Солнце и Луна: Два демона, что защищают этот мир

***

Любовь к тебе — сильней всего на свете, Не нужно больше мне иных побед. Одна ты для меня лишь на планете, Тебя хочу беречь от разных бед! Я верность подарю тебе такую, Что многие увидят лишь во сне... Не надо от других мне поцелуев — С тобою лишь хочу пылать в огне!

***

POV Наруко

      Я, Обито и Саске стояли, облокотившись на перила. Легкий ветер трепал наши волосы, обдувая и освежая нас. Мы смотрели на Сакуру, она с улыбкой на лице смотрела на нас, при этом подмигивала брату. Ками-сама, ну почему Харуно настолько… несерьёзна! Она должна понять, что ни-сан давно занят, и ей ничего не светит! Ведь мой глупый брат начал встречаться с Хинатой. Да-да, они начали встречаться! Как представлю красное лицо брюнетки, так сразу умиляюсь.       Саске предложил ей встречаться только вчера, так-как она сдала экзамен на генина, она теперь считается совершеннолетней. Сама носительница сильного додзюцу — Бьякугана сильно изменилась. Она в штыки приняла все мои замечания, которые я давала ей очень давно. Так сказать, что бы завоевать сердце Лиса. Химе клана Хьюга, отрастила себе волосы, теперь её синее богатство достаёт ей до пятой точки, даже чуть ниже. В прошлом мире, Хината была всегда в тёплой одежде, сейчас же, она носит сеточную водолазку, поверх её фиолетово-белая кофточка, с рукавами три четверти, синие штаны «шаровары» и чёрные сандалии шиноби. Протектор листа она так же носит на шее. Хоть подруга и изменила свою внешность, но характер остался тот же, чему я бесконечно рада. Хина спокойная, добрая, рассудительная и умная. Так же ни-сан познакомил принцессу Хьюго с отцом, можно сказать, официально, что она его девушка. Папа долго осматривал носительницу Бьякугана, из-за чего мы подумали, что он её сейчас съест. Но этого не произошло, а Хина не упала в обморок. То-сан принял её радушно и со всеми распростёртыми объятиями. Брюнетке понравился наш папа, такой, спокойный и добрый. А мы выдохнули с облегчением. Но это было не всё… Саске пришло в голову рассказать ей все, ведь они пара и им нечего скрывать. Как только брюнет рассказал Хинате, что он Лис, и так сказать полу-Биджу, при этом их король, а наш папа — Кьюби-Но-Йоко, она просто улыбнулась и сказала «понятно». Серьезно! А где крики?! Бешенство и безумия! В конце-концов, она хотя бы поплакала для приличия. Но после этого её начал уважать не только наш то-чан, но и вся наша семья.       Но вот Сакура… я ничего против неё не имею, но она не подходит моему братишке. Слишком она вспыльчивая, крикливая, да и морально слабая. Она бы просто не смогла выдержать весь этот груз. Да и Учиха в придачу с Лисами, любят только один раз. Эх, я так счастлива за брата, потому что, он может быть с той кого любит, а мне, похоже, не дано.       — Что ж, Сакура, представься, — проговорил Обито и легонько улыбнулся. Сакура немного покраснела, проговорила:       — Можете подать пример, Сенсей? — Учиха потрогал подбородок, делая вид, будто задумался, а потом резко улыбнулся, начиная свой рассказ.       — Меня зовут Учиха Обито, двадцать семь лет. Капитан команды №0. Люблю свою семью и команду. Не люблю ложь и предателей. Мечта — Стать Хокаге, — закончил брюнет и сложил свои руки на груди. Кивнул головой, тем самым давая понять, чтобы начинала она.       — Меня зовут Харуно Сакура, мне двенадцать лет. Люблю, эм… одного мальчика, — она влюбленным взглядом посмотрела на Саске, а потом покраснела. Мда, будет тяжело, — Не люблю… ммммм, в принципе, такого нет. Мечта, ииии, — запищала она и закрыла лицо ладонями. Могу поспорить, у нас у всех появилось такое чувство, что она пришла в мир убийства только из-за моего брата. От чего становится неловко.       Немного нахмурившись, посмотрела на розоволосую, начала её осматривать. В принципе, сокомандница ничуть не изменилась. Как в том мире, как и в этом. Те же нежные розовые волосы. Зеленые, словно свежая трава, глаза. Мягкая улыбка. Маленький, прямой носик. Бледная кожа. Одета юная куноичи в красное платье с белыми вставками и с глубокими порезами. На ножках синие легинсы. И синие сандали.       — Приветик, меня зовут Но-Йоко Наруко, мне двенадцать лет. Люблю свою семью, команду и деревню. Не люблю предателей, обман и лицемеров, что так погружены в ненависть. Мечта — стать первой женщиной Хокаге! Цель — защитить всех и вся, тем самым привести мир во всем мире. И забрать ненависть всего мира, — как только я это сказала, Харуно открыла рот и вроде как минуты две его не закрывала. Мужчины же просто кивнули, понимая, что моя мечта и цель могут сбыться.       — Меня зовут Но-Йоко Саске, двенадцать лет. Люблю свою девушку и свою семью, — услышав про девушку, Сакура округлила свои глаза, а потом вроде как чуть не заплакала. Но Саске было плевать на её чувства, все-таки не зря его прозвали «Холодный Принц». — Не люблю почти все. Мечта — стать главой клана Но-Йоко. Цель — защищать дорогих мне людей, — парень закончил говорить, а потом и вообще закрыл глаза, наслаждаясь прохладой ветра и спокойствием.       — Что ж, вот и познакомились! Смысла не вижу проводить экзамен, так что сразу перейду к делу. Завтра встречаемся возле Резиденции в девять утра, не опаздывать! — сенсей взмахнул рукой на прощанье и исчез в белой дымке. Хех, показушник!       — Ладно, Сакура-чан, пока, мы тоже пойдем, — Развернувшись, мы запрыгнули на перила, хотели уже исчезнуть в Хирошине, как вдруг услышали сзади.       — Стой! Саске-кун, можно с тобой поговорить? — робко проговорила девушка, при этом сжимая руки около сердца. Сама она стояла на ногах, смотрела в пол и краснела. Ни-сан хмыкнул, причем так холодно и безразлично, что Харуно вздрогнула. Блин! Как он так научился! Он уже даже Учих переплюнул, бука!       — Ну, попробуй, — таким же голосом сказал он. Зеленоглазая не решалась поднять глаза на Саске, но очень стремительно краснела.       — А… а. Кто твоя девушка? — тихим голосом проговорила розоволосая. Если бы не наш слух, то вряд ли мы услышали. Саске не поменялся в лице, но зато глаза стали вроде как чернее.       — Тебе какая разница, кто моя девушка? — Сакура вздрогнула, не ожидала та услышать настолько холодный и безразличный голос своего кумира.       — Ну, я… я просто хотела…       — Харуно, я тебя не люблю, и не смогу полюбить. Я люблю свою девушку, и если я узнаю, что ты сделала что-нибудь Хинате, тебе конец. Поняла? — хм… Саске назвал её имя… Чего он добивается? Хотел посмотреть реакцию сокомандницы? Ну так, смотри.       Услышав имя соперницы, Сакура округлила свои глаза, а потом и вообще кулаки сжала.       — Хината? Почему она, а не я. Из-за её длины волос, да?! — что? Что за бред она несет? — Я намного красивее её. У меня редкий цвет волос, да и глаза яркие, а у неё бледные, даже белые! В чем она так хороша, что ты выбрал её! — вот эта истерика… Нет, все же я ошибалась. Тут Сакура высокомерная и самонадеянная. Думает, что лучше всех и круче. Мда, долго мне эту дурь надо будет выбивать.       — Во всем, — это были последние слова брата, он исчез. Походу пошёл к ней. Хех. Розоволосая начала злиться, при этом сильно сжимать кулаки и хмурится. Выдохнув, повернулась к ней, начала говорить:       — Сакура, — девушка подняла на меня свой взгляд. Он был сердит и немного с ненавистью, мне это вообще никак не понравилось. — Забудь про моего брата, — серьезно сказала я. Та пошатнулась, что мне даже показалась, словно я в неё кунай кинула. — Он любит другую, да и таких как ты он не любит. Да и ты не любишь его, — на мои слова она опустила голову, а потом с решимостью в глазах подняла её.       — Люблю! — выкрикнула она, а я только помотала головой в знак отрицания.       — Нет, не любишь. Ты любишь внешность моего брата, но никак не душу. Да и любовью это назвать трудно. Это просто… увлечение, влюбленность, заинтересованность, но никак не любовь. По-моему, вы не пара. Да и твоя так называемая «любовь», будет тебя отвлекать на миссиях. Тем самым, ты будешь подвергать опасности не только себя, но и всех нас. Если ты думаешь, что нацепила повязку Конохи то стала крутым шиноби, то я хочу тебя разочаровать — нет. Ты ещё младенец, который попивает молоко матери. Малыш, у которого на губах молоко не обсохло. Подумай над моими словами, — сказала я и помахала ей, исчезая.

