагоны. Снова замельтешили люди, а кондукторы, ругая пассажиров, пробивались к тем, кто еще не оплатил проезд. Из последнего вагона высыпала ватага мальчишек и с возбужденными возгласами понеслась прямо на меня. Опешив, я отпрянул в сторону. Оказалось, они торопились к тому самому типу с неприятным взглядом, который взял за правило таращиться на меня. — Появился! Он появился! — наперебой закричали они, окружая мужика. — Наконец-то. Ватсон, идите сюда, хватит прохлаждаться! Наверное, лицо мое презабавно вытянулось, потому как шпана при виде меня разразилась хохотом. — Вы?.. — я на ватных ногах подошел к Холмсу. — Нет, Дева Мария. А вы неплохо вооружились, кстати. Я, все еще в смятении, глянул на карман. — Привычка. — Хорошая привычка, Ватсон, — похвалил сыщик. Я вспомнил, что стою с открытым ртом и заставил себя закрыть его. — Итак, джентльмены? — Холмс не без гордости посмотрел на мальчишек. — Сэр Реджинальд Гроув прибыл в офис на «Олдгейт», — отчитался старший. — С вечера четверга и до сегодняшнего утра пребывал на континенте. Судя по довольному выражению морды, сэр, поездка прошла успешно. — Господа, — Холмс зазвенел монетами в карманах, отчего остальные попрошайки — настоящие, не ряженые, — тут же оживились. — Вот ваша плата, как и договаривались. Он выдал каждому мальчишке по шиллингу. — Удачи, джентльмены. — Удачи, мистер Холмс, — мальчишки сняли головные уборы и поклонились. Когда шпана разбежалась, Холмс снял свой нелепый картуз и, скривившись, помассировал левый бок. Снова. — Я знал, что вы придете. — В самом деле? — Да. Я даже поспорил со Стэмфордом на десять фунтов. Теперь можем позволить себе шикарную ложу в опере — в Савое дают Гилберта и Салливана.** — Ваш бок… Позвольте осмотрю? — Ерунда, даже не думайте. Дурацкая царапина. Он взял меня под руку, и мы направились к подходившему поезду. — Катались когда-нибудь в подземке? — Никогда не испытывал тяги к этому… средству передвижения. — Вы слишком предвзяты к метрополитену. Вас смущают грязь, бедняки и толкотня. Но транспорт, который можно пустить под жилыми кварталами, не нанося ущерба инфраструктуре, захватит рано или поздно первенство среди прочих способов передвижения… Если не считать, конечно, воздушное сообщение. Кстати, у вас есть деньги? — Да, но навряд ли у них найдется сдача. — А я все раздал своим бандитам. Покажем кондуктору револьвер, думаю, он согласится провезти нас бесплатно!.. Мой ответ потонул в свисте локомотива. Но револьвер не пришлось никому «показывать». Хоть Стэмфорд и не велел мне удивляться, я не мог удержаться от соблазна делать это хотя бы молча. Едва мы зашли в вагон, как кондуктор оказался старым приятелем Холмса. — Я помог ему в деле о краже музейных ценностей в особо крупных размерах. — Отвели от него подозрение? — Нет, засадил на пять лет. Всех его подельников, оставшихся на свободе, в ту же ночь перестреляла «конкурирующая фирма». — Если бы не вы, мистер Холмс, — пробасил кондуктор (Маркус О’Райли, дюжий детина лет тридцати пяти, на котором форменная одежда едва застегивалась), — не жилось бы мне сейчас так привольно. — Не за что, — Холмс похлопал его по плечу. — Но не воруйте больше предметы искусства. — Не было сил сдержаться, — повинно сообщил мне О’Райли. — Слишком велика тяга к прекрасному… «Риджентс-парк»!!! — гаркнул он неожиданно, объявляя остановку. — Вам до куда, мистер Холмс? — Нам до конца, — Холмс помолчал, а после взглянул на него по-новому. — А скажите-ка, О’Райли, не слышно ли чего интересного про Реджинальда Гроува? — Эээ, — махнул лапищей кондуктор, как бы между прочим ловя за шкирку пацана, собравшегося незаметно прошмыгнуть мимо. — Куда прешь?! За проезд плати! Поразвелось дармоедов!.. Плохие дела, мистер Холмс. Девчонку-то его знаете, ну, которая типа дочка ему? Так сгинула. — Что?! — ахнул сыщик. — Второй день