Укус паука.

В компании Healing проводились экскурсии для лучших классов научных школ. Такие выявлялись посредством суммирования всех набранных учениками баллов на проведенном спецэкзамене. Если класс набирал достаточное количество баллов, они отправлялись на показ проектов компаний, которые могли начать сотрудничать с Healing. Но когда они набирали более двух тысяч суммированных баллов, ученикам выдавалось разрешение на проведение экскурсии на этажах с проектами находящимися в процессе подготовки к обширному производству. Баллы равнялись на количество учеников. Также экзамены проводились и в самом здании компании. Но этот случай работал лишь тогда, когда ученик или ученики общеобразовательной школы, в коих не проводился этот процесс, хотел присутствовать на том или ином собрании. Разбалловка проходила по другому принципу, но оставалась крайне жесткой. Десятый класс Миднтаунской школы оказался способным. Набрав две тысячи сто девяносто восемь баллов в классе из двадцати двух человек, они стали ожидать приглашения.

***

Питер Паркер сидел в самом конце автобуса от Healing. Экскурсия туда могла бы быть интересной, если бы парень там не стажировался. Заботливые ученые три часа ходили с ним по этажам рассказывая все, что здесь происходит. Теперь подросток знает о том, что Райнер Керман*, ученый со стажем, всегда сделает ему кофе с карамелью, который по уровню доступа подростку недоступен. А в третьем техническом секторе можно даже протестировать новые разработки следящих дронов из сплавов титана и кевларовой обшивки. Но компания больше ставила на биологические и химические прогрессы. Эти науки были ближе Питеру, поэтому он теперь числился стажером у Кевина Ренди*, ведущего ученого по генетике. Сейчас Паркер шел вместе со своей группой по коридору с вырезками газет о Healing(которых было мало), представленными прототипами уже вышедших моделей бытовой, промышленной техники и лабораторных приборов. На настенных экранах были воспроизведены записи проведения работы ученых и лаборантов с камер видеонаблюдения. Питер знал, что видео сфабрикованы. Видел же как стажеры (а еще чаще работники) перекидывают через помещение нужные приборы, копят на рабочем месте пластмассовые стаканчики из-под кофе и довольно нецензурно просят передать какие-нибудь документы. Нед Лидс, друг и одноклассник подростка, восторженно, но сдержанно, комментировал увиденные прототипы искусственных суставов, которые уже использовались в крупных больницах. — Наша компания является шестой в рейтинге продукций рынка продаж. Медленно, но верно, акции Healing возрастают. У нас повышаются шансы войти в Первую Пятерку с каждым новым контрактом. Сейчас перед всеми стоит задача поставить компанию выше Hammer Industries… Экскурсовода прервал Флеш Томпсон: — Hammer Industries уже давно показал свои возможности на Stark Expo. Догнать ее теперь может и любой школьник. — Не думаю, что Вам это под силу, молодой человек. Возможно, в технической части Hammer Industries и понизился уровень продаж, но в биохимии он не изменился, — экскурсовод, Эшли Рено*, еще один стажер, никак не отреагировала на детсадовское замечание десятиклассника. Лишь устало взглянула на Питера. «Ты действительно учишься с этим идиотом?» Паренек давно всех предупредил не показывать никому их знакомство. Мотивы им остались неизвестны, но условия приняли. — А теперь прошу за мной. Сейчас нам представит свой новый проект мистер Ренди.

***

После окончания экскурсии, которая под конец все же заинтересовала Паркера, подросток прошел с учителем до автобуса, но ссылаясь на региональную библиотеку, что находилась неподалеку, попрощался с Недом. Когда транспорт скрылся за углом, Питер вернулся в здание. Ему надо было пройти к четвертому генетическому сектору. Питер просматривал новые формулы, которые могли помочь сделать заключение в основном составе искусственной «пустой» крови. Но на входе он столкнулся с грузным мужчиной в черной водолазке, что подчеркивала довольно крепкую мускулатуру (серьёзно, она каменная). Голова парня столкнулась с ключицей незнакомца, длинные распущенные волосы которого пощекотали его уши. Мальчик быстро извинился, залился краской и сбежал. Стажировка у Кевина Ренди заключалась лишь в том, что он должен был следить за процессом работы, конспектировать её, сдавать отчеты и убирать рабочее место. Но Паркер не жаловался, так как очень много узнавал от ученого. В школе ему скучно настолько, что кажется, тупеет. Тут же, наоборот, расширял кругозор. Еще один плюс в том, что он набирает опыт для будущего трудоустройства. Он работает в хорошей компании. И у неё есть перспективы. Неплохое начало для четырнадцати лет.

