Epic fail

- Глеб, ты должен мне помочь. Думаю, я гей. Фил Ричардс, американский интерн и просто хороший парень, со стоном прикрыл глаза и побился лбом о зеркало. Репетиция не шла дальше пары фраз, которые он повернул уже и так, и эдак, а время поджимало - пора было бежать на работу, иначе Быков спустит с него шкуру за опоздание и оставит на ночное дежурство. Фил снова посмотрел на свое отражение, обреченно покачал головой и пошел собирать сумку. Это бессмысленно. Романенко после таких слов сначала обсмеет его, расскажет об этом всей больнице, а потом пошлет куда подальше. Хорошим друзьям и коллегам по работе такое не говорят. Все началось с того, что Джессика, его возлюбленная, посредством фейсбука и твиттера сообщила Филу о разрыве их отношений. Конечно же, сослуживцы поняли, насколько тяжело для американца переживать эту новость в одиночестве, поэтому через максимально короткое время почти весь медперсонал дружно сочувствовал заграничному интерну. Учитывая, что Фил еще не вполне простил Быкову распространение сведений о его отцах-геях и оскорбительные шутки, воспоследовавшие за этим, американец честно пообещал себе на несколько дней прикинуться глухим и тупым (что, по мнению того же Быкова, у него получалось лучше всего), и не реагировать на подколы коллег, дабы совсем не сбрендить от переживаний. Чего у него, конечно, не получилось, потому что добрая душа Глеб Романенко в компании с не менее добрым и отзывчивым Семёном Лобановым предложили решить проблему по-мужски. То есть, нажраться и найти Филу бабу - чтобы забыть двуличную Джессику и не поминать ее всуе. Фил до сих пор не понимал, что именно случилось не так. Либо загадочные русские души в лицах Романенко и Лобанова подсунули ему паленую водку, либо девица, что обокрала их с Глебом после пьянки усугубила воспоминания о мерзавке Джессике, но процедура по излечению Фила от привязанности и обретение свободной жизни была не только провалена с треском, но и дала побочные эффекты. Потому что лежа на диване в ординаторской и вороша в мозгу прошлое, Фил совершенно внезапно для себя понял, что он гей. Озарение было подобно грому среди ясного неба. Фил застыл со стеклянным выражением глаз и чуть приоткрытым ртом, каким его и обнаружила Варя, не слишком хороший врач и очень хорошая девушка. Долго ли, коротко ли, но Варин отчаянный поцелуй, которым она собиралась привести Фила в чувства и вернуть ему настоящую мужскую ориентацию, лишь усугубил положение. В ужасе и отвращении шарахнувшись на другую половину дивана, Фил увидел ошарашенное выражение лица девушки, и понял, что ему пиздец. - Боже, какая гадость! - выпалил он, утирая губы. - Что?! - вспыхнула Варя, судя по лицу собираясь тут же уйти в монастырь. Фил в ужасе замер, поняв, что сказал это в слух. - То есть, я хотел сказать... - "Боже, какая гадость!" радостно пропел ему в ухо чертик слева. - Я представил, что целуюсь с мужиком! Ужасно! Я не гей, - выкрутился ангел справа. Филу хотелось провести рукой по взмокшему лбу, но он удержался. Такого эпик фейла с ним не случалось... черт возьми, да с ним только эпик фейлы и случаются! Американца озарило снова. Всегда, со всеми девушками у него было что-то не так. С одной было неприятно целоваться, на другую у него вставал через раз, а Джессику всегда хотелось развернуть и... Fuckin' shit! Фил постарался выровнять дыхание и даже подвинулся поближе к Варе, как и она к нему, чтобы у подруги не возникло подозрений. "What a wonderful day", подумал он, косясь на Варю и неестественно улыбаясь. "Fuck this all." *** - А, явился, интурист хренов! - радостно поприветствовал его Быков, едва Фил переступил порог ординаторской. - У нас что, для заграничных имбецилов ввели новые правила?! - Андрей Евгеньевич, простите за опоздание... - начал Фил, но Быков не дал ему договорить. - Рабочий день начался две минуты назад! Остаешься на два ночных дежурства - и не вздумай мне спать, плод