Неважно

Не хочу говорить об этом

Если быть совсем искренними, ты и правда избегал этой темы. Подавляя собственные мысли, потому что со временем у тебя появилась отвратительнейшая привычка ругаться с самим собой, и ты не замечал, как это выходило наружу. Ты не хотел, чтобы кто-либо знал. Ты намеренно игнорировал тот факт, что все вокруг знали. Притворяться было так просто: кривить лицо на каждое упоминание, словно тебя это не касалось, скрипеть зубами, когда кто-то другой делился воспоминаниями. Ты так хотел верить, что тебе было безразлично, и всё же, одного мимолетного взгляда на шрам на безымянном пальце было достаточно. Достаточно, чтобы вспомнить, и вновь заставить тебя сгорать изнутри.

Я просто чувствую себя неважно

«Неважно», на самом деле, едва ли описывало твои чувства. «Неважно» было неуловимым, ничтожным словом, чтобы описать колючую дыру, что заменила тебе сердце. Ты говорил, давно-давно, что у тебя «Сердца в наличии не имелось», но каждая буква в этой фразе рассыпалась в прах, была разорвана тигриными когтями и на её месте появилась тихая «У меня есть сердце. Оно принадлежит тебе», которую ты бережно хранил глубоко внутри и никогда не произносил вслух. Никогда не говорил её тому, кому она предназначалась. А стоило бы.

Даже когда ты рядом, всё не так, как я хочу

Истёртый кусочек бумаги с единственным словом. Потускневший серый галстук с двумя зажимами, стёртыми настолько, что их насыщенный красный и синий было уже не узнать. Фотография с осыпающимися краями на вздувшейся от воды бумаге. Всё, что от него осталось, любовно разложенное на белых простынях, к которым не позволялось прикасаться. Твоя спальня была единственным местом в квартире, куда Гин было запрещено входить. Она не просила объяснений, она знала, что ты всё равно не станешь. Ты раскладываешь свою постель каждый день, и каждый же день ты спишь на полу, свернувшись на одном из двух футонов, сжимая подушку до побеления костяшек — пока твои уставшие от слёз глаза не закроются, и ты не уснёшь. И ты всё еще отказываешься поверить, что когда ты проснёшься, второй футон будет также холоден.

Ты хочешь быть лучшими друзьями, но у меня есть идея получше

Скажи, почему ты молчал? Всегда молчал. У тебя было столько шансов сказать, но ты не сделал этого. И как теперь эта вина, навсегда поселившаяся в тебе, словно удавка, сжимающаяся на твоей шее. Принесшая гораздо больше боли за один раз, чем твоя болезнь за всю жизнь. — Мы словно бы друзья, — улыбался он, но ты не смог увидеть как треснула его вечная маска радости, зияя пустотой разочарования. — Я бы хотел, чтобы мы вот так сразу… Ты ведь почувствовал, как твое сердце сжалось, когда он произнес это. Ведь ты хотел куда больше, намного больше, ты хотел переступить черту «друзей», и всё же, ты закатил глаза, бросая: — Ты — не мой друг. Мы едва ли партнеры. Кого ты пытался обмануть? Себя? Его? Ну, и как тебе чувство вины?

Спишь совсем рядом со мной, но ты ведь никогда не будешь спать со мной

Скажи, насколько красив он был, когда вдруг появился рядом? Такой же яркий и счастливый, как и всегда. Он раскрыл рот, чтобы сказать что-то, но ты не слышал его. Как и раньше — ты ведь всегда игнорировал всё, что он говорил, если это не касалось тебя напрямую. Ты бросился к нему, чтобы коснуться — худшее решение — и он исчез в доли секунды, стоило тебе лишь моргнуть. — Подожди-! Он исчез, а ты остался стоять на коленях с рукой, протянутой в никуда. Скажи, как легко тебе стало на душе, когда он снова появился, почти сияя в лунном свете, прорывающемся сквозь задёрнутые шторы? Ты был так осторожен, протягивая руку к нему, пытаясь коснуться. Он не сдвинулся ни на дюйм, улыбаясь также ярко, как и раньше, но твоя рука прошла сквозь него. — Ацу- И снова исчез. Ты научился беззвучно дышать, держать рот на замке и лишь смотреть на него, слегка сияющего в лунном свете. Он никогда не покидал своего места. Он двигал губами, безостановочно, но ты не мог услышать его слов. Лишь отдаленное «прости», что ты читал по губам, звенело в ушах сиреной. Скажи, насколько счастлив ты был, когда в ночь полнолуния ты подскочил на месте, вырывая себя из единственного повторяющегося кошмара, и тебя обнимали теплые руки, сжимая так крепко, как никогда и никто. Ты сперва подумал, что Гин-таки нарушила запрет и ворвалась в комнату, устав каждую ночь слышать твои крики. Это был он. С грустной улыбкой, такой тёплый, и ты не мог поверить своим глазам, уверенный что всё еще спишь. — Не бойся, Рюноскэ. Я рядом. Ты моргнул сотни раз, но он не исчезал, пока утренние лучи солнца не озарили комнату.

Хотя бы ты в моей голове

— Акутагава-кун, он умер. — НЕТ, ОН ЖИВ!

***

Акутагава Рюноскэ, Носитель способности #C6380 Смертельно опасен, Уничтожение при первой встрече Психогенные галлюцинации