Она погружается

Она погружается: слёзы рассеиваются в горьком океанском растворе, измученные заплаканные глаза снова щиплет, а удаляющееся небо размывается, колышется, растекается под водной толщей неровным серо-синим полотном. Блеклое солнце тонет вместе с ней, но уходит на дно раньше — и темнота уже разевает свою глубокую пасть, готовится проглотить её рыхлое, дряблое тело как изглоданный стаей акул труп плоской рыбёшки. Вода душит взрывающие грудь рыдания и последние крики, и в первую секунду боль невыносима. Но жидкая соль, будто хлорка, вымывает всякую черноту из гниющих внутренностей до капли — она чувствует себя блаженно пустой. С рёбер стираются грязные следы чужих рук, трещины в костях зарастают белыми кристаллами, жирные опарыши, копошащиеся в суставах, отлепляются от конечностей, а кожа постепенно слезает рваными кусками и поднимается ворохом серых лоскутков: она превращается в коралл, окаменелым скелетом опускаясь на мягкое дно. И когда наверху, в оставленном навсегда мире вечно алчущих хищников и падальщиков, кровавым цветком распускается пожар ярости, её это не трогает: она в безопасности, на океанском дне. Ударная волна ощущается здесь лишь едва заметным колебанием, лёгким шепотком течения, и только плавающие километрами выше розовые ошмётки мяса, раздираемые водными тварями, иногда мелькают перед ослепшими мутными глазами вспышками липкого страха. Тут им её не достать. Её тело врастёт в плоть Земли и миллионы лет пролежит в тишине и покое. Она засыпает.