голубой любви! Я слежу за тобой. Быков с чувством глубокого морального удовлетворения направился к двери. - Так что, если бы я опоздал на пять минут, вы оставили бы меня на пять дежурств? - возмутился Фил и тут же прикусил себе язык. Быков со злодейской улыбкой посмотрел на него, полуобернувшись. - Только из чувства крайнего умиления твоей наивностью и умственной недостаточностью вцелом, я сделаю вид, что не слышал последней реплики. Си ю сун, май стюпид френд. *** - Что не весел, нос повесил? - Фил стоял у кофейного автомата, пересчитывая монеты, когда рядом нарисовался Глеб Романенко с обычной усмешкой на лице. - Быков на ночные дежурства оставил, - ответил Фил, не прекращая отсчитывать двадцать рублей, а про себя добавляя "And I think, i'm gay. Can I kiss you to check?" - Не повезло, - посочувствовал Глеб. - Ну, ты не расстраивайся, день только начался - глядишь, к концу смены мы все к тебе присоединимся. Глеб дружески хлопнул его по плечу, немного задержав руку, и ушел, оставив Фила в позе просящего милостыню. Позабыв про свои подсчеты, американец обалдело ощущал побежавшие по телу мурашки от прикосновения коллеги, и теперь тупо пялился в пустоту. Парой секунд позже он вернулся к монетам у себя на ладони; пальцы его подрагивали. "That's enough. I need to do this foolish thing that I'd regret later" Он бросил мелочь обратно в карман и решительно отправился в ординаторскую. - Глеб... - Фил застыл на пороге, не решаясь продолжить. Романенко был не один, а в компании Лобанова. Филу не хотелось посвящать и его в этот бред. - Ну, чего замер, Филь? - Глеб ласково ему улыбнулся и широким жестом предложил зайти. - Будь как дома. - Глеб, могу я с тобой поговорить? Наедине. - Фил выразительно уставился на Семёна. - Я не понял... - Лобанов даже не думал уходить с дивана. - Это че щас было? Глеб с интересом разглядывал Фила. - Семён, я прошу. Это никак не связано с тобой, просто это очень... личное, - Фил упрямо смотрел Глебу в глаза, надеясь, что он все поймет и прогонит Лобанова. - Сём, иди покури, нам тут поговорить надо, - наконец выдал Романенко, не прекращая улыбаться. - Я тебя догоню. - Фига себе, - оценил расклад Лобанов, поднимаясь. - На свадьбу-то позвать не забудете? Фил невольно вздрогнул, представив себе их с Глебом свадьбу - и Лобанова шафером. Решив, что чем быстрее он начнет, тем быстрее все это закончится, Фил, едва за Лобановым закрылась дверь, уселся рядом с Глебом и выпалил: - Глеб, мне нужно проверить на тебе одну вещь. Только, пожалуйста, скажи, что не будешь меня потом ненавидеть, просто здесь ты мой лучший друг и я не хочу тебя разочаровывать. - Ты хоть скажи, чего надо, а то я, кажется, что-то не то сейчас подумал... - медленно проговорил Глеб, машинально чуть подаваясь назад. - Боюсь, ты подумал все правильно, - Фил посмотрел ему прямо в глаза и от этой решимости у Глеба по спине пробежал холодок. - Глеб, я думаю, что я гей. Пожалуйста, мне нужно тебя поцеловать, чтобы убедиться или опровергнуть это. - Фига себе! - Глеб уже основательно забился в угол дивана. Судя по тому, что он начал говорить, как Лобанов, таких предложений ему раньше не делали. - А если ты убедишься, что ты гей, можно мы не будем звать Лобанова на свадьбу?! Они засмеялись, но до Фила скоро дошло: Глеб думает, что он шутит. - Глеб. Я серьезно, - покачал головой американец и умоляюще посмотрел на друга. Романенко подавился смехом. - Филимон, даже не думай. - Я действительно не знаю, что делать, мне кажется, что я всю свою жизнь жил неправильно. Недавно Варя пыталась доказать мне, что я не гей, и - знаешь, что? - Что? - тихо спросил Глеб, нервно облизывая губы. Фил машинально повторил его движение языком, пялясь на рот приятеля. - Она меня поцеловала, а я в ужасе шарахнулся от нее. Мне было противно! Пришлось соврать, что я представил себе мужика! - Филь, мои соболезнования, но я-то точно не гей, - заговорил Глеб со своего