Маковое поле

*** — Эй, голубки, разлетайтесь! В дом на окраине Хогсмида, где мы с Марком и Оливером обсуждали последние новости и планы тёмного лорда, вошли в своей обычной придурковатой манере мои дорогие братишки. Я досадливо поморщился, и без того чувствуя себя лишним на этом празднике жизни — Вуд и Флинт явно хотели остаться наедине друг с другом, но возможности уединиться я им предоставить не мог, потому что свободного времени как у меня, так и у Маркуса мало, а надо было решить слишком много вопросов. — Да уж, голубки! — как-то почти разочарованно протянул Джордж, глядя на меня. — Перси, а ты не мог бы побыть человеком и дать им немного времени на уединение? — Не мог, дорогой брат, у меня времени в обрез и надо было обсудить много дел, информации и планов, а с Марком мы встречаемся только здесь, чтобы не вызывать ненужных подозрений, — усмехнулся я, предчувствуя очередную порцию издевательств от родных. Они на этом хорошо поднаторели и святого достанут при желании. Я же святым не был никогда. — Как был задротом, так и остался. Драть тебя некому. Даже Пенелопа свалила от тебя в туман, — поддержал брата Фред. — И слава силам, что свалила. Может, найдёт своего идеального мужчину мечты, которым мне не довелось для неё стать. Только позвольте поинтересоваться мои дорогие братцы, почему вы так уверены, что меня нужно именно драть? — Да потому что ты Персиваль... — …Игнатиус Уизли, даже во время секса… — …Найдёшь кучу неотложных дел, которыми надо… — …Срочно заняться, ибо… — …Время не терпит. Они в меня верят! В самом деле, верят. Я хмыкнул, пожал руки Оливеру и его любовнику, и направился к выходу, слыша, как бывший капитан выговаривает проказникам из-за их дурацких цепляний ко мне. Впрочем горбатых, как говорится, лишь могила исправит, а братья до конца мне не доверяли, что было совсем неудивительно, ибо я так и не помирился с родителями. Ни к чему маме знать о моих рисках в Министерстве, а отец вполне мог подставить нас обоих своим желанием пообщаться. Нет уж, лучше пусть считают меня подлецом, предателем и гадом — мне так гораздо спокойнее будет. Если бы не Флинт я не стал бы приходить сюда и терпеть шпильки близнецов, но Марк всегда приносил актуальные новости, которые не раз спасали жизнь, как мне, так и другим людям, а потому знать было важным. Знание в моём случае единственная сила, которая способна уберечь, а значит источники информации не столь уж и важны. И всё-таки, почему они так уверены, что в сексе я исключительно пассивен? *** — Привет, Перси. Чарли снова вошел в мой дом без стука, почти сразу за мной. Я стянул с себя мантию и, совершенно не стесняясь брата, кинул её в корзину для грязного белья, досадливо морщась от надоедливого элитного парфюма своего любовника. После секса с Люциусом всегда хотелось вымыться с головы до пят, но он был слишком важным источником информации, чтобы ерепениться и отказываться от отношений. Да и сам секс с Малфоем был не так плох, а моё тело время от времени напоминало о своих потребностях. Если бы мистер Павлин только поменьше занимался самолюбованием, и не имел меня в мозг после того, как я отымел его в задницу, долго и нудно жалуясь на свою жизнь и очередные заскоки своего лорда. — Привет. Как успехи? — Похвастаться нечем. Снова Люциус? Что нового? Я покосился в сторону старшего брата, чтобы проверить, а не издевается ли он так надо мной. Можно подумать в Министерстве бывает хоть что-то новое после почти открытого объявления войны всем инакомыслящим. — Могу пересказать тебе все жалобы старшего Малфоя на жизнь и нервотрёпку, от которой цвет лица сильно портится и становится серым и безжизненным. Хочешь послушать? Или, может быть, тебя интересуют очередные маразматичные указы марионеточного министра о регистрации всех грязнокровок, как сомнительного контингента? — Иди в ванную, чудовище, помойся! — хмыкнул Чарльз моим упражнениям в сомнительном остроумии, проходя на кухню. — Пока от тебя пахнет Малфоем — ты абсолютно невыносим. — Есть нечего, можешь не искать. Я не завтракаю, а мои обед и ужин проходят в столовой Министерства Магии в компании весьма достойных личностей с клеймом хозяина на левой