***

      Дождь. За последние два года, я полюбила эту погоду больше, чем солнечный свет. Именно дождь скрывает мою печаль и вроде как злобу на человека, который просто сбежал, даже не сказав «Пока». Да, я понимаю, что это миссия и все такое… но все же. Он мог хотя бы сказать: «Пока». Я и этому была бы счастлива. Но сейчас я сижу на мосту, который находится возле озера, и плачу. Слёз не видно, они смешались с дождем…       Ещё недавно, примерно часа четыре назад, было солнце и не одной тучки на небе, а теперь что? Ливень, гром и молнии. Нет, только сильный дождь, который мне безусловно нравится. Когда ушёл Шисуи, я словно обезумела. Стала больше тренироваться, и меньше общаться с друзьями… . И вроде стала холодной. Но проговорив с то-самой, я стала прежней. Стала появляться на улицах, улыбаться и вообще разговаривать с людьми. Менма и Саске все это время меня сдерживали… физическом и моральном плане. Но даже не это удивила меня, а то, что брат знает, кто я, и не капли не испугался. А просто обнял и прижал к сердцу, тем самым начиная давать свою любовь и теплоту. Но даже этих объятий было мало.       Потом меня начали поддерживать Рин и Обито, хотя те не знали почему я так себя начала вести. Но даже так я благодарна им. Юко, их дочка, стала для меня маленькой имото. Я её очень сильно люблю, как родную дочь, ей богу. Хотя сама маленькая Учиха больше всего любит проводить время со мной. Малышка все время когда видит меня, всегда просится ко мне на ручки, и даже просит поиграться. А я что? Да ничего, как такой милахе можно отказать?! Вот именно никак, даттебое! Но даже так, Рин и Обито часто просят меня посидеть с их принцессой. Когда те уходят погулять, или просто на миссию, а я соглашаюсь. Ведь малышка никого не подпускает к себе, кроме меня и Саске. Который также сильно полюбил малышку как и я. Даже удивительно как-то. Все удивились, даже я, когда узнали что ни-сан хорошо ладит с детьми. Умеет менять пеленки, кормить и правильно укладывать спать. Ему даже позавидовал Обито, хех. А мы с Рин-чан сказали, что из него хороший папа вырастет. На что тот только легонько улыбнулся.       Наверное, благодаря моей семье и всем остальным, я осталась той, какой являюсь на самом деле. Даже готова сказать спасибо Итачи. Тот тоже узнав о моем состоянии, начал поддерживать. Наверное, тот гений узнал про мою любовь к Шисуи и начал поддерживать. Спросите как он узнал? Да легко, просто спросил, а я покраснела. Когда дело касается этого Учихи, я становлюсь ранимой и робкой, даже стеснительной. Что любовь делает с людьми, даже не понимаю.       Водяная гладь озера изменялась с каждой каплей воды, и даже сейчас я не могу посмотреть на свое отражение, но зато могу почувствовать. Боевое кимоно голубого цвета давно промокло, становясь обычной тряпкой на моем теле, и так непрывычно облегающе; напульстник сжимает руку из-за большой влажности, а точнее воды(?), что он успел себя впитать; мои длинные волосы тянули назад, из-за воды они стали тяжелее, челка давно прилипла к лицу; гольфы непривычно скатывались с ног, словно гармошка; а перчатки слиплись с моей кожей. Все это было так некомфортно и тягостно, что хотелось пойти домой. Но я не могу… не могу показать свои слезы им. Свою печаль и грусть. Это не мое, не мой путь.       — Наруко-чан? — что?.. Этот голос такой знакомый и сладкий для моих ушей. Что опять галлюцинации? В последнее время они зачастили. Все таки мой Шисуи далеко, да и миссия очень сложная. А внутренний зверь прям так и скрежет по клетке, прося свободы. Но я не могу, не могу подвергать других опасности. — Наруко, — снова кто-то позвал. Почему? Почему его голос так похож на его. Бесит! Раздражает! Встав с моста, резко поворачиваюсь назад, из-за чего мои волосы ударили мое лицо. Но боль я не почувствовала, ведь мои глаза увидели его.       Учиха Шисуи. Он стоял на холме и смотрел на меня. Как всегда высок и красив. Его мокрые волосы были такими же как и всегда, даже вода не берет, хех. Глаза, что были ониксового цвета, сканировали меня от ушей до пят. В черном омуте читалось беспокойство и какой-то гнев. Сам Учиха был одет в стандартную одежду клана, а в руках держал покет с едой. Встретившись с глазами гения, я вздрогнула.       — Нет, пожалуйста, прекрати, — перед глазами стало все темнеть, а голова гудеть, — прошу, хватит! — я закричала, прикладывая ладони к глазам. Они безумно щипали из-за попаданий дождя в них, почти ничего не было видно. Я чувствовала, как слёзы пошли с новой силой, попадая в приоткрытый рот; чувствовала неприятную солёность на искусанных губах, которая беспощадно разъедала их, по моим ощущениям. Ками, можно я окажусь в постели, и всё будет хорошо? Наверно, со стороны я смотрюсь жалко. Опухшие глаза из-за бессонных ночей и сильных истерик, до мяса разодранные губы, покрытые бардовой корочкой. — Ты очередная галлюцинация и ничего больше. Прекрати приходить ко мне, делать мне больно! Прошу... — слабость ужарила с новой мощью, коленки подкосились, и я поддалась. Встретится с землёй мне не дали такие знакомые тёплые руки. — Шисуи? — тихо и в тоже время мягко проговорила я, понемногу успокаивавшись. Не знаю почему, но голос сам стал таким. Почувствовав, как мужчина поежился, я немного улыбнулась, а потом отвела взгляд в сторону.       — Успокойся. Почему ты тут, да ещё и под дождем? Почему ты плачешь? — расширив глаза от шока, посмотрела на гения клана. Он что, разглядел слезы. — Что случилось?       — С чего ты взял, что что-то случилось? — Ши как-то беззвучно усмехнулся, но при этом в его глазах читалась нежность и забота. Я вообще никак не ожидала его тут встретить, да и сейчас.       — Я очень тебя хорошо знаю, Нару. Да и, краснота глаз подтверждает это… Разве дождь может идти из глаз? — и вправду. Что-то я совсем стала невнимательной — Так что же случилось, принцесса? — Снова вздрогнув, я поморщилась. Давно меня так не называли. Такую роскошь я позволяла только Саске, Кураме и ему. Он был якорем для меня. Почему был? И сейчас таковым является, даттебое!       — Ты, — всё, что и сказала я. Учиха понял, на что я намекаю, и опустил взгляд в знак извинения, аккуратно поставил меня на землю, убедившись, что я твёрдо стою.       — Прости… — промолвил он. Из глаз потекли новой волной слезы.       — Ты даже не удосужился прийти, да даже письмо послать. Знаешь, как я переживала! Я место себе не находила! — мой голос срывался на крик, сама того не замечая, начала выходить из себя. А Шисуи с неверующими глазами смотрел на мою истерику, — Почему? Почему ты ничего не сказал?! Я, что, для тебя ничего не значу?! — блин, как стыдно-то, плачу и кричу на мужчину из-за того, что он не сказал мне, что уходит на миссию, позор!       — Нет, Нару! Ты не понимаешь. Ты для меня больше чем друг! — сказал он, немного повышая голос, при этом смотря в мои глаза.       — Тогда почему?! Почему не сказал лично?! Почему я должна бегать по всей Конохе и искать тебя?! Хорошо, что Менма и Итачи все рассказали! А то я бы не знаю, что сделала, — он вроде как нахмурился. Опустил глаза на доски, и сжал кулаки.       — Ну сказал бы я и что? Что бы дальше произошло? Это бы ничего не изменило бы. Да и в тот день ты была с Менмой, — что?.. Ах, точно, он считает что я встречаюсь с ним. Вот, идиот ревнивый, даттебое!       — Ты совсем что-ли?! — крикнула я на него. Он с удивлением посмотрел на меня, а потом, в сердце что-то екнуло, и я выкрикнула то, что сама не планировала говорить: — Я люблю только тебя, идиот! А Менма мой старший брат! — ОЙ! Закрыв руками резко рот, я начала пятиться назад, совсем забывая про озеро и про то, что дороги дальше нет. Ступив назад на край, начала шататься, и чуть не упала в воду. Закрыв глаза от неожиданности, начала ждать своего триумфа. Но поняла, что я не падаю, а меня кто-то снова держит. Из-за страха, начала медленно приоткрывать глаза. И как только я поняла, что мне ничего не угрожает, открыла свои голубые очи. Но как только я это сделала, то увидела серьезное лицо парня. Учиха смотрел на меня с тревогой и беспокойством. На его лице ничего не отражалось, но даже так я заметила эмоцию надежды. Наши лица были сантиметров так двадцать друг от друга. Мы смотрели друг другу в глаза, и постепенно переводили свои взгляды на наши губы. Понимание приходит не сразу, а постепенно, и, вот, я уже немного красная от смущения и предвкушения.       Учиха смотрит на меня, а потом резко прислоняется ко мне и целует в губы. Я ничего понять не успела, как он захватил меня в свой плен. Носитель Шарингана был нежен и осторожен, словно боялся меня спугнуть. Только вот, я целоваться то не умею, даттебое! С Саске не считается, это так, был легкий порыв. Но все же, я неуверенно ответила на его позыв. Мой неумелый ответ разогрел Шисуи окончательно. Выпрямив меня, и поставив прямо, Учиха взялся рукой за мой подбородок, и легонько подтянул к себе. Сам же, нагнулся ко мне. Из-за непонимания, я немного приоткрыла свой ротик, а он воспользовался этим. Шисуи просунул свой язык в мой рот, провел им по десне, а потом и вообще по ровным зубам. Найдя мой язык, он сплел их в одном танце, из-за чего я покраснела ещё сильней. Учиха хозяйничал в моем ротике как в своем, но даже так, мне почему-то было приятно, даже как-то хорошо… В рот заливались капли дождя в перемешку с слезами радости. Я чувствовала внизу живота возбужденность, а зверьё в клетке внутри меня хотел больше, было ощущение взрывов фейерверка по всему телу. Положив руки на плечи Джоунина, я их немного смяла, а потом и вообще ногтями немного покарябала его шею. Гений ухмыльнулся в поцелуй, начиная целовать требовательней и напористей. Вот ненасытный, даттебое!       Мы начали вместе отстраняться друг от друга, из-за нехватки воздуха. Как только это произошло, я взглянула в глаза парня, которого так сильно полюбила, а потом и вообще покраснела, при этом отводя взгляд в сторону. Шисуи все это время смотрел на меня и вроде любовался. Нам было плевать на дождь, и на все остальное, ведь, мы вдвоем, а остальное подождет. Учиха провел по моей нижней губе своим большим пальцем, при этом оттягивая её немного. Потом он резко меня взял на руки, улыбнулся и сказал:       — Дуреха… Теперь, ты моя, — покраснев ещё гуще, спряталась лицом в его грудь. А сам он начал хихикать. Почувствовав перемещение, отстранилась груди парня. Мы оказались в чьем-то доме.       — Ши-кун, а мы где? — брюнет поставил меня на пол, вода начала капать на сухой паркет, от чего мне стало неловко.       — Это мой дом. Не переживай, я один живу. Тебе надо обсохнуть, а то простудишься. Сейчас дам свою одежду, — черноглазый пошёл на второй этаж, а я только хотела возразить, как услышала: — И не спорь, — вот блин. Открыв седзи, увидела большую гостиную. Хм, а тут немного по другому. Если у всех Учих все в традиционном стиле, то Шисуи предпочитает обычное. Понятно. Пройдя в гостиную, ступила на белый мягкий ковер. По середине комнаты стоял кофейный столик светлого оттенка дерева, вокруг него диваны. Сама комната светлая и с большими окнами. — Вот, — я вздрогнула. Повернувшись назад, увидела Шисуи, который протягивал мне свои вещи, причем видно старые. Которые он, наверное, носил в возрасте двенадцати лет. Но даже так они мне большие. Также он принес махровое полотенце.       — Не стоило, — тихо проговорила я, немного краснея. Брюнет приподнял мое лицо за подбородок, улыбнулся и сказал:       — Не хочу, чтобы моя девушка простыла, — округлив глазенки, начала часто моргать. Ничего себе… так он, серьезен.       — Угу, — блин, даттебое! Почему я такая нерешительная, черт! Взяв из его рук вещи, вышла из гостиной.       — Ванная прямо по коридору, — кивнув, прошла в подсказанную комнату. Зайдя в неё, посмотрела в зеркало, блин, да я вся красная как рак! Быстро раздевшись, залезла в душ, начала греться и умываться. А ванная сделала со стилем. Белая с черным, типично, но зато красиво. Быстренько приняв душ, вышла из него. Обтеревшись полотенцем, одела нижнее белье, вот блин, мокро! Эх… Потом, начала надевать футболку Шисуи. Она была с большим воротником, синего цвета и гербом клана Учиха. Как только я надела, то сразу утонула в ней. Она спокойно закрывала мою наготу, даже штаны не стоит надевать. Хотя, все же надену. Надев бриджи, и взяв полотенце, вышла из ванны.       Идя в сторону гостиной, я в это время сушила свои длинные волосы, что так норовили запутаться. Зайдя в дверной проём, увидела приготовленный чай. Пройдя в комнату, села на один из диванов, продолжая сушить волосы. Как только я убедилась, что с блондинистых прядок больше не капает вода, убрала белое полотенце в сторону. Наклонившись к столику, начала разливать чай. Разлив его по кружкам, взяла одно из блюд и подняла в себе. От этого чая шёл запах жасмина и ромашки. Улыбнувшись, сделала глоток.       — Нравится? — убрав чашку от губ, посмотрела в проем комнаты. Там стоял мой теперь парень и сушил свои непослушные локоны. Улыбнувшись, ответила:       — Да, — парень кивнул и прошёл в комнату. Сев на диван, он взял кружку с чаем, отпил и посмотрел на меня, а я отвела глаза в сторону и как всегда покраснела. Вот, блин! Где та Наруко, которая гуляла с ним ещё два года назад, и ничего не стеснялась, а?! Черт!       — Слушай, Нару, — подняв голову и посмотрев на Шисуи, начала его слушать, — Я ведь тоже должен тебе сознаться. Я люблю тебя и уже прилично давно, — от его признания мне стало как-то спокойно на сердце. Но даже так, как-то смешно. А все Учихи сначала делают, а потом говорят? — Так что… Я надеюсь что ты.       — Да. Я буду твоей девушкой. И ещё… А все Учихи сначала говорят, а потом делают? Или это ты только такой? — он понял на что я намекаю, рассмеялся в голос, а я за ним. Встав с дивана и обойдя столик, села к нему. Убрав кружку, обняла его… Ками-сама, а Ши-кун то теплый! Как грелка, деттебое! — Спасибо, — тихо проговорила я, а он обнял меня в ответ, начиная сжимать в объятьях. Но так нежно и трепетно, что прям сейчас растаю.       — Я скучал.       — Я тоже, — с плеч упал камень, а клетка зверя закрылась. Оставляя после себя только силу, и напоминание о себе. Теперь Шисуи ключ от этой самой клетки. Может… мне тоже рассказать ему. Нет… или да? Нет! А если он испугается?! То, черт! Ладно, была не была, — Шисуи… — отстранившись от парня, посмотрела ему в глаза. В них он прочитал печаль и грусть. Его лицо сменилось на спокойное и успокаивающее.       — Что случилось, Нару? — встав с дивана, посмотрела в его глаза. Так как он сидел, я была выше его. Он смотрел снизу вверх, а я сверху вниз.       — Мне надо тебе кое-что сказать… И, возможно, у тебя сразу изменится мнение обо мне, — Учиха резко встал, взял меня за руки, решительно сказал:       — Никогда! — усадив его обратно на диван, я села напротив, выдохнула и начала говорить, но при этом установила барьеры от прослушивания и звука проведения.       — Я не дочь Курамы Но-Йоко, — он округлил глаза, а потом стал серьезным — На самом деле меня зовут Наруко Намикадзе-Узумаки. Я дочь Минато Намикадзе и Кушины Узумаки, — Шисуи потерял свою маску добродушия и бесконечного веселья и сейчас смотрел на меня с ошарашенным взглядом. Усмехнувшись, продолжила: — Как ты помнишь, двенадцать лет назад Кьюби Но-Йоко напал на деревню, разрушая при этом всё и вся. Чтобы остановить Демона, Минато пришлось пожертвовать своим дитя. И этим ребёнком оказалась я. В ту ночь он не смог запечатать в меня Кьюби, но это сделал Третий, лишившись чакры. Но потом Намикадзе сам испугался меня. Хм, иронично, правда? Сам создал оружие, сам же его и забоялся. Намикадзе испугался Девятихвостого внутри меня, из-за этого отдал в приют. Шли годы, я росла, умнела и вроде как пыталась чему-то да учиться. Но… было одно «но». И этим «но», была ненависть, которая направилась на меня. Я всегда пыталась понять за что и почему. Но ответа не было, да и дать его никто не желал. Минато же сказал Кушине, что при запечатывании я умерла, а демона перезапечатал в другого ребенка. Ему опасность никакая не угрожает… Меня избивали и унижали. Но потом, я встретила одного друга, ты его знаешь. Этим самым другом, оказался мой брат, Саске Учиха, — на этом предложении Шисуи замер как статуя. В глазах застыл шок, а тело не отзывалась ни на что, но я продолжила. — Я подружилась с ним. Хотя, на то время, ни он ни я не знали, кто мы и чьи дети, за что нас так ненавидят, и почему презирают. Саске был слеп, он родился слепым… и это был диагноз навеки… В тот день, когда я познакомилась с отцом, я запомню навсегда. Меня снова избили до полусмерти и кинули в подвал, надеясь на то, что сила хвостатого меня вылечит. Но печать была сильней, и всю силу Кьюби мне не мог дать. Саске нашёл меня там, только вот, по его рассказам, я поняла, что грубо говоря умерла. Мое тело было холодное, а кости все поломаны. Тогда-то я и встретила, то-сана… Он подарил мне новую жизнь, жизнь Кицунэ, — на этих словах, я превратилась в Лисицу. Но не стала смотреть на Шисуи. Просто не хотела увидеть в глазах парня ненависть и злобу. — Я переродилась, стала женщиной Лисицей, полу-Биджу, да и вообще королевой всех Хвостатых зверей. Курама вылечил глаза Саске и тоже сделал его Лисом. Хотя, тот тоже чуть не погиб… Потом, я открыла печать, то-сан вышел на свободу и забрал нас. Третий Хокаге, виня себя в том, что я оказалась в таком положении, сделал все, чтобы все подумали, что старая носительница умерла, а про Саске, что тот сбежал. Так сказать, стёр всю информацию. Потом мы отправились в путешествие, там учились и находили себе разных друзей. Когда вернулись, встретили вас, а там, Менма и понял, кто я такая… только ближе к семи годам. Как-то так, — закончив вымышленный рассказ, посмотрела на Учиху. Тот смотрел на меня и пытался что-то да понять… Вдруг, он резко подрывается и летит ко мне. Секунда и я нахожусь в его объятьях. Прижав ушки к голове, уткнулась в его грудь… С моих глаз потекли слезы. Я, что, плачу? Да, но это слёзы счастья.       — Все хорошо, Нару… Я рядом и мне плевать, кто ты. Хоть сама сатана… Я люблю тебя такой, какая ты есть. А насчёт Минато-сана и Фугаку-самы. То я в шоке, как так можно? Не ожидал от них. А Третий, просто мозг, ещё больше начал уважать его, — он начал гладить мою голову, при этом проводя до спины. Отстранившись, он вытер слёзы, а потом посмотрел на мои ушки, что так комично смотрелись на мне. — Можно? — робко спрашивает он. Подняв ушки и пошевелив ими, наклонила голову вправо, кивнула. Выпрямившись, начала ждать… Все-таки, для меня, это самое интимное место. Ведь если начнешь чесать ушко или просто его гладить, то начнут отвечать хвосты. Эх… Чувствую прикасания пальца брюнета, зажмуриваю глаза. Он медленно и аккуратно начал поглаживать ушки. На его лице расцвела улыбка, — Ничего себе, такие мягкие. Моя девушка самая лучшая, причём одна такая на земле! — в чем-то, но он прав, все-таки, я последняя в своем роде. Убрав руку с уха, медленно перевел её на щеку, погладил оную и перешел к подбородку. Пододвинувшись ко мне, он невесомо поцеловал меня в губы. От чего, мои хвостики зашевелились. Углубив поцелуй, начала отвечать на манипуляции Шисуи. Он снова взял верх надо мной, а мне даже нравится подчиняться ему и быть покорной Лисой, начиная хозяйничать в моём ротике. Найдя мой язычок, гений сплел их в один танец. При этом, его вторая рука легла на мою талию, а мои руки на его шею. Вот воздуха снова начало не хватать, отстранившись, посмотрела на красное лицо парня. Он усмехнулся.       — Надо будет поработать над поцелуем, — надувшись, прижала ушки к голове, а хвостики прижала к тельцу. — Ха-ха-ха, Нару, ты такая милая, когда в этом образе… — услышав комплимент, покраснела, — Только вот, кто такие Кицунэ? — улыбнувшись, начала отвечать на его вопрос:       — Кицунэ — это те создания, что жили задолго до Рикудо, да и происхождения ниншу. Лисицы были богами, божествами, богинями для обычных людей. Когда у какого-то человека была просьба или желание, они приходили к Кицунэ, те в свою очередь исполняли их. Но взамен забирали что-то… что конкретно просили, говорить не буду, ибо это будет долго и скучно. Лисицы были красивы, умны и грациозны. Женщины Лисицы считались самыми красивыми на земле… Но и эта плата им доставалась с трудом. Каждая лиса знала, что есть тот, кто предназначен ей одной. Они могли их ждать годами и столетиями… Только вот, влюбившись раз, они больше не были прежними, не могли разлюбить, а уж тем более, полюбить второй раз. А внутренний зверь утихал и был смирным. Будто зная, что «его» всегда рядом и под присмотром. Мужчины Лисы не особо отличались от женщин, они даже были коварней… Сильными, хитрыми и непредсказуемыми… Как ты уже понял, Кицунэ давно истребили, посчитав, что их род слишком опасен и силен.       — Ух ты… Получается, ты влюбилась меня безвозвратно? — уточнял, нежели спрашивал он, собственник фигов, даттебое!       — Да, — ответ был коротким, но зато понятным.       — Это судьба, моя лисичка. Как и Учиха. Влюбившись однажды, они больше не влюбятся…       Продолжение следует…