fuckin' hate

У Наруто острое чувство, будто сейчас его тянут глубоко под воду, а сердце изнутри сгорает дотла. Он мог поклясться: его глаза, которые видели лишь адское мерцание огней, буквально тлели. Больно ли ему, или же в последствии регулярных истязаний и пыток уже перестал в априори чувствовать хоть что-то — не понимал. Лишь его изувеченное тело всё больше и больше содрогалось, когда в очередной раз вводили какую-то сыворотку. Со временем Наруто с каждым новым вдохом всё сильнее неосознанно желал никогда больше не чувствовать себя живым. Хотя что уж скрывать. Поначалу неосознанно, а потом сознательно признал это чувство. Негодовал. Сильно, ведь он даже после всего пережитого какого-то чёрта всё ещё ощущает эту ересть. Гадкое чувство гадкой жизни. А Данзо лишь всё больше бесился и зверел, когда в который раз его эксперименты не увенчались успехом. Он со всей возможной злобой смотрел на истерзанного Наруто и никак не мог понять: что же делает не так? Почему он не может вытянуть с него силу Кьюби? А старейшины в это время всё более озадаченно мотали головами. Забавно ведь вышло: такой план придумали, а он полетел ко всем чертам. Но Узумаки предельно восхищён! Ведь, ох, как же это было умно: воспользоваться ситуацией, когда двенадцатилетний мальчишка пытался догнать Саске и вернуть того в Коноху, перехватить его и объявить всем, что Наруто Узумаки мёртв. Как же наверняка сильно выло желание Данзо получить силу и власть, что он пошёл на такое. Чрезмерное и непоколебимо сильное. И правда, у каждого свои пороки. Желание власти — его. Данзо планировал всё сделать быстро. Хотел вытянуть силу Кьюби. Но не вышло ни в первую попытку, да и ни в какую последующую. Он использовал уже абсолютно все возможные манипуляции и способы. Но всё только ещё больше усугублялось, а пути назад не было. Это так нелепо и парадоксально, что, раздумывая над этим, Наруто заливался издевательским смехом, от которого его истязатели приходили в бешенство. Ведь старейшины и Данзо даже подумать ранее не могли, что их замысел с треском провалится. Но в то же время они даже не желали задумываться, что загубили судьбу одного человека. Одного маленького мальчика, который всего лишь хотел сделать свою жизнь счастливой. Им ещё долго предстоит осознавать, какой высокой ценой им придётся заплатить за всё, что они совершили. — Если так ничего и не выйдет, переведём его в тюрьму. Там работают лишь мои люди, так что никто лишний об этом не узнает, — этот план, придуманный Данзо, ещё больше повеселил блондина. Личность Наруто ещё не сложилась прежде и не выкристаллизовалась сейчас. И это было наиболее пагубным для него. Несформированное сознанное — самое хрупкое, что есть в человеке. Оно ещё слишком податливое и слишком невесомое. Что для него реальность? Прошлое или нынешнее? Какую же реальность в нём породило его застывшее в неустойчивой форме сознание, подвластное некому случаю и раскладу событий? К сожалению, оно больше не сплетало воедино все чувства в памяти: оно обвивало лишь самое дрянное и гиблое. Лишь самый гнусный опыт. Но теперь всё это — часть него. Неотъемлемое и разрушительно роковое. И так изо дня в день его глаза жгли от горячих и призрачных слез. Отчаянно и мерзко. Он ощущал, будто эти слёзы превращались с стекло. Режет больно. Слишком горько. После очередных истязаний Наруто воет от тошноты и выблевывет какую-то непонятную жидкость со сгустками крови. Он так же судорожно закрывает глаза на то, что с каждым разом рвотный рефлекс стаёт всё больше, а еда никак не хочет проглатываться. Он жутко трясётся, не понимая даже от чего. От дикого холода или же от страха?.. Наруто никогда раньше и представить не мог, что почувствует такой сильный страх. Он уничтожал его не меньше, чем тот же Данзо. Такими темпами Наруто больше года прожил в полнейшем мраке. Это было будто погребение заживо, где он видел только тьму, слышал лишь голоса Данзо и старейшин, а чувствовал всё время тотальную боль и жуткие приступы. Чувство внезапного удушья не покидали его до сих пор. Да и не покинут уже никогда. Это навсегда останется с ним. Он всю оставшуюся жизнь будет вспоминать, как же нелепо и жестоко мгла темницы образовалась перед ним, заставив забыть, что когда-то грезил о мечтах и полётах высоко над землёй и прошлым. Почти год его мучали и пытали. Почти год он жил в ужасающем кошмаре. Но резко всё прекратилось. Внезапно, как снег, выпавший цветущей весной. По ощущениям как пламя. Обжигающий дотла каждую частичку тела и нагой души. И кажется, будто бы вот-вот упоение жизнью должно снова придти к нему, как долгожданный и давно не виданный гость. Но Наруто сыт. Полностью: до самоистязания и кровавого крика. — У них даже ничего не вышло, сколько они ставили на мне опытов, все они не привели ни к чему… — Наруто шепчет жутко, а голос будто был материей и обжигал в этой кромешной темноте. Жуткая аура и немигающие безумные глаза — это всё стало им. — Они поплатятся, — кулаки сжимались с чрезмерной силой, и складывалось впечатление, что вот-вот треснут наручники, которые сдерживали его чакру. — Они все сдохнут… — опущенная голова немного пошатывалась из стороны в сторону, будто бы в такт какой-то медленной музыке, играющей в голове Наруто. Кожа бледная, глаза алые, а вырывающийся хохот дикий и невыносимо пугающий. Никто бы сейчас не смог заставить себя даже подойти к нему. И когда его перевели в тюрьму ко всем возможный преступникам и нукенинам, он лишь плотоядно улыбнулся. Простое слово «повеселимся» ещё очень долго витало в головах преступников, которые услышали это в день, когда Наруто перевили к ним.

***

Последние пару лет в тюрьме ему снятся сны, в которых он видит радость и чувствует тепло. А звучащий во сне смех заставляет упиваться этим моментом, будто впервые попробованным алкоголем. Забавная аналогия, придуманная самим Наруто. Но немудрено, что такие сны всегда превращаются во что-то жуткое. Так всегда. Абсолютно всегда то тепло и смех искажаются криками, воссозданием одиночной камеры, тюрьмой и голосом Данзо. И он просыпается. Первые секунды Наруто отчаянно пытается не дать себе разреветься и заглушить вытеснявшуюся наружу отчаяние. Но внезапно его выражение лица меняется, а губы искривляются в усмешке. Теперь уже смех звучит по-настоящему. От самого Наруто. Но не радостный и тёплый, а истерический и неконтролируемый. Смех почти что безумный. Хотя зачем уж темнить, здесь ни к чему слово «почти». Этот кошмар, от которого Наруто не может вырваться, способен поглотить всех, кто станет на его пути. Всех, кого Наруто ненавидит, и всех, кого он когда-то любил. Когда-то. В прошлом, когда для него ещё было возможным найти в себе любовь. Прекрасное чувство, которое так же прекрасно ранит и губит. Это похоже на ад. Почти что романтично.