ищут… — Ищут? — нехорошо сощурился Холмс. — В самом деле? — Ну, как ищут… — О’Райли оглянулся по сторонам, не подслушивает ли кто, и забасил Холмсу в ухо, обдавая его и меня заодно скверным дыханием. — Говорят, закопал он девчонку в новом туннеле, да и Рыжий, поди, где-нибудь там же лежит. Оно и понятно — все знают, что не родная она ему, а приемная… — Стоп-стоп-стоп! — сыщик даже руками замахал. — Рыжий?! — Ну, жених ее, Силлак Хоган, а так его все Рыжим звали…*** Я посмотрел на Холмса. На нем лица не было. — Силлак Хоган… — задушенно выдавил он. — Описать его сможете? — Да чего описывать, чай не картина… Рыжий, как огонь. Усы еще такие… вот как у вашего друга. — Так. — Холмс впился руками в волосы. — С Рыжим уже ничего не поделаешь… Тут я понял, что вчерашний труп перестал быть неопознанным. — А девушка? В полицию сообщали? О’Райли фыркнул. — Господь с вами, мистер Холмс. Я узнал про это от знакомого бакалейщика, Томаса МакНила. Его старуха работает у Гроува кухаркой. Та говорит, в четверг после полудня видела девчонку в последний раз, всю в слезах. И все — как сквозь землю провалилась… «Говер-стрит»!!! Эээ, куда лезешь, нищих не возим!.. Такие дела, мистер Холмс. И О’Райли перекрестился. — Ах, дьявол! — Холмс зло стукнул кулаком по стенке вагона, отчего кондуктор перекрестился еще раз. — Я идиот, Ватсон. Мы сели на скамью. — Рассказывайте, — велел я, потому как не все еще понимал из происходящего. — Днем в четверг ко мне пришла молодая девушка — Кристин Гроув, приемная дочь метростроителя Реджинальда Гроува. Она рассказала о загадочной смерти своей сестры-близняшки накануне свадьбы, и умоляла защитить ее, потому как думала, что ей грозит смертельная опасность. Девушка была уверена, что в смерти сестры повинен их отчим, хотя и не могла привести никаких доказательств, кроме собственной интуиции. Сама Кристин была обручена с немолодым, но хорошим человеком, инженером Силлаком Хоганом, поднявшимся из простых ирландских рабочих. По словам Кристин, была одна причина, по которой отчим мог захотеть избавиться от падчериц. Их мать оставила после смерти завещание, в котором все свое немалое состояние оставляла дочкам. Но получить всё причитающееся они могли либо по исполнении 21 года, либо после замужества. Девушки, конечно, тянуть не стали, и когда обеим было по 17 лет, обзавелись женихами. Но у Мари, сестры Кристин, в ночь перед свадьбой остановилось сердце. Я пообещал Кристин приглядеться к ее отчиму, и даже частично выполнил свое обещание — после ухода девушки послал своих мальчишек к месту строительства новой станции, «Тауэр-Лондон», где должен был находиться Реджинальд Гроув. Но мои гонцы вернулись ни с чем — Гроув уехал по каким-то делам на континент. — Мне нет прощения, Ватсон. Если девушка мертва — мне нет прощения. — Холмс снова впился пальцами в волосы, и мне показалось, что через грохот вагона я слышу треск отделяемой от черепа шевелюры. — Тогда все ее страхи показались мне смешными. Молодая девчонка, пережила смерть матери и сестры, растет со старым хрычом отчимом, считай, всю жизнь в четырех стенах… Как результат — расшатанная нервная система и паранойя. Подумать только, Силлак Хоган в буквальном смысле сам приплыл мне в руки тем же вечером! Холмс в волнении вскочил и стал вышагивать взад-вперед передо мной. — Здесь что-то не сходится. Кристин ни словом не обмолвилась о пропаже жениха, а ведь в Темзе он, судя по состоянию, пробыл с понедельника. Ватсон, помогайте, я что-то упускаю! — Кто-нибудь заявлял в полицию о пропаже инженера? — подал я голос. — Никто. Лестрейд выловил его, как неопознанный труп. Дальше? — Силлака Хогана убили, пробив его тело железнодорожным костылем. То есть, это сделал не только кто-то сильный, но и кто-то из своих. Вероятно, его же рабочие. — Ценный вывод, но не в том направлении. — Холмс в волнении прикусил губу. — Мне кажется, я что-то упускаю в связи с девушкой… — Что про ее пропажу тоже никто не сообщил в полицию? — Не то. — Ммм… пф… — я развел руками. — Мы все еще не знаем, когда и где был убит Хоган. Мы могли бы… — Нет! — Холмс вдруг замер с торжествующей улыбкой на лице. Похоже, его осенило.