Солнце и Луна: Два демона, что защищают этот мир

***

3-е лицо

      Неделя тренировок и отдых с друзьями. Наруко и Саске тренировались ночью, утром и днем. Вечером они гуляли с друзьями, да и спали. За все время, что они провели в Конохе одни, без отца, они старались не встречаться с Полицией Конохи, и вообще с Намикадзе. Ибо те слишком какие-то пронюхавшие. Слишком много чего хотят знать, да и понять.       Настал ещё один очередной день, для кого-то это облегчение, ведь сегодня выходной, воскресенье, а для кого-то неотъемлемое занятие в тренировке. Два ребенка с утра пораньше уже на полигоне, тренируются во всю. А дети ли это? Их движения грациозны. Они словно танцуют, каждый пытается взять верх над этим «танцем».       Ветер завыл незамысловатый мотивчик. Блондинка встала ровно, выдыхая воздух, и вдыхая новый, чистый, полезный. Её голубые глаза невольно стали ярче, а зрачок стал продолговатым. И только ветер понимает, что происходит. Закружив танец с листьями, он начал трепать её длинные шелковистые волосы. Девочка, не боясь этого ветерка, поддалась ему, позволяя себя обследовать, лучше узнать.       Мальчик, что стоял напротив, наблюдал за ней. Его черные, словно тьма глаза, немного сузились. Словно он кот, который ждет подходящего момента. Его иссиня-черные волосы невольно растрепались, делая вид брюнету ещё милее. Сжав кулаки, он начал мотать чакру по своему телу. И как только чакра пришла к нужному свойству, она начала вылезать наружу в виде голубой молнии. Она словно живая, перемещалась по телу хозяину, защищая того и оберегая. Ухмыльнувшись, он разжал кулаки, направил чакру в правую руку, там начала сформировываться воронка. Послышались удары грома, а потом птицы. Тысячи птиц. «Чидори» — техника высокого ранга, сильной стихии. Пацан держал руку возле ноги, не шевеля ею, или даже подавая знаки, что он будет делать.       Наруко услышала такую знакомую трель для своих ушей. Опустив голову немного ниже, она увидела Чидори. Молнии расходились в разные стороны, но при этом не трогая своего хозяина. Посмотрев в глаза Саске, она увидела азарт, такой манящий и игривый. Такой знакомый… теплый. Ответив на игру брата, она создала в правой руке Расенган. Синий шарик закрутился с большой скоростью, а звук был похож на свист, только это было не все, она хотела ещё. Добавив в технику стихию ветра, она подняла руку вверх, а возле голубого шара начали появляться лопасти мельницы. Шар, да и сами лопасти стали белого цвета. Ветер закружил возле блондинки, словно подчиняясь ей, признавая в ней хозяйку. Звук превратился в режущий, резкий, громкий. Расен Шурикен (Автор: Это правильное название, лично смотрела). Техника была огромна, больше хозяйки в раза два. (Автор: Кто забыл, Наруко и Саске шесть лет). Ухмыльнувшись, она начала готовиться запульнуть технику в противника.       Увидев ухмылку сестры, он ещё больше раззадорился. Его не смущала эта техника, ему наоборот нравится, что Наруко решила устроить настоящий бой, а не детский лепет. Ответив на ухмылочку, он активировал Мангекё Шаринган, добавляя в Чидори Аматерасу. Противники встали в стойку, превкушая этот поединок. Каждый готов кинуть техники, вот он, этот момент. Голубоглазка сорвалась с места, а брюнет за ней, приближаясь к сопернику, они готовы уже нанести удар… Взрыв!       Такой мощный, что землю потрясло… Только вот, кто же знал, что барьер не выстоит и сломается, выпуская всю энергию на Коноху… Черное пламя захватило территорию, начиная сжигать деревья, те, которые были зацепленным лопастями ветра. Дети стояли в центре огромного кратера. Раненые, в крови, но зато… улыбались. Наруко почувствовала, что барьер спал, и к ним кто-то с быстрой скоростью приближаются. Сила Биджу ей в этом помогает… быстро, словно пуля поняв, что они наделали и просканировав местность… Она поняла, что сюда бегут около пяти отрядов. Двое полицейских, один АНБУ, и обычные Джоунины.       — Саске, гаси огонь, валим от сюда! — Старший Но-Йоко быстро потушил черное пламя. Схватил свои вещи, и они побежали от туда. Взяв имото за руку, они переместились в дом. Совсем недавно, примерно вчера, они смогли осилить технику Четвертого, из-за которой он стал известен на весь мир. Хирайшин но Дзюцу. Для них эта техника стала спасительной уже сейчас, когда надо было давать деру.       Оперевшись о коленки, дети начали часто дышать, стараясь отдышаться. Только вот они забыли о главной проблеме сегодняшнего дня. Вернулся их отец…       — Что вы устроили?! — Крик донесся со второго этажа. Вздрогнув, они подняли свои головы вверх. Возле перил стоял отец, весь хмурый и серьезный. Походу волна и вправду была очень большой…       — Отец, ты вернулся — Улыбнувшись, Наруко попыталась изменить разговор в лучшую сторону.       — Я спрашиваю, что случилось? Почему я только что почувствовал вашу чакру? — Вернувшись домой, Курама думал, что его встретят дети, а потом они расскажут как дела у них и в Конохе, а придя в дом, он никого не обнаружил… И как только он хотел уже созывать детей, он почуял ЭТО.       — Прости мы заигрались, да и кто же знал, что барьер не выдержит. — Демон Лис нахмурил брови, прошёл в гостиную, сел на диван, глазами сказал сесть этим оболтусам напротив.       — Это смотря какой ты барьер ставила. И вообще, вас не кто не заметил? — Девятихвостый переживал, он боялся… Не за свою шкуру, а за них. Все-таки, если они спалятся, им придется свалить из Конохи.       — Мы зачистили свои следы, чакру уничтожили. Спасибо силе Биджу. — Лис выдохнул, облокотился об спинку стула. Начал ладонью тереть свое лицо.       — Вы меня так до инфаркта доведете. Я надеюсь, это все, что вы сделали за неделю. — То-сама положил ногу на ногу, сверху положил свою левую руку, а правую на спинку дивана. Наруко и Саске опустили глаза в пол. Курама взглотнул. — Что сделали? — В нервном тике проговорил он.       — Ну… — Протянула младшая дочь.       — Это я, отец. Меня взбесил учитель, да и сама Академия. По сей день не понимаю, что нам там делать, просто тратим свое время. Так вот, поспорив с учителем, я выиграл спор, и он нам разрешил посещать школу тогда, когда мы этого захотим, а обязательно должны приходить на самостоятельные и на контрольные работы. То есть, свободное посещение. — У красноволосого начал дергаться глаз, зрачки расширились, рот приоткрылся… Начал ржать!       — Ну вы и даете. И это только за неделю…ха-ха-ха! Вы все мои ожидания опровергли. Как и знал, что сидеть на попе ровно вы не будете. Но вы могли хоть месяц подождать… Эх, от Хокаге может прилететь…       — Не прилетит — Блондиночка улыбнулась — Саске сделала так, что Умино не скажет ничего Минато.       — Ты его убил! — Курама наклонился к детям. Те рассмеялись. Начали махать головой в знак отрицания.       — Нет. А жаль… Просто сказал, чтобы он не говорил, ведь спор он продул — Биджу пришлось с ними согласится, он кивнул.       — Все это время мы тренировались… Так что мы не вернемся в Академию! — Встав с места, твердо сказала маленькая Химе. Отец двух детей кивнул, посмотрел в глаза дочери.       — Я ничего против не имею… Вы и так все знаете. А времени у нас маловато, зная будущее. Так что будем возвращать ваши навыки и умения… Но в Академию все же надо ходить… Я хочу, чтобы вы стали самыми лучшими учениками за все года школы. Справитесь?       — Конечно, это будет очень легко, но ходить туда… — Саске сложил руки на груди. Начал смотреть в одну точку, словно справляясь со своей гордостью.       — А кто сказал, что вы туда будете ходить. На что нам клоны? — Лис ухмыльнулся. Брат и сестра посмотрели друг на друга. Ударились кулаками, сверху и снизу. Посмотрели на отца. Тот кивнул.       — Есть… Тогда, я согласна! — Маленькая блондинка начала прыгать на месте. Брюнет посмотрел на счастливую сестру, улыбнулся. Так он улыбался только своей семье.       — Согласен.       — Вот и хорошо, а теперь, кушать. Я голоден…       — Хорошо, я сейчас что-нибудь, да сварганю… Каге Буншин но Дзюцу!