руке. — Ай-яй-яй! Перси, как ты можешь пропускать первый приём пищи? Что бы сказала наша мама? Удар получился ниже пояса, хоть и вряд ли он бил прицельно. Больно! Что бы я ни говорил о целесообразности отдаления от дома и родных, полностью принять своё же собственное решение я так и не смог. К тому же я очень сильно обидел родителей, когда уходил, повёл себя некрасиво в погоне за карьерой, и теперь мне хотелось попросить у них прощения и узнать, что меня простили. Чёртова целесообразность! — Чарли, ты же знаешь… — Прости, — искренне попросил он прощения. — Я сказал, не подумав. Иди уже в душ, а я схожу в магазин и куплю что-нибудь, что не нужно готовить. — Хочешь переночевать? — Хочу. Завтра с утра отправлюсь во Францию. — Я думал это территория Билла. Неужто Флер так сильно ревнует нашего старшего брата, что вместо него во Францию отправляешься договариваться с тамошними магами ты? А как же свобода передвижения? Чарли рассмеялся, тряхнул головой и проговорил. — Женатым не положена. — Никогда не женись, брат мой, от этого одни проблемы и никаких свобод, — печально вздохнул я. — Скройся уже. *** — ОН пустил по следу героя егерей. Я посмотрел в холодные глаза Флинта и кивнул, слишком хорошо понимая, что это значит. — Я… — Ты не будешь высовываться больше положенного, — холодно заявил Марк. — Вроде не дурак, сам должен понимать, что ничем хорошим это не закончится, а ты нужен в Министерстве. Твою работу там делать некому. — Незаменимых людей нет, — фыркнул я на его слова. Хотелось действий, передвижений, стремлений к цели, а приходилось перекладывать с места на место бумаги, варить кофе и выслушивать посетителей к министру. В последнее время я чувствовал себя незаменимым по аналогии с половой тряпкой, что совсем не льстило моему самолюбию. Нет, были ещё и подделки документов, и сокрытия неблагоприятных фактов о работниках Министерства, была ещё важная для Ордена информация, которую я передавал через Лива и Чарли, но ощущение засасывающего болота не отпускало. — Цитата? — Глупости. Не обращай внимания на мои неудачные попытки пошутить. Кто ещё принял метку? — Даже не вздумай! — скрипнул зубами мой собеседник, сверля меня тяжёлым взглядом. — Метка будет концом для тебя, Уизли. — Вроде не дурак. — Катись ты в бездну! Ты хоть знаешь, через что придётся мне пройти, если Повелитель узнает о моём предательстве? Ты — Уизли и тебе всё равно никто до конца не поверит, хоть ты в лепёшку расшибись. Только подставишь всех в своей привычке играть по-крупному, приняв Черную метку. Или ты хочешь стать убийцей? Маркус раскочегарился не на шутку, злясь на меня за пришедшую, показавшуюся мне изначально очень даже перспективной, идею. Но становиться убийцей, даже ради информации из первых уст, не хотелось. К тому же он прав — это как раз тот самый случай, когда твоя фамилия работает против тебя. Доверять мне в ставке Темного Лорда в полной мере не будут, какой бы энтузиазм я не источал. — Извини. Новости о егерях — это всё, что ты хотел мне передать? Или есть ещё что-то? — Что-то есть всегда. С тобой хотел встретиться один человек. — Где, когда и во сколько? — Вот так? И даже не спросишь что это за человек? — Марк, возможно, я и похож на наивного идиота, засидевшегося в Министерстве и жаждущего действий, однако, как тебе известно, я им не являюсь. Естественно мной будут приняты все меры безопасности, но должен тебе сказать по большому секрету — я тебе доверяю. — Дурак ты, Перси, — хмыкнул этот тролль, а я тонко улыбнулся, зная как часто внешность бывает обманчива. Флинт¸ пусть и производил впечатление недалёкого громилы, был одним из самых мудрых людей, видящих значительно дальше собственного носа. — Ты вроде говорил, что нет. — Завтра, здесь, в восемь вечера. — Буду. *** Директора Снейпа я увидеть никак не ожидал, но попытался сохранить лицо, не сильно выказывая собственное удивление. Если задуматься, то удивляться и не стоило, ведь директор Дамблдор целиком и полностью ему доверял, а основатель ордена Феникса был самым умным человеком из всех, которых я встречал на своём жизненном пути. Пройдя в дом, я снял чары невидимости и вежливо кивнул этому неоднозначному человеку, сильно