– Прежде чем искать место убийства, надо понять мотив. Почему Кристин пришла ко мне с просьбой спасти ее саму, в то время как убили ее жениха? — Вы меня спрашиваете? — Да, вас. Ну же, доктор. Мотив! И тут до меня дошло. — Потому что жизни Силлака Хогана ничто не угрожало. — Вот именно. Нет мотива. Его просто незачем было убивать, ведь на наследство Кристин он мог претендовать только после их женитьбы. А нет дочки — нет невесты — нет свадьбы, верно? И мы снова возвращаемся к нашей вчерашней загадке: кто и зачем убил Силлака Хогана?.. — и Холмс надолго задумался. — С ним это бывает, — заметил О’Райли, выпроваживая из вагона последних пассажиров. — Конечная, сэры. Мы вышли на платформу. Я взглянул на чумазого Холмса. Он хмурил брови и смотрел перед собой расфокусированным взглядом. Помедлив некоторое время, и не дождавшись от него никаких действий, я сказал: — Холмс, мы на месте. Что дальше? — Дальше навестим Реджинальда Гроува. Славно, что я в любом случае собирался нанести ему визит. С этими словами Холмс, к моему ужасу, спрыгнул на рельсы и зашагал вслед уползающему в туннель поезду. — Смелее, доктор Ватсон, навстречу приключениям! *** — Гроув заведует строительством станции Тауэр-Лондон, которая должна открыться через пару лет. Работы ведутся на глубине, с помощью проходческого щита. Я слышал об этом. Двадцать лет назад рабочим приходилось рыть 30-ти футовые траншеи, при этом сносились все постройки на пути будущей линии, а сейчас огромная машина обособленно работала под землей, и только по мелкой вибрации грунта можно было догадаться, что внизу идет строительство. Поезд, за которым мы следовали, свернул в депо; направо от старого туннеля начинался новый. — Туда нам пока не надо, — прокомментировал Холмс. — Новые технологии требуют квалифицированной рабочей силы, но, вы же знаете, чем больше у человека денег, тем меньше он хочет с ними расставаться. Опытные работяги требуют совсем другой оплаты труда, и Гроув решил продолжить следовать программе «дешево и сердито». На него трудятся около двух сотен выходцев из разных стран, в том числе из Ирландии, в большинстве своем не имеющих никакого образования. Исключение составляет несколько человек, и в их числе был Силлак Хоган. По рассказам Кристин, двадцать лет назад он был таким же оборванцем, как и все они. Юношей приехал в Лондон зарабатывать на жизнь, и в итоге сделал отличную карьеру — из землекопа в инженеры. — Из пешки в дамки. — Из грязи в князи. А тут еще и выгодная партия — юная красотка с приличным наследством. — Думаете, нежными чувствами там и не пахло? — Я не разбираюсь во всей этой человеческой физиологии, особенно в том, что касается эмоций. Для меня сам институт брака абсурден. — Почему? — удивился я. — Мужчины тупеют от женского внимания… Что вы смеетесь? Я серьезно. — Вы не правы Холмс, — я все же не мог удержаться от улыбки. — Вы так говорите потому, что еще не любили… — А вы — потому, что давно без женщины. Я вспыхнул, но промолчал. Сыщик опять угодил в точку, и очень некстати вспомнилась белокурая девица, на которую у меня не хватило денег… — Женатый мужчина — сытый мужчина. Холостой — голодный. Но вы свой голод утоляете поиском красивых женщин, вкусной еды и хорошего жилища, а я — любимым делом. И, поверьте, мой поиск куда интереснее вашего. Кстати, мы пришли. Перед нами открылся просторный ангар с огромными окнами и множеством запасных путей. Состав, который привел нас сюда, мирно пыхтел на одном из них. Вокруг него деловито сновали рабочие. От быстрой ходьбы Холмсова болячка, которую