Новенький

-Лучше бы я не рождалась... - Совсем пустой голос. - Не смей так говорить! - Притягивая дочь к себе, сказала женщина. - Ты не должна терять смысл жизни из-за этого, время всё поставит на свои места, нам просто нужно забыть об этом. Я больше никому не дам тебя обидеть. С того момента Маринетт перестала верить людям, только своей маме, единственному человеку, который был для неё целой вселенной. Но сейчас её убеждение дало трещину, которую нужно было закрепить и больше не давать себе так ошибаться. Люди хорошо умеют притворяться, они отличные актеры. Настоящей дружбы не существует, они общаются с тобой, пока им это выгодно. Именно такие выводы сделала Маринетт. Поэтому она ненавидела людей, но один человек затуманил её разум и она показала свои слабости, что ни в коем случае нельзя было делать. Исправить ситуацию уже нельзя, можно только не усугублять и держать дистанцию. Сабина ушла рано, поэтому Маринетт, перекусив, сразу пошла в школу. По дороге в голову настойчиво лезла мысль, что сегодня будет что-то плохое. Очевидно, что она просто загналась, но предчувствия всегда оправдывались и эти мысли тоже, они давали шанс избежать проблем. Уже на входе в школу, она заметила этот омерзительный запах. Ноги сами собой онемели и отказались двигаться, но Маринетт даже не пыталась это исправить. «Нет, только не снова!» - Тело само проявило инициативу, ведь инстинкт самосохранения у Маринетт работал на все сто баллов. Ноги повели её прочь от школы, только было уже поздно. -Стоять! Здороваться не учили что ли? - Этот голос Маринетт ненавидела всей душой. Этот мерзкий высокомерный тон, будто все рабы. Желание сталкиваться снова отсутствовало, а мысль, что её ещё не узнали, давала шанс на спасение. Рванув прочь, Маринетт только слышала угрозы, посланные ей в спину. Когда дыхание окончательно закончилось, она упала на колени, задыхаясь от бега. Она никогда не отличалась хорошей выносливостью, поэтому сейчас практически задыхалась, но лучше это, чем быть избитой какой-то мразью. Она плохо помнила имя, если вообще его знала, но этот запах и голос останется в её памяти навсегда. Глаза почему-то защипало, а в груди стало тяжело. Она и не заметила, как слёзы потекли из глаз, а из горла вырывались тихие всхлипы. Воспоминания слишком яркие, слишком болезненные, поэтому одно лишь напоминание причиняло огромную боль. Почему она вернулась? Что вообще происходит? Сначала этот блондин, а теперь эта... Горькая усмешка сама расплылась на губах... Блондинка. Есть ли связь? Вряд-ли, но лучше опасаться их обоих. Стерев слёзы с глаз, Маринетт поспешила вернуться домой. Сегодня она не пойдёт в школу... Закрыв дверь, Маринетт тихо выдохнула, прогоняя болезненные мысли. Кинув рюкзак в коридоре, она пошла в комнату мамы. Стоило открыть дверь, как тепло заполнило душу. Здесь она в безопасности, тут она нужна хоть кому-то и ей есть ради кого жить. Мягкая кровать даже не скрипнула, когда на неё опустилась Маринетт, а потом упала лицом в подушку, вдыхая родной запах. Слабый свет, проникавший через желтые шторы, освещал комнату хоть и плохо, но так, что всё было видно. На прикроватной тумбочке стояли три фотографии и электронные часы, которые Маринетт покупала сама. Она помнит те дни, будто это было вчера. Тогда был июнь и старые часы сломались, но денег на новые не было, поэтому и о покупке новых речи не было, но Маринетт такой расклад не нравился. Пускай она и ничего толком не умеет, но готовка ей давалась на удивление легко. Заработать денег было не просто, но понимание, что это ради единственного родного человека, давало сил. Это не было великим подарком, но та улыбка, которую Маринетт подарила мама, останется навсегда в сердце и всегда будет отдавать теплом и любовью. Вечером они смотрели фильм, но Маринетт даже не помнит название, она помнить только теплые объятия матери и