подозревая, что тоже самое можно сказать и обо мне самом. — Добрый вечер, директор Снейп. — Вечер, мистер Уизли. Признаюсь, я совсем не ожидал встретить здесь именно вас. Статус бойца невидимого фронта больше всего подошёл вашим старшим братьям. Я улыбнулся, присаживаясь во второе кресло перед камином, наливая вина из открытой бутылки и отпивая, тем самым выказывая полнейшее доверие, ибо пить в компании потенциального отравителя, может позволить себе либо человек доверяющий ему, либо полный идиот. К идиотам я себя не причислял, как бы самонадеянно это не звучало. — Разве, директор? Билл и Чарли слишком прямые и честные люди, чтобы стать хорошими разведчиками. Я скорее поставил бы на близнецов, несмотря на их шебутной, временами невыносимый характер. — Не стану спорить. Вам лучше знать, на что способны ваши родственники. Камешек в мой огород? Из-за того, что я так и не помирился с родителями? Я покрутил в пальцах ножку бокала, пытаясь успокоиться — всё-таки взрывной характер Уизли унаследовали мы все, просто я, в отличии от некоторых, всегда старался держать себя в руках — посмотрел в тёмные нечитаемые, как у всякого хорошего лигиллимента, бездны глаз Снейпа и проговорил. — Флинт сказал, что вы хотели со мной встретиться. Он дёрнул углом губ в странной пародии на улыбку, неспешно налил вина себе, покрутил, расплёскивая по стенкам бокала, вдохнул аромат и пригубил. Испытывая моё терпение? Не на того нарвался! На моём счету столько всяких приёмов в Министерстве разных уровней и сложностей, что ему даже не снилось, и игрой на нервах меня не испугать. — Чудесно. Просто чудесно. Мистер Флинт пообещал мне встречу с нашим человеком в Министерстве магии, который может поделиться со мной интересными сведениями или добыть их по мере возможностей. — Я готов к сотрудничеству, директор Снейп, но на условиях равноценного обмена информацией. — Кто владеет информацией, тот владеет миром, как говорили древние. — И они были, вне всякого сомнения, правы, но в нашем же случае владение информацией из роскоши и доступа к власти превратилось в жизненную необходимость. О чём именно вы хотите услышать? Он кивнул скорее каким-то своим мыслям, чем мне. — Вас совсем не пугает риск. — И всё же я рискую значительно меньше, чем мои братья. За голову моего младшего брата назначили солидное вознаграждение, как и за членов ордена Феникса, в котором состоит вся моя семья. Нет, директор, меня не пугает обоснованный риск. — Вот и славно, мистер Уизли. Думаю, мы с вами сумеем договориться. *** — Перси, ты дома? На этот раз Чарли притащился с заранее купленными продуктами, но ворвался в мой дом по-прежнему без стука и предупреждения. Я со стоном оторвал голову от подушки, разлепил один глаз и посмотрел на взъерошенного брата, оставившего пакет на пороге спальни и севшего на постель, с тревогой глядя на меня. — Привет. Живой я, просто меня сегодня в мозг качественно поимели, - прохрипел я. — Голова болит. Как успехи? — Сомнительны. Есть будешь? Ради такого случая найду антипохмельное. — Я не напивался, а выпивал в хорошей компании. — Самого себя? — Исчезни. Я протянул руку за зельем, зарываясь лицом в подушки, и услышал его тёплый смех. Всё-таки выпили мы с Северусом прилично и даже перешли под конец вечера на ты, но не один из нас не напился, а моя голова трещала скорее от его проверок моих намерений, чем от вина. Надо сказать я его понимал, потому как рисковал он в случае чего знатно, но три атаки на мозг за один вечер… Это откровенно попахивало паранойей. — Держи, — брат вложил мне в руку открытый флакон со специфично пахнущим обезболивающим зельем, которое я тут же принял. — Ты обещал мне антипохмельное. — Не буквоедничай, Перси. Сам же сказал, что пережил сеанс легиллименции, а значит, антипохмельное тут не поможет. Хотя, завтра с утра оно пригодится. Есть будешь? — Буду. И чай буду. И от компании тоже не откажусь, — буркнул я, отрывая себя от постели, накидывая халат и тащась за ним следом кухню. — Ты что здесь делаешь? Вроде во Францию позавчера собирался. — Смотался уже, — горько усмехнулся Чарли. — Результатов ноль. Нас оставили наедине с нашими проблемами. Ни одно государство