***

В краю, средь гор и цветущих долин, Текла река, исчезая вдали. Прекрасней не было страны, Где рождались баллады и сны.

      Песня. Песня души и гармонии. Три брата, три сильных воина, что отец отправил сражаться.       Идя полесу, Наруко напевала эту песню. Эта легенда была её самой любимой. С самого детства, будучи ещё в том мире, старик третий напевал её ей. И вот сейчас она поет эту песню ветру, лесу и животным, что так похожи на неё саму. Не замечая никого и ничего, она шла вперед, ища то место.

В дорогу звал глас таинственных гор. Три сына там покидали свой дом. Один был горд, другой — упрям, А третий был сердцем смирён.

      Её распущенные, длинные волосы, которые доставали до колен, сейчас поддавались слабому ветру. Идя все дальше и дальше, она глазами искала то место, что так сильно любила. Она верила и надеялась, что тут, в этом мире, оно есть.

Слова Отца были грусти полны: «В любви моей вы росли, как цветы. Что ждёт вас там, в чужих краях? Да хранит вас молитва моя».

      Красное кимоно с длинными и свободными рукавами подалось ветру, начиная трепаться словно волны на воде. Красный балахон нежно облегал ручки и тельце девочки. Блондинистые волосы залезли на лицо, немного перекрывая такие красивые голубые глаза.

И звучало в ответ эхо горных вершин «Сохраните богатство души И любви нескончаемый свет».

      Идя по тропинке, она продолжала петь. Услышав такой красивый голос, деревья распахнули свои ветви, пропуская Наруко туда, куда она хочет. Она нашла. Она знала. Она верила. Улыбнувшись, она пошла дальше, к голубому озеру, что так чисто и красиво.

Прошли года, затерялись вдали. В краю средь гор и цветущих долин Встречал отец своих детей, После долгих разлук и скорбей.

      Маленькая принцесса никого не замечала, продолжая петь, радуя лес и ветер своим голосом. Разувшись, она зашла в голубое озеро, что так похоже на её глаза.

И первый сын возвратился домой: «Гордись, отец, я — великий герой. Вся власть моя, и в этом суть: На крови я построил свой путь». Второй принёс золотые дары: «Смотри, отец, я могу все миры Купить, продать и слёзы всех Превратить в серебро и успех.

      Маленькая Но-Йоко начала танцевать незамысловатый танец, словно пыталась забыть ту всю боль, что накопилась за эти несколько лет. Закрыв глазки, она начала кружиться не боясь упасть, как будто зная, что вода не тронет её. Возле блондинки начали собираться звери, которые не собирались выходить, а предпочитали остаться скрытыми. Как один гость, что стоял на большой толстой ветке дерева, облокачиваясь о него. Его короткие блондинистые волосы стали шевелиться, поддаваясь ветру, голубые глаза закрылись сами, словно стараясь оторваться от этой вселенной. И только слух обострился, стараясь запомнить каждое слово, каждый куплет этой песни. Юный шиноби полностью расслабился, сам того не замечая, давая себя поглотить этой атмосфере теплоты и уюта. Теплоты? Уюта? Да-да, именно этого. Хотя он сам не понимал почему уют. Ему легко и спокойно. За столько-то лет.

И звучало в ответ эхо горных вершин. Разменяли богатство души Ради славы и блеска монет. А третий сын на коленях стоял: «Прости, отец, я великим не стал. Смиренным был, врагов прощал» А отец с теплотой отвечал:

      Куплет за куплетом, движение за движением. Она остановилась, открыла глаза, улыбнулась:

«Душа твоя и добра, и чиста. И пусть богат ты и знатен не стал, Но ты хранил любовь мою. Я тебе свой престол отдаю!

