Наследница престола

Кларк несколько раз подергала за цепочку в надежде на чудо и на приятную тяжесть за спиной, но в зеркале любимые крылья не отразились. Она не понимала, как такое вообще возможно — лишиться небесного дара и потерять крылья? За какие такие заслуги ее наказали таким страшным образом? Возможно ли вернуть эту приятную тяжесть, с которой она жила на протяжении не одного века? На эти вопросы у нее не было ответа. Хотелось просто прижаться к груди любимой матери и поплакать, но Кларк прекрасно знала, что такого никогда не случится. Она не покажет никому, что лишение дара сломало ее. Она — сильная, и точка. Ответы на вопросы придут со временем, но а пока не стоит сильно отчаиваться и начинать жить обычной человеческой жизнью. Ведь Кларк прекрасно понимала, что семья ее не оставит и примет меры для спасения. Она не простой ангел, она — дочь самой Эбигейл! С этими мыслями девушка занялась осмотром чугунной ванны и недовольно поджала губы. Кларк привыкла купаться в озерах, ведь она любила водный простор пресной воды, а здесь очень ограниченное пространство напугало ее. Попытавшись мысленно связаться с Линком для консультации и потерпев неудачу, она начала крутить краны. Когда ванная наполнилась до краев, Кларк осторожно переступила через край и опустилась в прохладную воду, которая только отчасти напоминала ей воду горных озер. Многочисленные баночки привлекли ее внимание, и она бездумно начала по капельке смешивать их содержимое в воде. Водные процедуры оказались дольше, чем она предполагала. Кларк так сильно заигралась с пеной, что не сразу услышала стук в дверь. Обмотав себя полотенцем, она приоткрыла дверь. — Там женщина пришла, говорит, что твоя мать, — Лекса жевала жвачку, — думаю, тебе стоит поторопиться, она раздражена. — Спасибо, — Кларк нервно сглотнула и закрыла дверь. Если Великая Мать самолично пришла за ней, то дело и правда очень плохо. Быстро слив воду и накинув на голое тело любезно предоставленный пушистый халат, Кларк вышла из ванной. Лексу она нашла в гостиной, она сидела на диване в интересной позе, чем-то напоминающей древнюю картину турецкого султана, и держала в руках маленький объект. С трудом, но все же девушка смогла вспомнить, что этот объект именуется мобильным телефоном, который предназначен для связи между людьми. Насколько Кларк себя помнила, ей всегда было любопытно воспользоваться этим чудом техники человеческого прогресса. Эбигейл же сидела с идеально ровной спиной на краешке кресла, словно не решила, достойно ли оно ее присутствия. Белое приталенное платье, которое никогда не видела Кларк, облегало довольно стройную фигуру и подчеркивало стать. В пушистом халате, да еще и в капюшоне с заячьими ушами Кларк почувствовала себя нелепо. Она непроизвольно распрямилась и вспомнила бесконечные недели на курсах по осанке, которые проходили под контролем самой Великой Матери. Прокашлявшись, ангел привлекла к себе внимание. На губах Лексы промелькнуло некое подобие ухмылки, которая быстро стерлась под строгим взглядом карих глаз утонченной женщины. — Юная леди, не могли бы Вы нас оставить наедине? — обратилась она к Браун, — мне надо поговорить с дочерью. Лекса поджала губы, так как не привыкла, когда ей командуют незнакомые люди, но властный голос этой строгой женщины был очень серьезен и не требовал возражений. Окинув поникшую Кларк ободряющим взглядом, хозяйка оставила гостей одних. Ангел осторожно присела на диван, где еще недавно сидела ее подопечная. Смотреть в глаза Эбигейл было страшно, но как ни странно, гневные речи Великой Матери моментально не обрушились ей на голову. Женщина молчала, а Кларк боялась завести разговор первой. Так продолжалось какое-то непродолжительное время. — Ты меня очень разочаровала, дочь. Ты очень меня разочаровала. --*--*--*--*--*--*--*-- Заседание большого Совета никогда еще не было так оживлено и многословно. Ругань и крики эхом отлетали от мраморных стен круглой залы. Вопрос внепланового сбора был очень серьезен: молодые, подающие большую надежду выпускники нарушили все свои самые важные обеты, возложенные на них после спуска на землю в качестве ангелов-хранителей. В итоге, после их безалаберного поведения, спровоцированного обычными человеческими подростками, три души остались без охраны на неопределенный срок, который мог перерасти и в саму вечность. На роды Рубина, Грандидьерита и Красного Алмаза легло пятно позора. Великая Мать отсутствовала по неизвестным причинам, и некому было привести архангелов к порядку. Больше всего радовался этому событию Илларион, ведь теперь Эбигейл не могла занимать свою верховную должность. Он