не станет вмешиваться в наши внутренние разборки и занимать чью-то сторону. Франция заняла позицию нейтралитета. Я потёр ладонями лицо, посмотрел на чертовски уставшего старшего брата и усмехнулся, предчувствуя впереди пропасть. Нас оставили один на один с бедой. Снова. Карая за наш снобизм и самоуверенность? — Ожидаемо, согласись. Мы получаем то, что заслужили, толкая к пропасти мир, и не желая разговаривать даже друг с другом. Что уж там говорить об интересах и надеждах других государств, которыми Британия всегда хотела только подтереться. Мы заслужили эту изоляцию, брат. И теперь наша единственная надежда на победу детей. Смешно! — С каких это пор у тебя такие мысли? — Наслушался всякого. И навидался тоже. Чарли подошёл ко мне и крепко обнял, нуждаясь в поддержке не меньше моего. Завтра настанет новый день, и мы соберёмся с силами и достойно встретим вызовы судьбы, но пока ни ему, ни мне не перед кем быть сильными, а значит можно позволить себе мгновения слабости. — Не сломайся, Перси. Мы обязательно победим. — Обязательно… — По-другому быть не может. Я отстранился, отступил к буфету и принялся доставать тарелки и чашки. — Какие планы на завтра? — Болгария. Захотелось рассмеяться. Неужели он ещё на что-то надеется? — Люпин пытается договориться с оборотнями. Вот только вряд ли они прислушаются к омеге: для волков важен статус и авторитет, а наш волк — ноль без палочки. Если кто и пойдёт за ним, так это такие же слабаки не имеющие права голоса, как и он сам. Интересно чем он вообще думал, когда отправлялся в стаю. Явно не головой. — Перси, ты предвзят. — Отнюдь. — Давай есть. Я не собираюсь с тобой спорить. *** — Мне нужна твоя помощь. Браун смотрела на меня, как на таракана, но пока молчала. Может девочка она не слишком умная, но язык за зубами за этот год, по словам ехидно ухмыльнувшегося Фреда научилась. Близнец стоял рядом и без своей половинки оказался даже почти переносим. — Чего вы хотите? — спросила она, глядя то на меня, то на моего брата. — Помощи, Лав-Лав, помощи. Не мог же Персик пойти за помощью к нашей дорогой сестрёнке — она ему ещё в лицо плюнет и накричит за свинское поведение. И будет совершенно права. Ты даже не представляешь, сколько раз мне хотелось плюнуть нашему мистеру Зануде в глаз… Лицо Фреда приобрело мечтательное выражение, и я с трудом сдержал порыв саркастически фыркнуть — уж, сколько крови попили близнецы у меня и Рона даже вообразить сложно. И далеко не все их дурацкие шуточки были безобидными. Мама, впрочем, считала иначе, не вмешиваясь. — Не увлекайся, Фредди, помни о деле, — оборвал его полёт мечтаний я. — Какого рода помощь от меня требуется? — Директору Снейпу. — Что?! Да этот гад… — Силенцио! А теперь послушай умного человека, — брат не удержался от смешка, но я в его сторону даже головы не повернул. — Директор Снейп делает всё возможное, чтобы ваши дурные головы не пострадали, но он сам рискует своим и здоровьем и жизнью, выступая на нашей стороне… Да, представь себе, Лаванда, он на нашей стороне, я ему верю и сотрудничаю с ним. Так вот, мне хотелось бы, чтобы у него была поддержка на случай, если с ним что-то случится в ставке лорда. А ещё хотелось, чтобы ты по возможности урезонила наших горе-воинов. Тебе нужны доказательства? Она согласно кивнула, заставив меня снисходительно улыбнуться. Конечно, ей нужны были доказательства невиновности — в Хогвартсе больше не верили на слово. Пришлось провести девчонку по моим воспоминаниям, утянув её в свою голову неправильной лигиллименцией, хотя я бы предпочел думосбор. Надежно, просто и безопасно. Когда мы вернулись, Фред шумно облегчённо выдохнул, не пытаясь скрыть, что волновался. — Наконец-то! Я уже думал, что ты запутался в собственных извилинах. — И я тебя тоже, брат. Фините инкантатем. Лаванда, ты с нами? — Да, — измученно пискнула девушка. — И? — Я сделаю всё, что в моих силах, Перси. Я пойду? — Иди, — отпустил я её, а Фред дурашливо присвистнул. — Ты страшный человек, Персик. Я тебя боюсь. *** С Ремусом Люпином и его супругой я столкнулся в магазине писчих принадлежностей, где у ордена Феникса была ставка. Я ждал Чарли, должного зайти сюда по каким-то своим