он отказывался показывать, явно разболелась, но, перехватив мой взгляд, он не осмелился коснуться своего бока; только поморщился и чуть ссутулился. — Итак, у меня есть две версии случившегося. Первая: Силлак Хоган и мисс Кристин тайно поженились, но об этом узнал старик Гроув. Желая, чтобы наследство падчерицы осталось в семье, он убрал зятя. Девушка в этом случае может находиться в одной из психиатрических клиник с целью «перевоспитания». Зная их методы, можно с уверенностью утверждать, что прежней она не будет. И вторая: исчезновение Кристин и убийство Хогана никак не связаны. Инженера могли убить рабочие по своим личным причинам, а с девушкой мог расправиться отчим. Прогнозировать ее судьбу я в этом случае не берусь. Но как по мне, то лучше быть мертвым, чем заточенным в сумасшедший дом. Ясно одно: установить правильную версию без участия третьего лица невозможно… Смотрите, — Холмс указал куда-то влево. Я проследил за его рукой взглядом и увидел что-то вроде небольшого домика внутри ангара. — Офис Реджинальда Гроува, — пояснил сыщик. Я коротко выдохнул и машинально нащупал револьвер. Появилось странное ощущение, как на войне, когда сидишь с отрядом в засаде, собираясь атаковать противника. — Нравится? — вопрос Холмса вывел меня из задумчивости. Я понял, что мое состояние не укрылось от его цепкого взгляда. — Просто привычно. Сыщик выудил из кармана огрызок карандаша и клочок бумаги и написал пару строк. Из-за его плеча я прочел следующее: «Вы ведете нечестную игру. Жду объяснений на прежнем месте. С.Х.» — Не слишком ли? — с сомнением спросил я. — Мне кажется, он не поверит. — Откинем теории, оставим факты, — предложил Холмс, поглядывая на офис. — Гроув не мог не заметить исчезновения своего инженера, но в полицию не сообщил — раз. Он отогнул первый палец. — Исчезновения падчерицы он также не мог не заметить — два, — (второй палец), — но и про это полиция ничего не знает. Тело Хогана было выброшено в Темзу, а рядом с рекой идет строительство «Тауэр-Лондон», которым руководит Гроув — три. Сыщик показал мне три грязных пальца с сажей под ногтями. — Как по мне, достаточно и этих трех линий, которые сходятся на одном человеке. — Но можно вспомнить еще про подозрения Кристин в отношении сестры и ее самой, и то, что Гроув внезапно уехал на континент именно в тот день, когда девушка исчезла. Он не сможет проигнорировать послание. Посмотрим, куда направится Гроув, и последуем за ним. Ждите, я подкину записку. Холмс скрылся между составов, а я поспешил убраться с путей, пока меня не задавил отправляющийся поезд. Я нашел себе удобный наблюдательный пункт за нагромождением ящиков и мешков, и сунул руку в карман, сжимая оружие. Прохладная сталь немного успокоила нервы. Но ничего захватывающего, к моему неожиданному разочарованию, так и не случилось. Из дверей домика вышел Холмс и помахал мне рукой. — В чем дело? — я подбежал к нему и заглянул внутрь офиса. В комнате за столом сидел солидный пожилой человек и, держа в руках телеграмму, безудержно плакал. — Только что сообщили — Кристин покончила с собой в психиатрической лечебнице во Франции, — сказал Холмс, хмуро глядя на рыдающего Реджинальда Гроува. *** — Моя девочка, — шептал старик, держа дрожащими руками судьбоносный лист бумаги. — Моя милая девочка… Глаза его были пустыми, будто он ослеп. — Вы от него ничего не добьетесь, — сказал я, когда Холмс в очередной раз задал Гроуву вопрос и не получил ответа. — Мне нужно знать, где искать убийцу. Он его знает, — сыщик потряс старика за плечо. — Эй, мистер! Кто убил Силлака Хогана? — Моя девочка… — Черт, — Холмс тяжело вздохнул. — Может, вы попробуете, доктор? Все эти сопли по вашей части. Я опустился перед Гроувом на одно колено и внимательно посмотрел в его лицо. Было бы неплохо вызвать Стэмфорда — в психиатрии он сильнее меня… — Кристин, — начал