Наследница престола

В огромной зале с многочисленными белоснежными колоннами велся оживленный спор. Уважаемые длиннобородые старцы решали серьезный вопрос: что делать с только что родившимся ребенком в преисподней. Такое случалось раз в пять тысяч лет и исключительно при полном параде планет. Прошлое дитя принесло хаос и разруху не только в небесный мир, но и в человеческий. Одни стояли за то, чтобы немедленно его убить, другие верили, что девочка может всех спасти, ведь в ней течет не одна лишь демоническая кровь, но и кровь ангелов великого дома Сапфиров. Архангелы разделились на две равные группы и ждали, что скажет Великая Мать — Эбигейл. — Мое мнение такое, — привлекательная женщина в белоснежной тунике и с легкой проседью в волосах поднялась со своего места, — девочка должна жить. — Противники такого решения тотчас подняли недовольный гул. — Тише, я еще не все сказала. — Коротким предложением женщина привела всех к порядку. — Мы ее выкрадем и поместим в человеческий мир. — У нее нет души! Этот дьявольский ребенок не может жить среди людей! — воспротивился один из главных архангелов совета — Илларион. — У нее есть душа. — Голос Эбигейл не повысился ни на одну октаву — все так же был спокоен и могуч, как Тихий океан. — Это невозможно! Она — дьявол. У них не может быть души! — не утихал Илларион и еще несколько его сторонников. — Она — дитя света и тьмы. Она — дочь Дониэллы. Слова Великой Матери прозвучали, словно гром среди ясного неба. На пару секунд в зале воцарилась оглушительная тишина, и потом она взорвалась. Все одновременно заговорили, заголосили. Эбигейл не приводила их к порядку, а только прислушивалась к различным мнениям. С обеих сторон зала то и дело раздавались слова: «Предательница!», «Обманщица!», «Вероотступница!». Всего лишь пару минут назад ровно половина сторонников была за сохранение жизни невинному младенцу, но сейчас их ряды заметно редели. Никто не желал сохранять жизнь ребенка Дониэллы, первой за миллион лет отступницы. Число недовольных ангелов росло в геометрической прогрессии. Даже представитель рода Сапфиров был против сохранения жизни своему полноправному члену семьи. — Девочка будет жить. Я так сказала — так и будет. — С этими словами Великая Мать покинула заседание совета. — Что же, нам здесь больше делать нечего, — прошипел себе под нос Илларион и следом за Эбигейл вышел из залы. Собрание совета было завершено. Никто не мог перечить словам Великой Матери. Никто кроме ее дочери — Кларк. --*--*--*--*--*--*--*-- — А меня можно звать Принцессой, если я — дочь самой Эбигейл? — спросила светловолосая девушка у своего друга Линкольна. — С чего это ты интересуешься? — парень отложил книгу в сторону и серьезно посмотрел на подругу. — Просто так, — ангел беспечно пожала плечами, — вот ты — Рубин, я — Красный Алмаз, да еще и дочь самой Великой Матери. Я выше тебя по статусу, значит, я — Принцесса? — Я так не думаю, — Линк снова вернулся к чтению, — я знаю одно, если ты не сядешь за книги, то не сдашь тест по истории современного человеческого мира, который наступит уже через двадцать четыре часа. Мы выпускаемся, Кларк, и после успешно сданного экзамена становимся настоящими ангелами-хранителями человеческой души. Книга Жизни укажет нам наш объект. У тебя и так проблемы с архангелом Илларионом, так что сиди и готовься. — Ты все время меня обламываешь, Линкольн, — Алмаз поджала губы и взяла в руки ненавистный учебник, — ненавижу учебу, и старика Иллариона ненавижу… Парень только хмыкнул, но ничего не ответил. Двадцать четыре часа пролетели незаметно для друзей, и вот они уже вместе с другими молодыми ангелами толпились у дверей залы заседания верховного совета, где и будет проходить выпускной экзамен. Линкольн, как всегда, спокоен и собран, в отличие от Кларк, которая нервно переступала с ноги на ногу. Она совершенно не готова по предмету, и на удачу надеяться не приходилось, ведь Илларион самолично заблокировал при входе в помещение все личные способности студентов, кроме