***

Питер провел несколько базовых экспериментов, которые предназначались для его обучения, и начал убирать реактивы. Собрав оставшиеся после Кевина (Паркер трясся от перенапряжения, когда мужчина попросил называть его по имени) кислоты, стажер поставил штатив с ними на специальный поднос. Крепко держа все это в руке, он пошел к специальному сейфу, где хранились все опасные для человека растворы и вещества. Положив поднос сверху, он дернул ручку. Закрыто. Решив, ждать Кевина, который задержался с одним из одаренных классов, Питер скучающе оглядел помещение. Довольно большая лаборатория совмещенная с рабочим кабинетом, но отделенная лишь расстоянием. Одна стена была удалена. Вместо нее огромные затемненные окна в пол. Мистер Ренди не любил, когда на него смотрят, но был не прочь понаблюдать за кем-нибудь. Противоположная также была застекленена, но окна выходили не во двор комплекса, а в общий коридор. В углу комнаты была большая раковина с приличным количеством обеззараживающего средства и бинтов. Не то чтобы они часто в этом нуждались, но лучше перестраховаться. Рядом с ней покоился тот самый габаритный сейф на котором лежал поднос с кислотами. Остальное помещение было хаотично заставлено столами с непомерным количеством колб, штативов, безопасных реактивов, спиртовок, газоотводных трубок и так далее. Кабинетной частью помещения Питер не интересовался. Но когда стало слишком скучно, подросток вскочил и начал расфасовывать лекарства и бинты по нужным полкам. Делать было нечего. Когда он уже совсем не знал чем заняться, он откопал в медицинском шкафчике научные журналы. Перебрав несколько, он увидел издание JAMA** с объявлением нового исследования Кевина Ренди. Перелистнув заметки редактора, комментарии, медицинские новости и отзывы, Питер остановился на изображении ученого среднего возраста и начал читать. Он думал, что это что-то особенное. Однако совсем не ожидал увидеть свой проект. «КЕВИН РЕНДИ ДОКАЗАЛ ВОЗМОЖНОСТЬ СОЗДАНИЯ СЫВОРОТКИ РЕГЕНЕРАЦИИ.» Дальше, мéньшим шрифтом, была написана его, Питера, работа. С ней он поступал сюда надеясь на благополучный исход. Все весомые формулы, что он неделями пытался вывести, все аргументы к началу создания сыворотки. С этим веществом можно было бы спасти человека с разорванными органами, а при большой концентрации спасти только что умершего человека. Слепой человек мог увидеть, глухой услышать, немой заговорить, а инвалид встать на ноги. Даже без хирургического вмешательства. Но здесь Питер только доказывал существование такого лекарства. Конечную формулу он хотел представить сегодня. И с уже готовым веществом. Для наглядности. Единственная проблема заключалась в том, что к препарату нужно было выработать иммунитет с помощью малых доз. Вся его работа была представлена более профессиональным языком. А подписана именем его наставника. После статьи подросток обнаружил множество комментариев известных ученых. Брюс Беннер, о, Великий Беннер, его Питер чуть ли не боготворил. Весь его развернутый ответ, который заключался в одобрении, обращался к Кевину Ренди. Питер решил остановиться после последнего комментария от Старка. «Если у тебя это получится, можешь считать себя чудотворцем». На этом месте Паркер просто не выдержал.