вкусный запах печенья и круассанов, которые они приготовили вместе. Из воспоминаний вырвал звук открывающейся двери. «Сегодня рано.» - Проскользнула мысль и Маринетт напряглась, раньше мама так рано не приходила. Выйдя из комнаты, Маринетт застала маму на кухне, она сидела за столом, опустив голову. -Мам, что случилось? - Маринетт практически подбежала. Её очень пугало такое настроение мамы. Это всегда означало, что случилось что-то плохое. -Почему ты дома? - Этот вопрос был ожидаем, однако застал врасплох. Ответить правду? Нет, так она заставит маму беспокоиться, тогда... -Уроки отменили, кажется у учителей какая-та проверка. - Маринетт ненавидела ложь, поэтому её грызло изнутри, но спокойствие мамы - главное для неё. -Понятно... - Повисшая тишина пугала, поэтому Маринетт поспешила обнять маму, дав понять, что чтобы ни случилось, они совсем справяться. Это помогло. - Меня сократили... - Тихо оповестила дочку Сабина. Маринетт старательно пыталась не показывать, что она зла. Улыбнувшись, она отпустила маму. -Не стоит так переживать, справимся как-нибудь. Всегда справлялись. - Эта новость вызвала сильное жжение внутри. Теперь её маме придётся много волноваться, хоть Маринетт и постарается забрать всю суматоху на себя, кому, как не ей знать, что её мама всё равно будет сильно переживать? Возможно школа уйдёт на второй план, хотя она никогда не была на первом месте. Школу Маринетт ненавидела всегда, эта ненависть отличалась только силой с которой она её ненавидела. Сейчас особо сильно. Налив чай, Маринетт разговорила маму на более приятные темы: хорошие оценки, погода, обсуждение нового фильма, который они должны обязательно посмотреть и ещё огромное количество. Маринетт хорошо понимала свою маму, поэтому знала, когда что надо говорить, это очень помогало. Время давно перевалило за два часа дня, а у Маринетт даже идей, как узнать домашнее задание, нет. Она ни с кем в школе не общается, друзей, логично, нет, а если она его не сделает, учителя её на части порвут. Как быть? Будто услышав её, в дверь позвонили. Удивление было сильным, пусть и мгновенным. Кто это может быть? Маринетт не любит до последнего момента откидывать самый очевидный факт, поэтому с готовностью открыла дверь, но только... -Привет! - Но только, что сказать, она не придумала. -Зачем пришёл? - «Пусть знает, что ему тут не рады, сразу.» - Решила Маринетт, поэтому пропустила приветствие, переходя, сразу, к делу. Парень растерялся, но быстро собрался и продолжил: -Тебя не было в школе, я решил, что что-то случилось и... -Понятно. - Особо не вслушиваясь, ответила брюнетка. - Я в порядке, можешь идти. - Маринетт попыталась захлопнуть дверь, но остановилась. Во-первых, ей помешала рука, которую выставил Адриан, а во-вторых, она вспомнила о домашнем задании. -Маринетт, я не понимаю. Я тебя обидел? Что случилось? Почему ты так... -Дашь домашнее задание? - Перебив, спросила Маринетт, позже добавив: - Пожалуйста. - Адриан явно не понимал, что происходит, но отказаться не смог и согласился поделиться столь нужной информацией. В квартиру Маринетт его впускать не хотела, но не на улице же, верно? Адриан мельком осмотрел прихожую, замечая, что обуви не так много, только кроссовки, явно Маринетт, две пары туфель: черные, белые и балетки. -Разувайся. - Адриан выполнил приказ и пошёл за Маринетт, которая не ждала его, а сразу пошла, по-видимому, к себе в комнату. Приоткрыв дверь, она тут же её захлопнула, заслужив этим не понимающий взгляд. - Подожди здесь. - Маринетт отлично понимала, что это не очень красиво. Просить помощи, а потом вот так задерживать, ну а с другой стороны: плевать ей на других и именно поэтому она сейчас позволила шторам отдохнуть и открыла окна, потом убрала все фотографии, ну а на этом она решила закончить. Доверять ему она больше не будет, слишком много чести и риска. Удивившись, что