делам и заодно решил подкупить себе перьев и бумаги, которые у меня заканчивались как всегда не вовремя. — Люпин. Нимфадора. Как оборотень, пусть даже и не принявший свою суть, Ремус сразу почуял мою неприязнь. Я его едва выносил даже тогда, когда он был у нас преподавателем Защиты от тёмных искусств, а в то время авторитет учителя значил для меня многое. Хотя, преподавал он здорово, зная то, что хотел вложить в головы учеников лучше многих. А ещё он качественно выносил мозг чтением морали о том, как надо поступать правильно, а как поступать нежелательно ни в каком случае. Мораль я и сам при желании мог прочитать кому угодно, а выслушивать нравоучения и советы как поступать в той или иной ситуации, у меня не было никакого желания. — Здравствуй, Перси, — поприветствовал меня он. Я кивнул и вежливо улыбнулся, давно привыкнув к притворству. Вряд ли Нимфадора мне это спустит просто так, не потопчась по моим мозолям. Её я хорошо помнил по тому времени, когда Чарли учился в Хогвартсе. Они тогда дружили и одно время даже пробовали встречаться, но что-то у них не получилось, не срослось и они разбежались, сохранив хорошие отношения. Что эта яркая девушка, представительница древней фамилии нашла в облезлом оборотне, не имеющим ни гроша за душой, и к тому же старше её на целую вечность, я так и не понял. — Перси, — кивнула мне миссис Люпин, свысока глядя на меня. — Неожиданная встреча. Неужели в Министерстве бумага для кляуз закончилась? Или записывать полёт мысли министра не успеваешь? Репутация поистине великая вещь! Она работает на тебя даже когда ты этого уже не желаешь. — Как можно! Я исполнительный работник, Нимфадора и всегда выполняю свои обязанности превосходно. Министр же неустанно печётся о благе для магического мира, а потому все его великие мысли о видении светлого будущего тщательно мною конспектируются для потомков, можешь не переживать. Тебе прислать копии? Судя по тому, как исказилось от ярости её хорошенькое личико и встали иглами, приобретя алый оттенок, волосы, метаморф прекрасно поняла мой завуалированный намёк на мезальянс. Умная женщина. Даром что Блэк. — Ты, лизоблюд министерский, не тебе меня судить! Я люблю и любима… — Поздравляю. И яда, яда в голос побольше. — …А вот в том, что тебе известно, что такое любовь, я сильно сомневаюсь. Ты даже с родными людьми не мог поступить по-человечески, думая только о себе. Молли до сих пор плачет, когда вспоминает о тебе. Хотелось зажмуриться, закричать на эту чёртову сучку, убежать как можно дальше отсюда и выплеснуться. Больно! Я поймал виноватый взгляд Римуса, пытающегося остановить раскочегарившуюся супругу, и распрямил спину, приняв независимый и гордый вид. Им ни к чему видеть, как мне плохо. — Дора, пожалуйста, прошу тебя, не надо… — Если это всё, то я, пожалуй, пойду. У меня расписана буквально каждая минута и совсем нет времени на бесцельные разговоры. — Ублюдок! — выплюнула она и, обдав презрением, решительно направилась к выходу, таща за собой мужа, явно желающего поговорить со мной на больную тему, попытаться усовестить и заставить помириться с родными. К подобному разговору я был совершенно не готов, а потому даже лучше, что так вышло. *** Охапка красных маков в простой банке на кухне заставила меня горько усмехнуться. Чарли, конечно же, не мог не притащить мне этот символизм в дом и поставить на видном месте. Я устало стянул официальную министерскую мантию, повесил её на спинку стула, разулся, подошёл к нежным хрупким цветам и втянул тонкий аромат. Маки. Первый раз я получил от него маки на своё совершеннолетие, тогда же он и открылся мне, что является хранителем рода. — Опять Люциус? Я обернулся к подошедшему со спины брату, остановившемуся в шаге от меня, и выпрямился, глядя с насмешкой в прищуренные голубые глаза. Он демонстративно сложил мускулистые руки на груди и прислонился плечом к шкафчику, показывая, что будет ждать столько, сколько потребуется. — Неужели это ревность, мой дорогой брат? — протянул я, ощетиниваясь иголками. У меня сегодня был очень тяжёлый день, куча встреч с нужными людьми, обязанности в Министерстве и под конец притащился Люциус, готовый на что угодно