я. — Вы любите ее? Я нарочно заговорил в настоящем времени. Так ему будет легче. Некоторое время ничего не происходило. Я услышал, как тяжело вздохнул Холмс и даже, наверное, закатил глаза. Скрипнул стул, чиркнула спичка, и запахло пряным табачным дымом. — Я не хотел никому ее отдавать, — внезапно прошептал старик. Взгляд его оставался слепым, но слезы иссохли. — Он хотел забрать ее у меня. Судя по тому, что ответы прозвучали в прошедшем времени, Гроув все-таки имел связь с реальностью. Стул скрипнул еще раз; я невольно обернулся и увидел, как Холмс подался вперед, внимая каждому слову. — Что вы с ним сделали? — продолжил я. — Я — ничего, — старик замотал головой. — Ничего, клянусь! Неожиданно взгляд его стал осмысленным; он схватил меня за лацканы пиджака и начал трясти. — Я не убивал! Не убивал! — Нет, убили, — подал голос Холмс. — Но чужими руками. Кто это сделал? Гроув замер, будто только что заметив сыщика. — Кто? — потребовал Холмс. — Вы не понимаете… я только хотел, чтобы Кристин осталась со мной… — Гроув перешел на быстрый шепот. — Моя девочка, я так любил ее… Вы не подумайте, ее деньги тут не причем, я просто… Старик задохнулся. — А этот мерзкий рыжий тип хотел забрать ее у меня. Я только сказал Лукашу убрать его с глаз долой, я не думал, что он убьет его! — Конечно, убьет! — воскликнул Холмс раздраженно. — Что вы думали, он его в шкаф спрячет, до лучших времен? — Кто такой Лукаш и где его найти? — быстро спросил я, видя, как губы старика затряслись, и снова полились слезы. — Горан Лукаш. Рабочий, там, на стройке… — Ясно, идем, — позвал меня Холмс, поднимаясь со стула. — Идите, я сейчас. Сыщик пожал плечами и вышел за дверь. Не следовало жалеть Гроува, ведь из-за него погибло два человека, которые, наверно, любили друг друга, но, видя его состояние, сложно было остаться равнодушным. — Послушайте… — я прокашлялся, не зная, как начать. — Я знаю, ваши дела плохи, но если хотите, у меня есть знакомый, неплохой психиатр… Он мог бы провести экспертизу и… — Нет, — глухо ответил Гроув. Я, запнувшись на полуслове, тяжело выдохнул. — Ладно, как хотите… — я поднялся на ноги. — Стойте. У вас есть оружие? Я знаю, что есть. Дайте. Да что это за день такой? Все подряд знают, что я вооружен… Но тут до меня дошел смысл сказанного. — Вы что?.. Нет! — Дайте, — старик протянул руку. Она больше не дрожала. — Отдайте ему револьвер, — устало сказал Холмс у меня за спиной. — Это будет лучше жалости. «А говорил, что не разбирается в чувствах», промелькнула неуместная мысль, когда я выщелкивал из обоймы патроны, оставляя один. — Спасибо, — старик поднял на меня красные глаза. — Моя девочка… Я снова ее увижу. И улыбнулся. Мне стало не по себе, но последний вопрос я все-таки задал: — Вы убили Мари? Старик молча посмотрел на меня и вставил в рот револьвер. — Не он, — ответил за него сыщик, увлекая меня прочь из этого места. — Я думаю, она умерла сама. Сердце не выдержало постоянного стресса… За спиной грохнул выстрел; поднялась суматоха. На душе было как-то мерзко и… грязно, что ли?.. Не потому, что он застрелился из моего оружия, а просто потому, что застрелился. — Куда мы теперь? — В Скотланд-Ярд. — Он махнул рукой, останавливая кэб. — Гони в Ярд! Полсоверена, если домчишь за двадцать минут! Осторожнее, Ватсон, ступенька… Пусть дражайший инспектор берет своих дуболомов и принимает, так сказать, бразды правления. Я может и чудаковат, но брать какого-то там Лукаша, который забивает в людей шпальные гвозди, не намерен. К тому же мы после себя оставили труп, и рабочие могли нас запомнить. — Будут проблемы? Кэб занесло на повороте, и я схватился за край повозки, чтобы не вывалиться. Надо отдать должное извозчику: гнал он, как ошпаренный. — Будут. У Лестрейда, если не будет меня слушать, — заносчиво ответил сыщик. — Только благодаря мне он с таким успехом