Переживания Аманды Янг

Приходя в сознание, я слышу чей-то голос. - Поняла ли ты ценность жизни, Аманда? Этот голос был живой, не тот, что записан Джоном на старые плёнки диктофонов. Я слышала эхо, отдающееся об холодные стены и мокрый до мерзости пол. Чувствовала чьё-то дыхание у себя за спиной, из-за которого по моему телу раздавалась небольшая дрожь. - Я спрашиваю тебя, нашла ли ты своё предназначение? Резкий свет ударил мне в лицо. По всей комнате зажглись люминесцентные лампы, осветившие кафельные потрескавшиеся белые стены. Их свечение, в тот момент, можно было сравнить с нимбом ангела, выжигавшим своим светом глаза грешнику. Но в этой богом забытой комнате грешник был только один. Очередная ловушка? Ржавый металлический капкан? Мой взгляд направлен в пол, голова словно забита сухой старой ватой. Мои глаза ловят чьи-то приближающиеся шаги. Медленно перевожу свой ошеломлённый взгляд всё выше. Лакированные чёрные ботинки, классические брюки, пиджак… Хоффман? Его взгляд, внушающий страх, был направлен прямо мне в глазной хрусталик и всё ближе он подбирался к моей прогнившей душе. - Игра окончена… Мой слух едва уловил тикающий на исходе таймер, как с криком я просыпаюсь в ледяном поту, ловя вопросительный взгляд Джона. - Ночные кошмары не дают мне спокойно спать уже вторую, мать его, неделю. С возмущением на свой организм обращаюсь я к Гордону. Хоть он врач-онколог, но может дать дельный совет. - Наши сны непременно связаны с нашей реальностью. О чём ты думаешь перед сном, Аманда? Ох, Лоуренс, лучше тебе не знать об этом, проговариваю я это у себя в голове. На следующий день я пыталась избегать встречи с Марком. Если я забуду его физиономию хоть на минуту, то может быть мне станет легче. Но Джон назначил нам встречу на новом заброшенном месте, дабы обговорить новую игру. Мне дико не хотелось туда идти, но жажда нового адреналина предстоящей игры взяла верх. Я не могла подставить Джона и оставить его наедине с этим мерзким двуличным типом. Выбросив шприц от морфия в урну, я взглянула на часы. О нет, я опять опаздываю, Джону это не понравится. На улицах в этом районе города работало лишь небольшое количество старых фонарей. Их яркий свет напоминал мне о вспышках фотоаппарата Адама. Ох, Адам, надеюсь тебе хорошо в ином мире. Проклятый дождь. Это ты плачешь, Адам? Позади меня, слышались чьи-то шаги. Моя рука в кармане штанов сжимала ржавый скальпель ещё крепче. Обернувшись, я увидела большого бездомного пса. Аманда, ты сходишь с ума. В тот момент я боялась каждого шороха, каждую каплю дождя, ударяющуюся об металлическую поверхность. Паранойя - мучительная вещь для эмоционального человека, кем я и являлась. Помню, как Джон учил меня не поддаваться чувствам и не только к жертвам игры, но и к себе самой. Чувства вины, сострадания, страха, обиды и прочие, выжигали во мне пустоту, но без них невозможно было существовать. Только так я ощущала себя человеком, только так я осознавала, что ещё жива внутри. Но вот Марк... Что от него осталось? Это не человек, а хорошо подготовленная машина для убийств. Именно то, что нужно было Джону. Большое заброшенное здание очень подходящее место для игр, ведь атмосфера в нём так и манила к себе убийц и разных извращенцев. Обвисший потолок, отсыревшие стены, скрипучие и грязные полы - рай для больных ублюдков. Войдя в новый обитель ужаса, я уже предвкушаю крики и страх новых мучеников. Поднимаясь по лестнице, я услышала, как Джон повышает голос на Хоффмана. Моя ухмылка так и лезет на лицо. Интересно, что натворил этот мудак в очередной раз. Кто-то из них ударил по столу, скорее всего это был разгневанный Джон, от чего стакан с жидкостью, стоявший там, пролился на пол. - Жертва должна осознать ценность жизни в последний момент! Это очень важно, детектив… Добравшись, я вежливо попыталась прервать речь Джона. Его строгий взор пал на меня вместе с холодным взглядом Хоффмана, от которого хотелось вколоть очередную дозу наркотика и по скорее забыть всё происходящее вокруг меня и моей реальности, которая, кстати, могла бы закончиться от передозировки, если бы не Джон Крамер - мой учитель, наставник, отец... А какую роль играет в моей жизни Хоффман? Коллега, который хочет исправить провинившихся людей или соперник, который хочет, чтобы я поскорее ушла на тот свет? Помню тот день, когда он сожалел, что мне пришлось проходить испытание вместо Ксавьера. Глубокая яма с грязными использованными шприцами – ад для любого наркомана… или рай? В той комнатке с мониторами компьютеров, они наблюдали за всем происходящем в здании. Я знаю, Хоффман с Джоном не хотели, чтобы так получилось. Мне кажется, Марк помог бы мне, будь у него возможность, засадив этому ублюдку свинцовую пулю в затылок. Или это просто глупое предположение, наполненное наивным мнением о том, что Хоффман всё же ко мне неравнодушен? - Прекрати, Аманда. Это ни к чему хорошему не приведёт. Заговорил мой внутренний голос, ну или морфий дал о себе знать. Мои раздумья прервал Джон, который в течение двадцати секунд пытался достучаться до меня. Выйдя из чертогов разума, я переспросила: - Какой план? Кто новый испытуемый? Ответа долго ждать не пришлось. Тень