Адриан даже слова не сказал на счёт её поведения, Маринетт достала дневник из портфеля, который она кинула на кровать ещё пару часов назад в отчаянии. - Многовато... - Подытожила Маринетт, когда Адриан прочитал всё. -Но учителям так не показалось. - Пожал плечами блондин. Следующие пять минут Маринетт под диктовку записывала всё, что говорил Адриан. К ужасу для себя, она заметила, что ей нравится его голос. Он был тихим, успокаивающим и... вселяющим надежду. Она давно возненавидела такие голоса, потому что у её отца был такой же, но на этот раз она не чувствовала отторжения, что ей не понравилось. -Спасибо, теперь можешь идти, я тебя провожу. - Не дав парню и рта открыть, сказала Маринетт и практически вытолкала блондина за дверь. -Маринетт, подожди! - Блондин снова не дал закрыть дверь. - Что всё таки случилось? Неужели я тебя обидел? - Зачем он это спрашивает? Он её не знает и никогда не узнает, тогда зачем? Всё из-за того, что она расслабила бдительность и ему показалось, что есть шанс? -Пока. -Стой же ты! Объясни, что случилось? - Сейчас, смотря ему в глаза, у Маринетт возникло острое желание... выкинуть его из квартиры и больше никогда не допускать таких ошибок, как впускать его внутрь. -Я сказала пока, или ты глухой? -Маринетт!.. -Агрест, я не хочу с тобой общаться, ясно? То, что было, всего лишь глупая ошибка, мне не нужны друзья, знакомые. Вы всего лишь бельмо на глазу. - На одном дыхании выдала Маринетт. - Если понял, уходи наконец. - Блондин и правда ушёл, не сказав ни слова. Маринетт не хотела извиниться или вернуться на несколько минут назад и изменить свои слова. Она сказала всё правильно, теперь он точно не станет с ней разговаривать. Это был последний раз, когда она подпустила его к себе. Всё оставшееся время, Маринетт провела за домашний заданием, размышляя только над одним: Почему так тяжело в груди? Если она что-то зарывала в себе, то это обязательно проявлялось в сердце. Она допускала мысль, что это жестоко, но не сделай она этого, она могла получить удар в спину, а при такой постановке, она выбирает тяжесть в груди, а не боль, которую не сможет заглушить ничто в мире. Именно поэтому она попыталась закопать это глупое чувство вины и восстановить баланс внутри себя. Избегать эту встречу вечно невозможно, поэтому Маринетт пошла в школу. Она знает, что пожалеет, но разве у неё есть выбор? Мама точно что-то заподозрит, если она ещё раз останется дома без веской причины, а ей и без этого есть о чём беспокоится. Прогуляв всю оставшуюся перемену на улице, Маринетт зашла в школу только со звонком. Да, она боится. Глупо отрицать очевидное, да каждый на её месте бы боялся. В классе она быстро нашла её взглядом и оказалось это взаимно. Её тоже заметили, хоть она и не одна только сейчас зашла. Пройдя к своему месту, Маринетт приготовила нужные учебники и к её удаче, учительница появилась очень вовремя. -Хлоя Буржуа, сядьте на место. - Сказала учительница и подождав пока блондинка фыркнет, но пройдёт на место, начала урок. Старательно игнорируя опасную личность за спиной, Маринетт даже вникла в тему урока, но это было до того момента, как ей прямо в голову прилетела бумажка. Свернутый клочок бумаги приземлился ровно перед лицом. Подождав несколько секунд, Маринетт всё таки потянулась к этой злосчастной бумажке. «После урока у пожарного выхода» - Гласил текст. Маринетт свернула бумажку обратно и кинула точно в корзину. Она не считала себя мазохисткой, наоборот, именно из-за страха получения боли, она и закрылась. Так почему же теперь она идёт в это злополучное место? Нахмурившись, Маринетт медленно шла по коридору, пугая проходящих ребят. И зачем она сама нарывается? Хотя на это есть логичный ответ - сейчас не всё так плохо, как может быть, если она не придёт. По крайней мере она на это надеялась. -Ух ты! Ты всё таки пришла, Дюпен-чен. - Голос