      Наруко хотела уже заканчивать песню, но нутро Кицунэ подсказывало быть осторожной, приготовиться. Резко остановившись, она повернулась назад. Стало тихо, подозрительно тихо. Она только сейчас поняла, что все слушали её, даже птицы, но не это было главное. С помощью чакры хвостатых она прочистила лес на наличие посторонних и нашла. Это был парень, пацан лет тринадцати. Он стоял за толстым дубом, на ветке, чакра была знакомая, а это значит, что они уже встречались. Выдохнув, она крикнула:       — Выходи! Я Тебя заметила! —  Стоя в воде, она начала ждать ответ.       Услышав окрик, он встрепенулся, открыл глаза, стал серьёзным. Выдохнул, спрыгнул с дерева, начал выходить на свет. Как только он вышел из тени, он увидел богиню. Наруко Но-Йоко стояла по щиколотку в воде, её длинные, словно золото волосы летали словно лучики света. Это было очень красиво, а её красное кимоно подходило ей, обтягивая блондинке талию. Само кимоно было чуть выше колен, что было хорошо, не показывая своих интимных мест. Подняв свои голубые глаза, он встретился с точно такими же, только ещё светлее. Это завораживало, притягивало… дурманило. Менма словно увидел себя, только женскую версию. Эти усики, эти волосы, глаза… Все похоже. Только он парень, а она девочка.       Как только Химе позвала того, кто прятался, она увидела Менму Намикадзе, старшего сына Хокаге. Он был словно маленькая копия своего отца: у него были длинные, до плеч, растрепанные волосы, которые были золотистого цвета; его голубые глаза были словно небо, а усики-шрамики явно достались от Курамы. Парень был одет как юный шиноби: черные штаны, перевязанные бинтами возле стоп; черные сандали; майка-сеточка серого цвета и бежевая олимпийка с черными вставками; бандана Конохи на лбу; серый подсумок на правой ноге. Симпатичный, от девочек отбоя нет.       — Ты красиво поешь — Первый начал Намикадзе. Наруко со всей серьезностью смотрела на блондина.       — Зачем ты за мной следил? — Менма понял, почему на него смотрит так Химе, хотя сначала он удивился. Ведь такое серьезное лицо, да и в шесть лет. Но если подумать и порассуждать, то их отец мог такому научить.       — Прости, просто я люблю это место. Тут так красиво и спокойно, я прихожу сюда чтобы отдохнуть. Да и от фанаток отвязаться. А ты? — Наруко немного раскрыла свои глаза. Потом, опустила немного голову вниз, улыбнулась. Такую милую картинку парень долго будет вспоминать. Он немного покраснел, а потом улыбнулся, как и она.       — Можно сказать, тоже самое и у меня — Девочка начала выходить из воды. Выйдя на берег, она обулась. А потом пошла на зеленую травку. Присев, её глаза устремились на голубую гладь. Намикадзе-младший проследил за принцессой клана Но-Йоко, а потом сел возле неё.       — Не против? — Он смотрел туда, куда и она, стараясь не смущать девочку своим присутствием.       — Нет, все хорошо. — Наруко хотела сейчас просто посидеть, подумать, разузнать. — Менма, верно ведь? — Наследник Хокаге кивнул, посмотрел на собеседницу. — Почему у тебя полосочки на лице. Хотя у твоей семьи, причем ни у одного, их нет — Парень улыбнулся так, словно не знал, что ответить. Точнее, не знал, что ответить ей.       — Ну, это трудно объяснить, если честно. А у тебя почему? — Она повернулась к блондину. Их взгляды встретились, улыбнувшись, они рассмеялись.       — Потому что у папы есть усики — Чистым смехом засмеялась она.       Последующие четыре часа они сидели на зеленой травке, смотря на голубую гладь и разговаривали ни о чем…       Продолжение следует…