знаний, которые студенты черпали из книг или из лекций. Девушка же из сотни лекций была от силы на паре десятков, так как считала, что это великая привилегия, если она удосужится посетить занятие, чем сейчас и поплатилась. Помощи от матери ждать не приходилось, так как та никогда не участвовала в ее жизни, лишь изредка заходила в покои, чтобы проведать, жива ли вообще ее дочь, не погибла ли благодаря особому таланту влипать в неприятности. — Кларк из рода Красного Алмаза — следующая! — раздался механический голос, который вогнал блондинку в состояние транса. Линк успел только кивнуть на удачу, когда Кларк, бледная как полотно, вошла в залу. Огромное помещение еще больше напугало девушку, пока она щурилась от яркого света с потолка. Экзаменационная комиссия состояла из пяти человек. В нее входила Эбигейл, как Великая Мать, Илларион — преподаватель современной человеческой истории, Агапион — старейшина рода Изумрудов, Виссарион — представитель правящей семьи Красного Алмаза и Максимиллиан — верховный архангел правительственного совета, а также родоначальник рода Сапфиров. — Итак, Кларк, ты готова к экзамену? — хриплый от старости голос Агапиона вывел девушку из транса. — Конечно, — голос ангела немного дрожал, но она уверенно выдержала тяжелые взгляды членов комиссий. — Ты лжешь! — процедил Илларион, на что получил сердитый взгляд Эбигейл, который немного утихомирил его. — Приступай, дочь наша, — пошел на помощь Великой Матери Виссарион, на что заслужил одобрительный кивок и елейно заулыбался. — Итак, человеческий мир.., — начала Кларк. — … Мне, кажется, я не сдала, — причитала девушка, наворачивая круги по комнате своего друга, который на данный момент отжимался от пола. — Брось, Кларк, все ты сдала, ты пробыла дольше всех в зале… — А вдруг мне не дадут душу на сохранение? — Значит в следующий раз дадут, а вообще, возьми и спроси у Великой Матери, включи свое врожденное обаяние и все узнай тет-а-тет, заодно и про меня не забудь, — заулыбался парень во все тридцать два зуба. — Ага, конечно, — Алмаз недовольно поджала губы и сложила руки на груди, — иди сам и скажи ей: Уважаемая Мать, а сдал ли я экзамен? Я точно знаю, что неправильно ответила на вопрос о правящей династии Великобритании. Я сказала Ланкастеры, а сейчас Виндзоры; Виндзоры — ужасное слово, ненавижу его. — Что-то для чистого ангела ты многих ненавидишь, Кларки, — Линкольн перестал делать упражнения и с усмешкой посмотрел на подругу. — Вот такой я неправильный ангел, — вскинула руками Алмаз и недовольная покинула общество друга. — Вот возьму и спрошу у Эбигейл, сдала ли я выпускной экзамен, — она расправила белоснежные крылья и взмыла вверх. Как же девушка любила летать. Махровые, чуть ли не двухметровые крылья идеально были созданы для того, чтобы делать в воздухе различные пируэты, и давали способность зависать в воздухе на неопределенный промежуток времени. Кларк не смогла удержаться и сделала парочку «бочек» и «восьмерок», чем вызвала веселый смех у пролетавших мимо девушек младших курсов. Немного подвиснув на их стройных ногах, ангел все же смогла без приключений добраться до палат Великой Матери. Войти через дверь было слишком банально для девушки, и она решила «порадовать» Эбигейл входом через приветливо распахнутое окно. Кому придет на ум зайти без стука в покои старейшины рода Красного Алмаза? Спрятав крылья, Кларк присела на подоконник и оказалась в личных покоях своей матери. Никакого сигнала о взломе не последовало, и ангел облегченно выдохнула. Еще с младенчества всем было известно, что заходить в покои Матери было строго запрещено, нарушитель тотчас доставлялся в зал совета и подвергался наказанию. Только родная кровь Прародительницы могла зайти без проблем, и Кларк очень переживала по этому поводу. Она никому не говорила, но опасалась того, что не является дочерью Эбигейл, потому что та — идеал ума и элегантности, а Кларк — эталон тупости и упрощенности. В комнате царил полумрак, несмотря на то, что за окном