в углу комнаты начала со мной диалог: - Жертв будет несколько. Возможно две основных. Из этой тени, прихрамывая, с тростью вышел Гордон. Разговор был длительным, но как всегда интересным. Умная речь Джона, новые идеи Лоуренса, колкие шутки Марка – всё это делало день отличным до тех пор, пока Крамер не заподозрил меня в употреблении запрещённых мне веществ. Его наблюдение за мной так и говорило о том, что наказания мне не избежать. Во время нашего «заседания серийных убийц» я только кивала и отвечала на заданные мне вопросы, в основном смотрела в бетонный серый пол. Во время речи Гордона, я уловила шёпот Марка. Скорее всего, эта сволочь меня и сдала Джону. Ему не стоило труда отличить обычного человека от человека под кайфом. За двадцать с лишним лет работы в участке это стало для него привычкой. Мои стеклянные глаза, немного сбитая речь и координация меня подвели. Чёрт… Выходить из здания нужно было по одному, с запасных выходов и в разное время. Первым ушёл Гордон, так как он был медленнее всех по физическим причинам. Я предложила помощь Джону, так как он чувствовал себя в последнее время всё хуже, но перед уходом отказался, дав понять, что он разочарован во мне. А все мои бессмысленные оправдания были пустым звуком для него. Мы с Марком остались одни в небольшой ничем неприметной комнате, за исключением ободравшегося постера с Мэрилин Монро на стене и рядом стоящего железного шкафчика с журналами девяностых годов. Его присутствие напрягало, так как мы застряли здесь ещё как минимум на двадцать минут. Он сидел на старом скрипучем стуле, который по непонятным мне причинам как-то выдерживал его тяжёлую тушу, читая при этом найденную тут пожелтевшую газету девяносто третьего года. Видимо здание очень давно пустует. Я стояла у окна с разбитым стеклом и смотрела на начинающийся дождь. - Я уйду последней. Прервав тишину, смотрю я на детектива. Он, ничего не ответив, дальше продолжил изучать этот клочок бумаги. Предположим, что это был положительный ответ, Марк. Спустя пять минут я слышу его голос: - На твоём месте я бы не стоял здесь. Отойди от окна, Аманда. В приказном тоне сказал Хоффман. Чёрт, он прав. Хоть это и окраина города, но предусмотрительным нужно быть всегда и везде, особенно в нашем деле. Одна малейшая ошибка и наши труды будут напрасны. В свою очередь я села на прохладный пол, облокотившись спиной к стене, слегка согнув ноги в коленях. Время шло медленно и мучительно, но тишина была намного лучше, чем слышать жутко спокойный тембр голоса Марка. Это не тот человек, который будет говорить с тобой на свободные темы, и беседовать о проблемах в жизни. Только лишь в деловых вопросах он был заинтересован. На улицах города уже была полночь. Взглянув на часы, Хоффман не спеша направился к выходу, как тут его остановил мой вопрос: - Зачем ты так со мной, Марк? Он остановился у прохода двери, успев слегка скрыться за ним. Я не хотела его спрашивать об этом, но наша вражда должна была рано или поздно закончиться. Я устала от необоснованно плохого отношения ко мне. Мне нужно было узнать хотя бы причину появления этого всего. – Ты лишняя, Аманда. Он развернулся ко мне лицом и продолжил: - Ты ничтожество, которое не умеет себя контролировать. Ты просто раздражаешь меня одним своим жалким видом. Другого ответа я и не ждала. Найдя какую-то маленькую дощечку рядом с собой, я попыталась кинуть её в лицо Марку. Но, в силу своего состояния, промахнулась, попав ей по бетонной стене. Стоило ли продолжать этот разговор? Определённо нет. Мы посмотрели друг к другу в озлобленные глаза на пару секунд и Марк, не задерживаясь, поспешил к выходу. Во мне проснулись неприятные эмоции и чувство ненависти к себе. Мне было больно и слёзы сами по себе проявились у меня на глазах. Я долго рассматривала металлический скальпель у себя в руке. Не осознавая своих действий, я незамедлительно нанесла себе с десяток глубоких порезов по всему телу. Это всегда успокаивает, но чревато попаданием в больницу, в крайнем случае - в могилу. Наблюдая за тем, как я истекаю кровью, мне казалось, что моя душа очищается, и я снова становлюсь прежней непорочной Амандой. Ещё немного посидев с окровавленным скальпелем в руках, я решила изучить здание и просто немного прогуляться. Насколько мне было известно, это место хотели перестроить в начальную христианскую школу, но видимо теперь это дом для бродяг и притон для наркоманов, судя по количеству шприцов для инсулина, разбросанных по углам. Какая ирония, ведь теперь тут будет исправительная школа имени Джона Крамера. Через некоторое время я нашла на третьем этаже дверь с вывеской "Библиотека". Обнаружив среди шкафов и разбросанных книг старый матрас, из которого торчали ржавые металлические пружины, я подошла к нему. Видимо здесь был чей-то ночлег. Надеюсь, что в ближайший месяц он никому не понадобится или кто-то станет случайной жертвой кровавой игры. Мне не хотелось уходить, поэтому этот матрас стал для меня ненадолго вторым пристанищем. Накрывшись своей курткой, я сомкнула глаза и уже через пару минут видела очередной кошмарный сон о том, где меня разрубает на две части титановый маятник, сооружённый Хоффманом.