конца дивана. - Так что извини. Найди кого-нибудь еще. Ричардс уныло уставился в пол. - Да. Конечно. Извини, что побеспокоил. Буду признателен, если ты не станешь никого посвящать в то, что случилось... Тишина возвестила о том, что в комнате он остался один. *** Оставшийся день до самого начала своего штрафного дежурства Фил старался провести так, чтобы не пересекаться с Романенко. Ему было неприятно, стыдно и еще он не мог смотреть на Глеба так, чтобы ему не мерещилось, будто тот снова облизывает губы. От этих видений американцу становилось как-то совсем уж неловко... Только поздним вечером, когда больница заметно опустела, Фил решился признаться себе, что, кажется, запал на приятеля. - I'm stupid asshole, - сообщил он швабре, которой возил по полу в попытках навести чистоту. - I lost my best friend... - Никого ты еще не лост, - ответили сзади. Фил резко обернулся и вцепился в швабру. В дверях стоял Глеб, в куртке и с сумкой на плече, в общем, именно такой, каким ушел из больницы полчаса назад в компании Семёна. Но теперь он был один. - Глеб... - Фил сжал несчастную швабру еще сильнее, будто она могла все исправить. - Прости, мне жаль, что я сказал то, что сказал. Пожалуйста, забудь, если можешь. - Ладно, чего уж там. Бывает, наверное, - Глеб несвойственно для себя мялся в дверях, будто решаясь на что-то. - Слушай, помнишь, ты говорил, что не хочешь меня разочаровывать? - Дааа... - протянул Фил, пытаясь уловить ход его мыслей. - Так вот. Мы же друзья, правильно? Ричардс кивнул. - Да отпусти ты эту швабру! - нервно взмахнул рукой Романенко, переминаясь с ноги на ногу. - Так лучше. О чем я? Ах да... Короче, я вроде как тоже не хочу тебя разочаровывать. Ты делился со мной многими личными вещами, мы пытались найти тебе девушку, пили вместе... один раз даже проснулись вместе. Они нервно хихикнули. Фил догадался: - То есть ты передумал, да? Романенко посмотрел себе под ноги, а потом на него и промолчал. - Глеб! - просиял Фил. - Спасибо, друг! - Но учти, Филя! - Глеб ткнул в его сторону пальцем. - Только друг! Ты понял? - Да-да, конечно, - Ричардс поднял руки, повинуясь, хотя каким-то краем сознания уже знал, что после уже все будет иначе. - И что бы ты сейчас для себя не узнал, это не изменится, усек? Я тебе не Джессика, чтобы никаких сцен и вообще... Об этом никто и никогда не узнает. - Да, - кивнул Фил. - Я понял. Никто и никогда. Спасибо. - Еще не за что, - Глеб неуверенно приблизился к нему. - Если ты еще не передумал, то я уже почти, так что советую поторопи... Фила не пришлось просить дважды. Ему было не занимать уверенности и наглости, и еще некоторых весьма любопытных навыков. Глеб почему-то представлял себе этот поцелуй как что-то скользкое, противное, неуклюжее, исполненное взаимным отвращением, но оказалось, что Фил был вполне в состоянии заставить его забыть об этом. Что с успехом и делал. - Ну что? - спросил, как во сне, Глеб. Его щеки горели румянцем, а губы были влажные от поцелуев. - Еще не знаю, - ответил Фил и притянул его для продолжения. Его руки скользнули под рубашку Глеба. Романенко помедлил секунду и повторил его маневр, отчего у Фила снесло крышу и потяжелело в паху. Всего каких-то два слоя ткани отделяли его от заветной цели, когда комната вдруг взорвалась криками, смехом и вспышками. - Вот они, гомосеки наши родимые! Эвона как они время-то нерабочее проводят! - неистовствовал Быков, взмахивая руками и брызжа слюной. В ординаторской было полно народу, все хохтали и пытались заснять их с Глебом на мобильники. Филу показалось, что на ординаторскую внезапно обрушилось небо и все грехи человеческие каким-то неведомым образом списали на них с Романенко. - Нееееееееееет! - заорал Ричардс и проснулся. Полутемная ординаторская, забытая на полу швабра и ноющий от возбуждения член... Фил закрыл горящее от стыда лицо руками и застонал. Пожалуй, такого эпик фейла с ним еще не случалось. - Твою мать!!!