был яркий свет. Огонек безрассудства появился в глазах Красного Алмаза, и она с разбегу прыгнула на мягкую перину в палатах матери. Спать под балдахином определенно понравилось девушке, и она тотчас задумала о том, чтобы создать в своих покоях аналогичную конструкцию. Девушка было стала погружаться в сон, так как поняла, что Эбигейл пока нет и можно расслабиться, но тут она услышала мелодичный перезвон из соседнего помещения, и любопытство взяло верх. Осторожно, на цыпочках ангел прошмыгнула в комнату и с благоговением засмотрелась на Великую Книгу Жизни, которая так и манила к себе прекрасной мелодией, похожей на пение херувимов. Из немногочисленных лекций Кларк запомнила одно: «Обыкновенный ангел не может открывать книгу, ибо он еще недостаточно умен». — Но я же — не обыкновенный ангел, я — дочь самой Великой Матери! — проговорила она в тишину и сделала парочку осторожных шагов. По мере приближения к книге мелодия становилась громче. В последний раз девушка огляделась по сторонам, чтобы окончательно убедиться, что она одна, и открыла книгу. Пение прекратилось. Ангел быстро пробежалась по первым строчкам, где были записаны еще Австралопитеки, и поспешно перевернула практически в самый конец Великого Тома. Она нашла имена ангелов своего потока, напротив каждого стояло имя новорожденного, что сразу говорило о том, что экзамен сдан успешно. Напротив Линкольна стояло имя некой Октавии Блейк, и Алмаз порадовалась за своего друга. — Что? Меня нет? Этого не может быть! — блондинка повторно пробежалась по именам и с досадой захлопнула книгу, — опять тысячелетие коротать за учебой, что за невезение! Вот Линкольн посмеется надо мной. Он же говорил, что я должна посещать лекции, эх… почему я его не слушала. Раздались оживленные голоса, Кларк вздрогнула и стала быстро соображать куда ей спрятаться. Мгновенная телепортация и невидимость сразу отпадали, так как были запрещены в личных покоях Великой Матери, тут даже кровь, не кровь, ничего не поделаешь. Взгляд зацепился за большой куст комнатного граната, который стоял в углу покоев. С трудом протиснувшись между горшком и стеной, девушка затаилась. — Ваше поручение выполнено, девочка надежно спрятана в человеческом мире, — послышался незнакомый мужской голос. Алмаз не смогла рассмотреть получше незнакомца, так как ветви не только скрывали ее от посетителей, но и посетителей — от нее. — Каковы потери? Могучий голос Эбигейл заставил девушку вздрогнуть. Сердце бешено колотилось, и Кларк боялась быть услышанной. Раз разговор проходил в личных покоях, а не в зале совета, значит, он был не для посторонних ушей. — Пятьдесят на пятьдесят. Они не ожидали нашего стремительного налета и были не готовы, — ответил все тот же мужской голос. — Хорошо. Ступай. — Красный Алмаз уловила печаль в голосе Великой Матери. — Есть, — отрапортовал незнакомец, и послышались тяжелые удаляющиеся шаги. — Выходи, Кларк, ты слишком сильно дышишь. — Э-э-э, привет, мам, — блондинка вылезла из-за куста и виновато опустила глаза в пол. Недаром говорили, что от Великой Матери не спрячешься. — Я тут в гости решила заглянуть… — Спросить об экзамене? — Эбигейл подошла к книге. — Ну да… — отступать было некуда. — Я сдала? — Кларк бросила косой взгляд на Книгу Жизни, особо не надеясь на удачу, ведь Том никогда не врет. — Да, — последовал односложный ответ. — Вау, круто! — блондинка вскинула победно кулак вверх, — а почему Книга... — начала было она, но тут же осеклась. Эбигейл резко повернулась и мгновенно оказалась возле дочери. — Ты ее открывала? — впервые девушка услышала в непоколебимом голосе Великой Матери страх. — Ты в порядке? — она принялась ощупывать тело Кларк на предмет повреждений, — тебе надо в лазарет! — Мам, мам, спокойно, со мной все в порядке, правда, не надо меня в лазарет… — Ты слышала пение херувимов, когда подошла к Ней? — Эбигейл отступила от ангела на пару шагов. — Ага. Это хорошо? Просто я не очень внимательна была на лекциях… — Кларк заискивающее улыбнулась, чтобы не