идет по карьерной лестнице. Но ради собственного спокойствия приходится жертвовать чем-то, верно? Ему слава — мне все остальное. Так что не волнуйтесь, и если вас спросят про револьвер, делайте невинное лицо и говорите: «Какой револьвер?» Дайте-ка оставшиеся патроны… — Выходит, раскрытые вами преступления достаются какому-то инспектору? — я выгреб из кармана пули, что вытряхнул из барабана, и передал Холмсу. — Именно так. — Сыщик широким жестом зашвырнул патроны куда подальше. — Поэтому я могу ходить по Лондону инкогнито, а за ним гоняется целая свора журналистов с фотоаппаратами. — Я вас понимаю. Но что вы получаете в ситуациях, как сегодня? — Опыт, доктор. А опыт, как известно, бесценен. — Соглашусь. Но опытом не расплатишься за квартиру. — Зато натурой можно. Кто знает, может вы приглянетесь нашей хозяйке… Я шучу, шучу! — захохотал Холмс, видя, что я багровею. — Будут у нас и богатые клиенты, и деньги — сможете по первому зову плоти отправиться… куда вы там все обычно ходите. Мы посидели какое-то время молча. Разговор неожиданно вышел на опасную, личную дорожку. — А вы? — спросил я, пожевав ус. Раз уж он позволял себе такие темы, то чем я хуже, подумалось мне. — Э, нет, — Холмс с усмешкой отвернулся от меня. — Не моя территория. Мне или показалось, или он в самом деле смутился? — То есть… совсем? — Абсолютно. А вы развлекайтесь, — он хлопнул меня по колену. — Можете даже за двоих, если здоровья хватит. — Холмс! — Приехали. За сколько он нас домчал? Я, все еще негодуя, взглянул на часы: — Семнадцать минут. — Дайте ему полсоверена, заработал. *** С Лестрейдом мы столкнулись буквально в дверях. Инспектор собирался туда, откуда мы только что вернулись. — Не спешите, — Холмс преградил ему дорогу. — Надо поговорить. — Как всегда не обошлось без вас, — холодно заметил полицейский. Лестрейд внешне походил на бультерьера: невысокий, крепко сложенный, с маленькими хитрыми глазками, в которых читалось выражение упертой решимости. Такой, если вцепится в жертву, не отпустит до тех пор, пока она не перестанет трепыхаться. Но если бультерьеры отличались высоким интеллектом среди прочих собак и кошачьей независимостью, то в Лестрейде все было наоборот — он был глуп и зависим от Холмса. Типичная ищейка. — Великий Шерлок Холмс сам пожаловал в Скотланд-Ярд, — ехидно заметил Лестрейд без намека на улыбку. — Небо упало на Землю? Холмс на провокацию не повелся. — Не спешите к мертвецу, он все равно никуда не денется. — Откуда вы знаете? — Мы только что оттуда. — Вы? — удивленно переспросил Лестрейд и выглянул из-за плеча сыщика, чтобы взглянуть на меня. — А это еще кто? — Мой друг и коллега доктор Ватсон. — Друг? — Лестрейд подавил смешок и обернулся на свою свиту, будто спрашивая «Он что, шутит, да?» — У вас же нет друзей! — Теперь есть, — решил я вставить слово. — Итак, если вы позволите продолжить… — Холмс сделал театральную паузу, во время которой бросил на меня короткий теплый взгляд. — То вместо очередного свидания с трупом (смотрите, не войдите во вкус, Лестрейд), предлагаю поймать убийцу. — Убийцу кого? — прищурился Лестрейд. — Того красавца, что вы поймали в Темзе в этот четверг. Холмс бегло осмотрел констеблей, сопровождавших инспектора. — Берите этого, этого и еще кого-нибудь той же комплекции. Вы же еще не забыли, как мы вдвоем вытаскивали застрявший в ребрах гвоздь? — Финч! Смит! Берите МакФерсона и живо ко мне! Что ж, зато ему не нужно было повторять дважды. — Убийцу зовут Горан Лукаш, — начал инструктаж Холмс. — Он занимается прокладкой рельс, обладает большой силой и выносливостью. Родом из западнославянских стран, по-английски говорит с акцентом, язык понимает плохо. Волосы, скорее всего, русые, черты лица неприметные… Рост… хм, впрочем, роста он может быть и не большого. Я знал горбуна, который обладал чудовищной силой — одной рукой