Часть 4
3 марта 2019 г., 05:55
2001 год, неделю спустя после рождения Питера
Спустя неделю игнорирования всего земного шара Тони решает, что всё. Хватит с него асоциального образа жизни. Он допивает одну из последних бутылок рома в его коллекции, со звонким стуком ставит на столешницу пустую бутылку и неприлично улыбается своему отражению. — Ты нажрался, как свинья, Тони Старк, — говорит он сам себе, — даже если ты сейчас попытаешься встать — упадешь. И в подтверждении своих слов, он пытается слезть с барного стула. Падение выходит болезненным и унизительным. Тони про себя чертыхается: кто сделал эти глупые стулья такими высокими?! — И кто тут совсем недавно хотел воспитывать сына как примерный семьянин, — смеётся Старк, глядя в потолок. Там сверкают, как звезды, лампы и это странно успокаивает. Он засыпает прямо на полу, и на следующее утро кто-то находит его в таком состоянии. Тони просыпается с жуткой головной болью и осознанием, что его прожигает чей-то осуждающий и печальный взгляд. — Обадая, воды, — стонет мужчина, не решаясь подняться. — Я сейчас очень хочу дать тебе пинка, а не воды, — и в противовес своим словам Стейн протягивает бутылочку газировки. Тони, жадно впиваясь, пытается сфокусироваться на словах Обадаи. Стоит же иметь хоть капельку уважения к тому, кто только что спас тебя. — И вообще… конец света… Отсудить пацана всегда можно… Лучшие адвокаты… Ты меня слушаешь? Тони жмурится и машет руками. — Тшшш, — воет Старк, — не так громко, умоляю. — Но… — Не волнуйся, вчера был последний день. Дай мне тридцать минут и буду готов решать все эти, ммм, важнейшие дела, — говорит Тони и про себя удивляется, как ему удалось так активно и много волочить языком, ведь ему казалось, что он и моргнуть не сможет. «Опыт не пропьешь», — острит Старк, а затем думает, что он начинает шутить по-стариковски.***
Проходит действительно около получаса, и Тони появляется в своем кабинете. Он выглядит как новенький начищенный цент, с неукоснительно-идеальным выбритым лицом и в нормальной одежде, а не в том тряпье, что он, не снимая, носил последнюю неделю запоя. Обадая на это только поднимает брови и выразительно молчит. — Итак, — начинает он, присаживаясь на край стола, — Если твоя депрессия, — на этом моменте Тони усмехается: Стейн всегда находил его свинскому поведению красивые термины, — Закончена, то предлагаю перейти к решительным действиям. Я уже отобрал лучших наших адвокатов и запросил консультацию отличного специалиста. Твой сын будет отсужен, я уверен на сто процентов. — Не говори таких громких цифр, — задумчиво тянет Старк, прохаживаясь по кабинету, — Ничего не бывает на сто процентов, — он наконец останавливается напротив открытого шкафа, где расположено фото Тони с родителями. Он осторожно касается её краев и медленно проводит пальцами по лицу матери, — Я не хочу забирать этого ребёнка. — Что? — хмурится Обадая, — Тогда к чему были все эти страдания, Тони? И даже если не хочешь, тебе в любом случае нужен наследник. — Усыновлю, — отмахивается Тони, — И если мне нужен наследник, то этому ребёнку нужны родители. Я, знаешь ли, — Тони кидает последний длинный взгляд на красивое лицо матери и один короткий на фигуру отца, прежде чем повернуться к Стейну, — Не самый лучший родитель, даже в теории. У меня нет таланта к этому, да и реального примера хорошего папочки никогда не было. — Тони… — бормочет Обадая, — Твой отец любил тебя. «Нет, не любил, — Тони удивляется как быстро эти мысли формируются, — Если бы любил, то не позволил бы ощущать весь холод и сложность его характера.» Никогда у истинных Старков не было и в помине такого чувства, как любовь. Была гордость, отражавшаяся от других глаз. Была ревность, жгучая и отчаянная, потому что как это так? Весь мир должен валяться у их ног. Было тщеславие, застилавшее глаза. Но не было любви. И, наверное, Тони был первым из Старков, кто приблизился к ней так близко, пытаясь не спалить в угли собственное сердце. Он дарит
