ужасы и сопливые мелодрамы

Юнги, в принципе, от души не понимал, почему, черт возьми, у него есть соулмейт. Нет, ёжику понятно, что сейчас мир такой, искать своего истинного и не пиздеть направо и налево, что ему это нахуй не нужно. Он, конечно, радовался бы, если бы его соулмейт смотрел там всякие ужасы, от которых Шуга получал эстетический оргазм. Ему нравилось на это все смотреть, даже моментами было смешно. Кровь, кишки, отрубленные головы. «Это смешно», — думал Мин, приступая к очередной серии какого-то хоррорного сериала. Его соулмейт казался ему истеричкой чистой воды, потому что блять, ты серьезно? На парня этот истинный не катит вообще, какой нормальный мужик станет смотреть «Дневник памяти» так, что бы он на теле Юнги появлялся раз тридцатый? Он что, самоубийца? Смотреть эти сопли, рыдать потом и самому быть в соплях как-то не очень хочется. Конечно, парень не исключал, что это может быть и девушка. Ведь они любят смотреть всякие мелодрамы, романтические фильмы и тому подобное. У Юнги тоже была девушка, которая любила всякое подобного рода (он иногда задавался вопросом, в крови ли у них заложена эта способность маниакально смотреть любой фильм романтичного жанра) смотрела это все, а потом рыдала не в себя, как будто это Роберто бросил ее, а не Хуаниту, от которого та мечтала родить ребенка. Мин, не привыкший к слезам вообще, толком успокаивать не умел, но приходилось, иначе бы все было затоплено в этом страдальческом омуте неразделённой любви к вымышленному персонажу на экране. Его соулмейту тоже приходилось терпеть, ведь его истинный любил каждый день смотреть, по-крайней мере, серию Сверхъестественного, что служило для него, как новости для среднестатистического гражданина страны по утрам. Он шарил во всей теме многих сериалов подобного типа, поэтому не переживал за то, что если сядет смотреть новый, то не поймет сюжет. В универе друзья могли подойти к нему и спросить, чё бы такое просмотреть вечером под пивко, или с девушкой, чтобы пострашнее, и он, как истинный принц, потом бы успокаивал и укладывал в кроватку свою пассию, намекая на то, что под ним никакой вампир не укусит ее за бочок. В существование мистики парень вообще не верил, понимал, что это все фантазия небывалых сценаристов, не более. Был у них на курсе один такой персонаж, как Чимин. Это было красноволосое чудо, которого часто в узких кругах называли розочкой. Ну, или на крайний случай цветочком. Или тюльпанчиком. Он был божьим одуванчиком, чуть ли не маменьким сынком, что весь такой из себя нежный и милый. Короче, по его повадкам и нетипичной мужской любовью ко всему женскому (ну не совсем всему, но большая часть так считала) его решили приписать к ряду голубых незабудок. Короче, к геям. Девушки, конечно, быстро себе такого собеседника притащили в ряды подружек. Пиздели с ним о том, какая кофточка к этой лучше, трогали его шевелюру, спрашивая, каким кондиционером для волос он пользуется. Некоторые парни на спор даже подкатывали к нему на глазах у всего универа, но Пак лишь отшивал их типичной украинской поговоркой: «Не для тебя мать цветочек растила!». При этом театрально прикрывал глаза рукой, элегантно оборачивался в противоположную сторону и эпично уходил, выставляя очередного ухажёра лохом для всех. Кстати, насчёт театральности, то парень вообще был талантлив. В танцах и в театре, между прочим. Он часто выступал в балете, но кроме этого он ещё и красиво преуспевал в современных танцах, что у некоторых челюсть приходилось собирать с пола. Юнги, конечно, понимал, что такой парень вряд ли станет опорой для какой-то девушки, поэтому часто мог пошутить о его ориентации прямо перед самим цветочком. Тот мило надувал щёчки, под нос слал Мина на три весёлых буквы и уходил куда подальше сам. И вот, сидя в очередной раз на диване, смотря серию сверхов, где Сэм и Дин попали на мюзикл с ними же в главных ролях с массой гейский шуток, Шуге это показалось не таким уж и бредовым и за рамки выходящего. Он, конечно, задумывался о своей ориентации часто, понимая, что девушкой он не ограничивается, и даже тот Чимин неплохого может сойти на роль его парня, если бы только постараться его закадрить. Но... Но у него есть соулмейт, а это будет изменой в чистом виде, поэтому он отложил эту идею в дальний ящик, пока... «Дневник памяти». Строчки на запястье появлялись как чернила, и между тем совсем неожиданно. Он что, смотрит его в тридцать первый раз?! Серьезно, блять? Это даже не звучало вопросом в голове, Мин в мыслях просто орал дико, потому что черт, этот сопливый фильм, в котором главные герои засыпают вместе, вернее, держаться за руку уже умершими не вызывал у Юнги даже скупую мужскую слезу. Для него эти сопли были чем-то из ряда вон выходящего. Он. Бля. Серьезно. Ещё искренне он охуел на второй день, когда на пары пришел Чимин с явным недосыпом из-за красных глаз, уселся прямиком к парню, через несколько минут спрашивая, какой ужастик можно просмотреть на досуге. Мин хотел было настрочить ему целый свиток на три метра, но сдержался, посоветовал ему для начала все части Астрала, а пусть потом переходит к чему-то более серьёзному, а это чистая классика. Вечером Юнги удивился, когда на запястье вместо привычного сопливого фильма на нем появился Астрал. На второй день Чимин поблагодарил парня, и попросил настрочить ему ещё пару названий фильмов. Пак оказался неплохим парнем в целом, а его характер до этого хреново сложился в голове у Юнги из-за слухов о нем. А следующее привело парня в шок, когда все две недели с разной периодичностью на запястье начали появляться все те фильмы, которые он советовал Паку. «Странные нахуй вкусы у этого истинного», — бормотал Мин, поправляя рукав рубашки. С Чимином Шуга немного наладил отношения. Больше не упрекал того в его ориентации, старался не затрагивать эту тему, лишь однажды дело у них дошло до разговора про истинных. — Он странный, — говорил Пак, — вечно смотрит триллеры и ужасы, у меня почти каждый вечер на запястье «Сверхъестественное», которое мне уже порядком надоело, за просмотр которого я даже не садился. — У меня тридцать первый раз на запястье «Дневник памяти», — ответил Мин, — как ему не надоедает смотреть эти сопли в такой раз? — Мне не надоедает. Я люблю этот фильм. — Любишь сердечки, романтику и цветочки? — А ты любишь ужасы. Парни странно оглянулись, когда на руках у обоих вспыхнули названия их любимых фильмов каким-то золотистым цветом, когда до этого надпись была сугубо черная. — У-у, да ты оказывается, цветочек, Чимин-а, — язвительно произнес Юнги. — А ты больной ублюдок, которому нравятся кишки и кровь, — устало ответил красноволосый. — Будем приучать тебя к другому жанру в фильмах. Пак устало уронил голову на парту, пробормотав что-то на подобии, навсегда ли эта заноза в заднице. — Навсегда. Ну, если боишься, то можешь прятаться за меня или за попросить ручку подержать, а потом пойдем в кроватку и там никакой монстр не страшен. — Юнги-я, иди к черту. Парень заливисто рассмеялся, приобнимая того за плечи. — Обязательно, только не сегодня, розочка.