поднимал за край телегу 600 фунтов весом. А чтобы возможно было с одного удара забить человеку здоровенную железяку в спину по самую шляпку, жертва должна лежать. Одним словом, рост убийцы значения не имеет. — Вы сказочник, Холмс, — сказал на это Лестрейд. — Ну, черт с ним, с горбуном, но черты лица… С чего вы взяли, что они неприметные? — То, что кажется наиболее вероятным, скорее всего, окажется верным. У большинства славян продолговатое лицо, нормально посаженные глаза, прямой, но не сильно выдающийся нос, некрупный овальный подбородок. Можно предположить, что и у нашего клиента приблизительно такая же внешность — то есть, ничего примечательного. Ему будет просто затеряться в многомиллионном городе. — Ладно, — проворчал Лестрейд. — Вы мне на него укажете, и мои парни его скрутят. Улики, я надеюсь, у вас есть? — Он даст чистосердечное признание, — спокойно сказал Холмс. — И мы с вами не поедем. — Не поедете? И улик нет? — всплеснул руками Лестрейд. — Вы же погубите мою карьеру! Холмс улыбнулся и промолчал. Я живо представил, что будет с инспектором без участия сыщика. Да, действительно погубит. Однажды, много позже, я спросил Холмса — почему именно Лестрейд? На что мой дорогой друг ответил: «Как это ни странно, из всех идиотов Скотланд-Ярда этот раздражает меня меньше всего». — Вы справитесь, инспектор, — подбодрил я приунывшего бультерьера. — Все, доктор, идемте. Мы свою миссию выполнили и заслужили хороший ужин. На Лукаша полюбуемся по свою сторону решетки… ну, или в морге. Смотря, какую прыть разовьет доблестная полиция. Мы вернулись к кэбби, который решил дождаться щедрых господ, и резво покатились на Бейкер-стрит. Есть хотелось зверски. *** Мои вещи должны были доставить в новый дом сегодня днем, пока я встречался с Холмсом в подземке, поэтому я уже предвкушал, как переоденусь в чистое — а сначала, пожалуй, приму ванну. В прихожей было темно, и я не сразу разобрал в смутных очертаниях дома собственные чемоданы, оставленные прямо перед дверью. Не заметил этого и Холмс. В ту самую секунду, когда было уже поздно предупреждать, я вскрикнул «Холмс!» и сыщик кулем рухнул на неожиданное препятствие. — Ааа! — глухо простонал он, скрючившись на полу. Похоже, удар пришелся аккурат на его больной бок, про который я, признаться, уже успел забыть. И он, видимо, тоже. На шум выбежала немолодая женщина в строгом старомодном платье и, ничего не спрашивая, зажгла в прихожей свет. — Господи, как больно, — прокряхтел с пола сыщик, щурясь от яркого света. — А, домомучительница… Ватсон, знакомьтесь — наш надзиратель, миссис Хадсон. Мы обменялись скомканными улыбками, после чего дама сказала: — Давайте-ка поднимем его. Вдвоем мы поставили сыщика на ноги. Он все еще не мог разогнуться, поэтому дальнейший диалог шел поверх его плеч: — Я доктор Ватсон, здравствуйте. Если вы не против показать мне, где тут моя комната… — О, так это вы переезжаете к нам! — обрадовалась она, искренне улыбаясь. — Как славно. У меня уже не хватает нервов следить за этим ребенком. — За ту плату, что вы заломили, могли бы и не жаловаться, — хрипло заметил Холмс все из той же позы. — Мне нужно на что-то жить, мистер сыщик! А содержать квартиру в центре Лондона ой, как недешево! — Да за такие деньги мы могли бы и Букингемский дворец снять… Куда вы деньги деваете? Засаливаете на зиму? — Он всегда такой? — уточнил я у хозяйки. Бедняжка закатила глаза, мол, лучше не спрашивайте. — Нам наверх, — только и сказала она, и вместе мы довели Холмса до его комнат. — Теперь вон та — ваша, — пояснила миссис Хадсон, когда мы сгрузили Холмса в кресло. — И за тот бардак, что здесь творится, ответственна не я. — Это творческий беспорядок, — пробормотал Холмс еле слышно. Кажется, он собирался отключиться. — Спускайтесь потом, доктор, я накормлю вас, — шепнула мне хозяйка и поспешила удалиться. Я