попасть под тяжелую руку матери еще и за прогулы обязательных занятий. Великая Мать облегченно выдохнула: — Тебя приняла Книга Жизни — это хорошо, а теперь ступай. Тебе здесь больше делать нечего. Второй раз повторять не пришлось, и Красный Алмаз поспешно ретировалась из личных покоев Великой Матери. С одной стороны, девушка радовалась, что экзамен все же сдан, но с другой — ей не досталась душа. Полет уже не принес такого восторга, как до этого, так как боевой настрой угас. Лететь домой не хотелось, и ангел вновь заскочила к Линкольну, сбивая своими крыльями защитную сеть и гневно чертыхаясь при этом. Опять друг экспериментировал со своими невидимыми силами и сделал сетку от незваных гостей. — Как слетала? — парень не выглядел огорченным, когда Кларк вломилась к нему без стука. — Мы оба сдали, — девушка плюхнулась на кровать, предварительно дематериализовав крылья. — Ты не выглядишь радостной. Что-то не так? Разговор с Эбигейл прошел не так, как ты планировала? Она включила режим Великой Матери и не стала вообще с тобой разговаривать? — Мне всего лишь не досталась человеческая душа, подумаешь, какой пустяк. Даже Мерфи досталась некая Эмори Эванз, а мы с ним, между прочим, вместе прогуливали занятия. — Откуда тебе известны имена, я не думаю, что их тебе сказала Мать. Ты что сама открыла Книгу Жизни? — Линк подлетел к подруге и обеспокоенно стал осматривать взглядом тело девушки. — Да, я открыла ее, и что из этого? — Кларк спустила ноги на пол и недоуменно уставилась на друга, — я не понимаю суматохи, что ты, что Эбби, клохчите возле меня после того, как слышите про Книгу. Рассказывай давай, что опять я сделала не так. Ответить Линк не успел, так как раздался звон колокола, сигналящего о сборе студентов в зале совета. Ребята поспешили занять свои места, чтобы не вызвать подозрений у остальных об уже известных результатах экзаменов. Толпа выпускников шумно встретила их. Большинство нервничало, так как не были уверены в благоприятном исходе, некоторые наоборот стояли непринужденно. Больше всех суетился Джон Мерфи из рода Изумрудов. Заметив Кларк, он приветливо помахал рукой, девушка опустилась рядом. — Илларион — это просто зверь, а не архангел, — начал сразу причитать он, пока Алмаз понуро стояла возле него, — откуда я знаю, сколько на Земле морей? — Шестьдесят три, — блеснул белозубой улыбкой Линкольн, так как он тоже приземлился рядом с другом. — Ну, конечно, ты знаешь… ты вообще все знаешь, — Мерфи шутливо ударил парня в плечо, — в тебе не только мускулы есть, но и ум. — Все студенты должны пройти в зал совета, — оповестил будущих ангелов-хранителей невидимый металлический голос. Широкие двери распахнулись, и ребята гурьбой «затекли» в залу. Помимо пятерых основных экзаменаторов зал был заполнен наполовину простыми ангелами, а также представителями великих домов. В руках Эбигейл находилась Книга Жизни, и студенты с трепетом устремили свои взгляды на древний как мир Великий Том. — Когда вы услышите свое имя, прошу сделать шаг вперед. Вам будут даны цепочки с крыльями. С того момента, как цепочка окажется у вас на шее, Вы будете признаны Ангелами-Хранителями и отправлены на Землю. Итак, Анья из рода Грандидьерита… Высокая светловолосая девушка с кошачьим взглядом вышла вперед. Эбигейл приветливо кивнула ей. Юный ангел подошел к девушке и вложил в протянутую руку небольшую цепочку с крыльями. Вручение началось. Кларк со скучающим видом наблюдала, как юные ангелы-хранители друг за дружкой надевали цепочки на шеи и со столпом света исчезали из зала совета. — Кларк из рода Красного Алмаза. Уверенный голос Великой Матери вывел девушку из приступа меланхолии. Она сделала нерешительно шаг вперед. — Книга Жизни никогда не врет, — прошептала ангел себе под нос. Но все же протянула руку вперед. На маленькую ладошку легла невесомая цепочка — знак ангела-хранителя. Девушка поспешно надела ее на шею, так как боялась злой шутки, и сильно зажмурила глаза. Столп света окружил девушку, и она провалилась во тьму.