***

В помещение зашел мужчина. На вид ему можно было дать лет двадцать семь. Максимум — тридцать. Свободное телосложение, коротко стриженные русые волосы и грязно-зеленые глаза. На вид не красивый, но и не уродливый. Мордашка незапоминающаяся. Оглянувшись, он весело подошел к сгорбленной фигуре у сейфа. — Не люблю надоедливых детей. Такие глупые. Объясняешь одно, а они связывают это с другим и пытаются макнуть в грязь. Orokana kodomo-tachi wa kashikoku naritai, — сказал Кевин, когда подошел к Питеру, что стоял спиной к нему. (Глупые дети хотят быть умными (япон)). — Они учатся. — Ну, да, — Ренди нахмурился и начал сверлить дырку в спине подростка, — среди них есть способные ребята. Но не волнуйся, одного лаборанта мне хватает. — Хах, конечно! — Паркер гневно вскинул руки и, повернувшись, кинул в ученого журнал, — Вам-то статьи не нужны! Если что-нибудь еще не придумаете, можно бить тревогу и нанимать стажеров под жесткие условия. Они будут слушаться, читать вами рекомендуемые работы, чтобы на другие времени не хватало, а вам надо лишь прибрать к рукам чужой труд! Питера трясло. Он был зол. Лицо Кевина было серым и каменным. Ничего не выражающим. Сейчас подросток отметил уродливую россыпь веснушек, неаккуратные брови и местами выдранные ресницы, будто он не умывался, а руками чистил глаза. Отвратительно. Ученый даже не попытался подобрать журнал. — Питер, — начал он вздохнув. Весь его тон говорил о том, что он решил снизойти до простого смертного, — ты под моей ответственностью. Тебе четырнадцать. Сейчас у тебя никаких возможностей. В будущем я тебе помогу продвинуться, но сейчас… Компании нужно внимание. — Да мне плевать! — голос сорвался. Известный ученый выдал работу стажера из-за отсутствия идей. При этом, он имеет право уволить его и никто не поверит ребенку в том, что авторство работы его. Учителю, который читал ее, никто не поверит, — Сколько у вас еще таких стажеров?.. Питер подошел к Ренди, но тот зло схватил его за плечо и оттолкнул. Подросток пораженно уставился на него, оступился и начал заваливаться назад. Кевин скинул его руку, что искала опоры, но она зацепилась за поднос с реактивами. Паркер упал поясницей на медицинский шкаф и скользнув вбок, упал на пол, проливая на себя едкие вещества со всего подноса. Раздался истошный крик, мальчик пытался вытереть себя рукавами, встряхнуть головой и зацепиться за шкаф одновременно. Кожу разъедало. Лицо, грудная клетка, руки и, частично, ноги были в ядреной смеси кислот и щелочей. Питер корчился на полу щурясь, крича и пробуя скинуть одежду. Ренди испугался. Схватив толстую спиртовку со стола, он подскочил к стажеру и, размахнувшись, ударил по голове. Мальчик затих. Ученый отступил и осмотрел подростка. Лицо разъело, оно все в крови, правый глаз, кажется, лопнул, за обваренной кожей не разобрать; футболка и ветровка прожжены и испачканы в темной крови; штаны были повреждены меньше, но упав в лужу, левое бедро начало повреждаться, кровь уже видна. Кевин успокоился и набрал номер. — Хэй, крепыш. У меня проблемы.

***

— Жаль его. Мне понравился. — Ты его один раз видел. И только сегодня. — Он хороший. Это сразу видно. Но слишком наивный. — Заткнись и тащи. По коридору первого этажа шли двое мужчин. Кевин Ренди и неизвестный в черной водолазке и перчатках. Последний тащил за шиворот подростка, на коже которого все еще происходила реакция. В бессознательном состоянии прорывались болезненные стоны. Райнер Керман, ученый, который работает в компании уже долгое время, лишь проводил взглядом троицу и сказал, чтобы по пути вниз, они обошли шестую лабораторию, где были непросвещенные. Затихшего подростка затащили в затемненное помещение. Небрежно скинув мальчика, неизвестный сел перед ним на корточки и снял левую перчатку. В слабом свете заблестели металлические пальцы, что потянулись к лицу ребенка. Кисть аккуратно касается вконец разъеденного лица и, внезапно, большой палец резко давит на скулу, вспарывая кожу. Количество крови на лице увеличилось. У Паркера вырвался рваный стон. — Если продолжишь в том же духе, директор Healing заметит беспорядки. Придется и его убрать. — Да-да, — Ренди небрежно закивал, — идем, сейчас пауки выйдут. Через два часа зайдем и соберем остатки. — Ненавижу пауков. Мужчина вытирает о детскую ветровку палец и одевает перчатку. В помещении только Питер.