лишь бы не остаться на бобах в случае невероятной победы Гарри над Волдемортом. — Чего он хотел? — Кто умер? — задал я встречный вопрос. — Ты его не знаешь. Понятно. Значит снова. — Очередной твой любовник? И не надоело тебе их хоронить? Только в прошлом году ты похоронил троих. Впрочем, это твоё личное дело — если тебе нравится быть вечным вдовцом, я мешать не собираюсь. А Люциус от меня хотел каких-то гарантий, просил помириться с родными, напирая на вероятность исполнения пророчества и проигрыша Темного лорда. Только не пойму, с чего он взял, что меня должна волновать его судьба? — Перси… — Ты знаешь, чем я являюсь, а потому давай обойдёмся без нотаций и сетований на тему, что я не прав, хорошо? Он смертник, как многие другие, но в случае с ним это даже хорошо. Я в ванную. — Иди. Я разогрею еду. Я остановился на полпути и обернулся к нему, видя признаки горя, вселенской усталости и надежды, что скоро этому придёт конец. Он сам выбрал этот путь, сам стал хранителем рода и выбрал меня в качестве приёмника сил магического существа рода, так с какой радости я должен ему сочувствовать? Он мой, но мне нужна полнейшая верность и преданность. Только так. На меньшее я не согласен. — Так плохо? — Перси, я устал терять. Сделай меня своим. — Как ты когда-то давно, выбрав меня в искупление роду? Нет, я всё понимал, но так и не простил ему этого выбора. До сих пор не простил, а ведь прошли уже годы. — Кого я должен был выбрать? Гоблина? Дракона? Зеркало? Наш род не заслуживает такого. А ты научился пользоваться своим даром быстро и без особого вреда для себя и окружающих. Я готов служить мару и роду, как его хранитель. Мы с тобой уже не раз об этом разговаривали. — Мар, — кивнул я. — Спасибо за маки. И приходи после Победы над силами зла. — Перси… — Меня устроит только верность, Чарли. Верность душой, сердцем и телом. До сих пор для тебя были неприемлемы мои условия. К тому же, в мае Люциус умрёт, а победа достанется нам дорого. Скоро будет два служителя смерти. — Гарри? — Как ты думаешь, брат, Джинни согласится быть проводником силы Смерти и никогда не иметь своих детей? Я отчего-то сомневаюсь. Он хмыкнул и кивнул, соглашаясь. — Я тоже. Иди уже в ванную, Перси. *** — Гарри… — позвал друга, лежащего ничком на диване Рон. Мы — я, Чарли и Рон — легко и беспрепятственно вошли в Блэк-хаус, где буквально каждый камень вопил от боли и ужаса. Чарли прав: мне сила мара, проводника смерти, подчинилась на удивление легко и почти безболезненно, в отличие от Поттера. Может быть оттого, что я знал чего можно ожидать от своего рода, принявшего на себя одно из тяжелейших проклятий своего времени за предательство магии и сотрудничество со Святой Инквизицией. Был в нашей истории такой предок, решивший возвыситься за счёт других. А возможно просто моя совесть была более гибкая, чем у Победителя. — Да, товарищ ты мой по несчастью, — насмешливо протянул я, со смешком обозревая батарею пустых бутылок. — Как ты ещё от цирроза печени не помер, столько пить? Мне достались два возмущённо-злобных взгляда от Гарри и Рона и один спокойно-насмешливый от Чарли. Мой человек, мой проводник силы. Я ему улыбнулся, отходя к окну, и раздвинул тяжёлые портьеры, впуская в дом солнечный свет. Ответом на мои действия был мучительный стон новоявленного алкоголика. — Перси, ты зверь, а не человек! Проигнорировав восклицание Поттера, я испытующе посмотрел на своего младшего брата, зная за ним склонность к импульсивным поступкам и нежелание думать наперёд. — Рон, ты уверен? Ты понимаешь, что назад пути не будет, ибо это навсегда? Невозможно будет передумать и заявить однажды, что я ошибся и хочу себе другую судьбу. Ты точно обо всём подумал? — Давай хоть сейчас ты не будешь занудой, — досадливо поморщился он. — Я обо всём подумал и да, я этого хочу. Но решать будет Гарри. — О чём вы говорите? — оторвал голову от подушки герой. Я отлевитировал к себе табурет, уселся, закинул ногу на ногу, переплёл пальцы с пальцами Чарли, положившим руку мне на плечо, и проговорил, чувствуя себя странно и шало. — Поговорим, Гарри? Или ты вначале антипохмельное выпьешь, чтобы быть точно уверенным, что мы тебе не приснились?