сбегал вниз, тщательно вымыл руки, принес саквояж и кувшин кипяченой воды с кухни, и пошлепал сыщика по щекам, чтобы тот очнулся. Он был в сознании, просто ужасно хотел спать. Силы покинули его так внезапно, будто он несколько дней бодрствовал. — Эй, очнитесь. Раздевайтесь. — Что, вот так сразу? — пробормотал он, не открывая глаз. — Даже не поужинаем? Мне пришлось самолично стянуть с него грязное шмотье, в котором он ходил весь день, и все это, конечно, под его пошловатые шуточки. Разумно рассудив, что раз шутит — то будет жить, я опустился перед ним на колени и взглянул на его бок. Под грязной, мокрой от крови повязкой была определенно не «дурацкая царапина», как Холмс изволил выразиться. Я снял гадкие бинты и промокнул рану влажным тампоном. И не смог удержаться от гневного возгласа: — Холмс! Вы в курсе, что у вас огнестрел в боку? — Да. Я поднял на него глаза и столкнулся с его взглядом из-под опущенных ресниц. Его голова была откинута назад и со стороны могло показаться, что он спит. Но колючие искорки карих глаз впивались мне прямо в лицо. — Начнется заражение, и вы умрете, — пригрозил я, снова переключаясь на рану. Никаких важных органов задето не было; пуля прошла по касательной, оставив глубокую борозду. Но из-за того, что рану плохо обрабатывали и долго не меняли повязку, бок начал воспаляться. Я коснулся лба Холмса тыльной стороной ладони. Уже закрывший глаза сыщик вздрогнул. Температуры, слава богу, не было. Просто нужно продезинфицировать и наложить новую повязку. Я старался действовать максимально осторожно, но все равно Холмс несколько раз вздрагивал от моих прикосновений. Глаза его были плотно закрыты. За работой я бегло оглядел его: все тело (по крайней мере верхнюю часть, что была обнажена) покрывали многочисленные шрамы. Большие и маленькие, длинные и круглые, аккуратные и небрежно зашитые. Меня посетила странная мысль, что любимое занятие Холмса состоит вовсе не в расследовании преступлений, а в проверке самого себя на прочность. — Не надо на меня так смотреть, — сказал Холмс. Я не заметил, когда он начал наблюдать за моими действиями, но голос его был странным. Видимо, давно. — Вы человек-катастрофа, — ответил я, принимаясь за бинты. — Сядьте ровно, пожалуйста. Сыщик выпрямился в кресле, позволяя мне намотать вокруг его талии слой бинтов. По его коже пробежала россыпь мурашек. Что ж, это было лучше, чем если бы он морщился от боли. Он все еще был чумазым, и я намочил еще один тампон, чтобы привести его в порядок, но моя рука была жестко перехвачена. — Я сам, — Холмс смотрел мне в глаза ровным взглядом. — Спасибо за заботу, доктор. Идите, отдыхайте. — Выгоняете? Ну, ладно. Я поднялся на ноги, собирая саквояж. С кухни одуряюще вкусно пахло. — Я принесу вам поесть, не вставайте. Его слова догнали меня уже у дверей, но я все равно услышал: — Я рад, что вы здесь, Ватсон. Обернувшись, я посмотрел на него и кивнул. — Я тоже, Холмс. Я тоже… P.S.: Горан Лукаш оказал активное сопротивление при задержании и был застрелен. У него были русые волосы и правильные, неприметные черты лица. Строительство станции «Тауэр-Лондон» со смертью Гроува затянулось и было завершено лишь в 1882 году. Два года спустя по техническим причинам станция была заморожена и на моем веку больше никогда не функционировала. Холмс слушался своего домашнего врача и быстро шел на поправку… ____________________________ * Лондонский метрополитен (история): https://yandex.ru/turbo?text=https%3A%2F%2Fpikabu.ru%2Fstory%2Fistoriya_londonskoy_podzemki_6071478 ** Гилберт и Салливан: https://yandex.ru/turbo?text=https%3A%2F%2Fru.wikipedia.org%2Fwiki%2F%25D0%2593%25D0%25B8%25D0%25BB%25D0%25B1%25D0%25B5%25D1%2580%25D1%2582_%25D0%25B8_%25D0%25A1%25D0%25B0%25D0%25BB%25D0%25BB%25D0%25B8%25D0%25B2%25D0%25B0%25D0%25BD *** Силлак (ирландское мужское имя) — дословно «яркоголовый»