***

Придя в сознание, Паркер видит пауков. Он арахнофоб. В детстве соседский мальчик пугал его стеклянным брелком, внутри был настоящий обездвиженный паук. Все тело горело. Питер с болью двигал одними пальцами. Несмотря на мягкий неоновый синий свет, комнату он рассмотреть не мог. Все, что он видит, это изуродованные руки и пауки. Он чуть не теряет сознание, когда переворачивается на живот и встает на колени. Голова и руки остаются на полу. Он ощущает, как ткань одежды шевелится, но не может почувствовать ничего другого. Только стянутость сухой и поврежденной кожи. И запах. Ужасный, тошнотворно-сладкий запах гноя. Запах гноя вперемешку с раздавленными арахнидами. Он лежит в таком положении еще около получаса. Потом, сам не осознавая, что делает, рывком оперся лбом о пол и подобрал под себя руки. Жалкое зрелище. Больно. Пауки захрустели под ним и Питер почувствовал укус. Много укусов. Потом он вспомнил о лекарстве. С собой у него было пятнадцать доз, но все находились в одной склянке, поэтому отмерить нужное количество не получится. Но это ведь не главное? Тут или сдохнуть от аллергической реакции, при этом оставив все тому мудиле, с которым работал, или от своего же противоядия "от всех болезней". Паркер расплакался. Он не рыдал, а просто плакал. Беззвучно и незаметно. Правый глаз горел огнем. Была не была. Пытаясь достать колбу из нагрудного кармана футболки, он аккуратно полез руками под толстовку, нащупал пузырек резко достал руку наружу. Предплечье, подмышка и лопатка загорели огнем, но было бы ужасней делать все это медленно. Перед глазами Питера была колба, запечатанная пробкой. В ней находилась тусклая желтая жидкость, которая могла спаси ему жизнь. В этом освящении она воспринималась зеленой. Питер ненавидит зеленый. Шутка такая, да? Во всяком случае, он не знал как её открыть, потому что вряд ли у него хватит сил вытащить пробку. Руки слишком сильно болели, чтобы он смог заставить себя сжать пальцы. С другой стороны решение есть, ведь лоб - это довольно крепкая кость, а новые царапины не ухудшат ситуацию. Паркер совсем чуть-чуть поднял голову и с силой опустил её на стекло. Казалось, что шея горит. Хотя это не слишком его сейчас волнует. Ну, да. Он врет сам себе, говоря, что это не важно. Невыносимо больно. Тем не менее, колба разбита, но в лекарство упал паук. Он не мог встать на лапы и все, что у него получалось - это валяние в единственном, что может спасти жизнь мальчишке, источение отвратительного запаха насекомого и перебирание лапок у носа и губ Питера. Если он не сделает хоть что-то, то умрет. Мальчишка приблизил голову к полу и попытался носом отодвинуть паучка. Тот решил, что неплохо бы попытаться забраться на его лицо и начал безрезультатно водить лапами по губам и лбу человека. Того пробила крупная дрожь, но все же оперся лбом о пол, пытаясь не замечать скользящих лапок. Его шея и спина устали быть в напряжении. Через несколько секунд Питер все-таки выгнул шею и начал лакать лекарство, отпихивая паука, пытавшегося зацепиться ножками за зубы человека. Кажется, он оторвал ими лапку арахнида. На вкус они еще омерзительней. Осталось лишь ждать. Интересно, как он умрет? С тем, что последний взор будет направлен на паука, лежащего на спинке в луже крови и волоски которого отливают синим из-за освещения, он уже смирился. Но от чего он умрет, сыворотки или аллергии, узнают лишь после осмотра патологоанатомом. Если тело когда-нибудь найдут. Лучше бы не находили, ведь тогда Бен и Мэй, его дядя и тетя, ставшие его опекунами, сохранят надежду о живом племяннике. Где-то с час он не двигался. Щелк. — Матерь божья… Кевин Ренди зашел в помещение и увидел мертвых пауков. Мертвыми были почти все плотоядные арахниды, один остался барахтаться на спине без одной лапы. А мальчик лежал скрючившись на полу и еле-заметно дышал. — Неси в тринадцатую, Солдат. Длинноволосый мужчина подошел к Питеру и, схватив цепкой металлической рукой, рывком поднял его над полом за шиворот. Тот надрывно закричал, но был сразу заглушен броском в стену. Мальчик упал. - Осторожно, - прошипел ученый, - Он завалил нам весь проект. - Это вы его завалили.