пропитанный ядом. -Я думала ты только в кампаниях такая смелая. - Блондинке спокойствие Маринетт не понравилось и она начинала медленно злиться. -Смотрю за языком ты следить так и не научилась. -Не беспокойся, ты единственный любитель моих оскорблений. Так зачем ты меня позвала? - Блондинка долго разглядывала Дюпен-чен, прежде чем засмеяться. Вместе со смехом появились и руки, которые сковали движения. На собственное удивление, Маринетт не чувствовала страха, только... гнетущую пустоту. Понимание, что ничего не изменилось даже спустя столько времени и правда угнетало. - А ты не меняешься. - Дернув рукой, сказала Маринетт. Руку только сильнее заломали, но боли не было, тело помнило. -Тебе кажется, ведь ты так и осталась глупой и безымянной. Пора напомнить тебе, кто ты... -Спасибо... - Блондинка вскрикнула, когда её руку перехватили прямо у лица и сжали так, что искры из глаз вот-вот посыпятся. - что не меняешься. - Однако Маринетт ударили по руке и тихо пискнув, она отпустила Блондинку, тут же схватывая удар в живот. Благо пресс не дал сделать то, что так хотелось обидчикам. -Думаешь, что сможешь снова выйти сухой из воды? -А вы из калла? - Усмехнулась Маринетт, но усмешка перемешалась с болью в ноге. -Что там происходит? - Руки, державшие Маринетт исчезли и она упала на пол. -Повезло тебе на этот раз. - Маринетт не слушала, что эта дрянь ей говорит, нужно было скрыться самой от чужих глаз. Скрывшись под лестницей, Маринетт смогла выдохнуть и... засмеяться. Это могло выдать её местонахождение, но она не могла сдержаться. Из глаз начали капать слёзы, а смех превратился в приступ кашля, который мешал дышать. -Твою... Почему... Почему, твою мать, именно я!? - Сломанным голосом, крикнула Маринетт. «Почему я так избегаю боли, но всё равно... Всё равно мне её причиняют? Почему же именно я? А... Ну да, как я могла забыть?» -Пожалуйста, не трогайте... -Смотри, она разговаривает! Что ещё скажешь? -Отпустите... - Брюнетка с двумя длинными косичками пыталась закрыть лицо от ударов. -Чего ты ноешь опять? Я тебя даже не сильно бью! - Злобно сказала блондинка и замахнувшись, ударила девушку, которая не удержалась на ногах и упала, вскрикнув. -Пожалуйста... По-помогите... -Да закрой уже свой рот! - Неизвестно, что бы случилось, если бы этот удар достиг цели. -А может прекратите трогать слабых? - Прикусив губу, сказала голубоглазая. -А ты ещё кто такая? - Однако блондинка была проигнорирована. -Уходи отсюда поскорее. - Брюнетка закивала и еле поднявшись на ноги, убежала. Блондинка проводила жертву взглядом, но когда она исчезла, впилась взглядом в другую. -Девчонки, смотрите, сама пришла, сама напросилась. - Блондинка усмехнулась и подняла усмехающийся взгляд на брюнетку. - Ве-ли-ко-ле-пно. - По слогам, сказала блондинка. Синяки легко замазывались тоналкой, но когда их становилось очень много, становилось трудно их скрывать, ведь они и проходить толком не успевали. -Думаешь нам есть дело до твоих проблем? Ты - предмет. -Ха, и это мне говорит такая доска, как ты? - Челюсть скрипнула, но это не страшно. - Слабо, как же слабо. Да вы вообще на что-нибудь способны?! - Шестеро на одного? Да даже если и так. Блондинка нервно сглотнула. - Жаль... - Рука отпустила ворот белой блузки и упала. - Жаль, что такие, как вы, существуют. -Хочешь скажу, почему ты здесь? - Убирая черную прядь с лица, спросила блондинка. - Ты не можешь видеть, когда избивают других, поэтому ты тогда защитила ту девчонку. Твоя слабость в том, что ты жалеешь тех, кто плевать на тебя хотел. Верно. Она правильно тогда сказала. Именно поэтому я пытаюсь закрыться. Не могу видеть, когда обижают тех, кто мне дорог, да даже если просто знаком. Мне легче забрать всю тяжесть на себя, какой бы тяжелой она не была. Легче забрать всю боль себе, чем наблюдать, как мучаются другие... Но кому это нужно? Кому нужна я?