***

Тео Шинер шел по подземному коридору. Мрачно. Серые стены, холодный свет, железная дверь с остекленной решеткой. А за ней уродливый мальчишка. Открыв дверь, он оказался в среднего размера комнате, где около стен стояли стеклянные шкафы с готовыми реактивами, а на хирургическом столе лежал до пояса обнаженный ребенок. Толстые кожаные ремни крепили его тело к столу за кисти, сгибы локтя, стопы, колени и талию. Паркер был мокрым, так как наставник решил не усложнять задачу умыванием и облил его водой. Бледная кожа начала свое восстановление, но образовавшийся гной несколько замедлял процесс. Над мальчишкой стоял Ренди. Отложив шприц в сторону, он устало взглянул на вошедшего. — Питер хорошо усваивает ген паука. Очнется где-то к утру, но я устал, поэтому проследи за его состоянием. Я скоро. Тео кивнул. Кевин, сняв перчатки, двинулся к выходу и скрылся за дверьми. Мужчина подошел к столу в начал рассматривать ребенка. Уродливая бледная кожа, ярко-синие вены, проступающие так сильно, что, казалось, ткни иголкой и истечет кровью, каштановые и отчасти сожженные волосы, перекатывающиеся, внушительного для подростка размера, мышцы. — К утру… — Тео обошел стол и подошел к одному из шкафов, — А я не хочу ждать, — он набрал четыре миллилитра раствора адреналина и, особо не церемонясь, вколол в одну из выступающих, но уцелевших, вен на ключице. Питер начал коротко и быстро дышать. Он распахнул глаза, один из которых только что был сваренным, и уставился на Тео черным паучьим взглядом, продолжая вырываться и начал кричать. Истошно кричать. От крика, животного и непонятного, стыло в жилах. Солдат замер и не знал что делать. Он ощутил страх и, под новое завывание мальчишки, кровь реально похолодела. Мужчина снял правую перчатку. Вся кожа была покрыта плотно прилегающими друг к другу пластинами белого углепластика, как чешуя змеи. На каждой клеточке образовались еле заметные иглы. Набрав в них достаточного количества органического паралитического вещества, Тео схватил Паркера за поврежденное (но уже восстанавливающееся) плечо и прижал к столу. Питер замолчал и, хлопая ртом, пытался вдохнуть. Тело выгнулось дугой. Ремень на поясе и коленях лопнули, чем очень удивили Шинера. Левая рука Паркера также вырвалась из оков и схватила стоящего справа Тео за волосы. Дернув их на себя, подросток схватил мужчину за горло, но не рассчитал новую силу, вдавив щитовидный хрящ в гортань. Однако Питер об этом не думал. Все еще находясь в состоянии аффекта, он слез со стола и оперся о рядом стоящую подставку для инструментов. В помещение зашел Кевин Ренди. Увидев мутировавшего, абсолютно целого мальчика, он уже потянулся к тревожной кнопке на стене, но Паркер от страха схватил его за руку и, со всей своей возросшей силой, скинул наставника на пол. Когда подросток встал, на него смотрели стеклянные глаза, а под ученым растеклась темная лужа. Руки дрожали, его трясло, но Питер нашел пистолет у крепкого мужчины. Вышел в коридор и аккуратно открыл ближайшую дверь. Зашел. За столом сидел неизвестный ему ученый, а рядом, на столе, лежал полностью обнаженный парень лет семнадцати. — Это не я. Меня заставили. Неизвестный мужчина вывел из-под стола ногу и показал толстую цепь. Питер кивнул.

***

На следующий день пропало двадцать четыре человека одного из комплексов Healing. В их числе был охранник Тео Шинер, стажерка Эшли Рено, ученые Райнер Керман и Кевин Ренди. Из списка «пропавших без вести» удалили двенадцать сотрудников. Осталось незамеченным и то, что тридцать два гражданских тоже вернулись в свои семьи.

***

— А цепкость? Лазание по стенам? Клейкие перчатки? — Это так не объяснишь. Со мной… — Боги! Ты в них хоть что-то видишь? — Старк смотрел на водолазные очки, которые Питер использавал при патрулировании. — Да. Да! Послушайте!.. — Ой, где это я?! — Миллиардер ребячился, смотря сквозь линзы. — Послушайте! — Паркер вырвал из рук мужчины костюм и скинул в шкаф, — Я-то как раз вижу. С тех пор как со мной случилось… То, что случилось, все органы чувств работают на сто десять процентов, слишком… Слишком мощный цветовой фон…

***

Питер думал об этом. Правда думал, но если он скажет об этом, у Старка появится рычаг. И с его помощью будет держать мальчика подле себя. И он не должен говорить, что выстрела было два. Ведь, если бы он успел, то финиковые кексы не пригорали.