очень надеялся на это. Но это решать не ему. Когда наконец Эбигейл появилась, ангел ухмыльнулся. Плечи женщины были поникшими, а в руках она держала Книгу Жизни. — Моя дочь нарушила священный обет, — произнесла Эбби, находясь в центре залы, тем самым заставив всех замолчать. Ее голос звучал безжизненно, и с виду теперь она казалась старше. На ее голове стало большее количество седых волос. — Я не могу больше являться Великой Матерью, поэтому Вам сейчас предстоит выбрать женщину, которая займет мое место и будет являться Гласом Книги Жизни. Сказанное привело архангелов в шок, который начал перерастать в легкий шепот. Илларион опустил голову, чтобы скрыть триумф в глазах — это был его шанс поставить своего ангела место и самолично руководить сборищем тупоголовых старцев и меркантильных юношей. Он было уже собрался говорить, как тут поднялся Максимиллиан — верховный архангел правительственного совета. — Ты прекрасно знаешь, что никто не сможет открыть Книгу Жизни после тебя, а тем более ее прочитать и стать Гласом. Она открывается только избранным, и тебе прекрасно это известно. — Эбигейл покаянно опустила голову. Ее друг был прав. — Быть Великой Матерью — это огромная честь для любой девушки, но Книга очень своевольна. Я против, чтобы ты уходила с этого поста. И думаю, что меня поддержат. — Он оглядел собравшихся изучающим взглядом — те молчали. — Что касается твоей дочери, из-за которой ты решилась на такой смелый шаг — мы должны подумать. Не только она нарушила свой обет, но также Линкольн и Анья — лучшие выпускники. Все могут ошибаться: и ты, и я. Если бы это был простой ангел, то собрание бы не состоялось. Ведь такие случаи уже были. — Как скажет Совет, я не могу решать этот вопрос одна. — Эбигейл гордо расправила плечи и оглядела всех присутствующих. — Мы должны подождать, — Илларион встал, — а пока следует дать им нормальную человеческую жизнь. Пусть они учатся и работают, но будут постоянно контактировать со своими подопечными. Да, они лишены духовной силы, но физическая и умственная подготовка у них осталась. Они друзья, поэтому я считаю, что присмотр за всеми ними можно поручить Джону из Изумрудов. «Можно и подождать», — он стал выжидать. Волнение и страх охватили его, он ведь всего лишь учитель и даже не архангел, к его мнению могли и не прислушаться. — Илларион прав. Пока они живут человеческой жизнью, мы будем решать их проблему. Ангел-хранитель не должен быть бескрылым, — поддержал Максимиллиан. Совет был окончен. --*--*--*--*--*--*--*-- — То есть, я опять буду учиться? — Кларк недовольно сложила на груди руки и попыталась сесть, как недавно сидела Лекса, но у нее не получилось, что еще больше подняло ее раздражение. — Это все, что ты почерпнула из моего рассказа? — Эбигейл вопросительно приподняла бровь. — Нет, мне еще интересно, откуда ты знаешь про Иллариона? — Он просто не умеет закрываться. Все написано на его лице, — женщина поднялась и начала медленно мерить шагами комнату. — Ты знаешь, почему мы лишены крыльев? — осторожно задала Кларк главный вопрос, мысленно отложив слова матери об Илларионе, чтобы потом поразмыслить. — Да, но пока тебе рано знать об этом. Я буду наблюдать за действиями наших ученых, — она хмыкнула. — Пусть они покажут свои познания, будет интересно. — На несколько минут она ушла в раздумья, а потом продолжила: — И да, ты будешь учиться. Твой экзамен по человеческой истории был провальным. Тебе следует научиться думать своей головой и даже без помощи Линкольна. Не разевай рот — это некультурно. И да, я знаю о вашей ментальной связи с Линкольном… это, очень необычно для студентов. Вы молодцы в этом плане. Кларк закрыла рот и недовольно надула губы. Она, конечно, знала, что от ее матери ничего не скрыть, но чтобы настолько все — стало для нее большой неожиданностью. — Мне понравилось твое прикрытие Зубной Феей, но, милая, впредь будь осторожней, — Эбигейл присела рядом с дочерью и взяла ее за руки, — ты — мой единственный ребенок, и я очень тебя люблю. Знай это. На губах матери появилась такая редкая улыбка. И Кларк окончательно поняла, что Эбби тоже далеко не молодеет, а выходка с вечеринкой добавила на голову седых волос. — Хорошо, мам, я буду учиться. Сколько мне там лет? — она хитро посмотрела на свою маму, чтобы как-то сменить серьезную обстановку. Она не хотела видеть переживания в глазах Эбби, хоть у них и были не очень теплые отношения. К тому же, если ей придется учиться жить как простой смертной, то значит жить одной и без присмотра взрослых, а это очень большая ответственность, к которой она давно стремилась. — Тебе двадцать один; ты перевелась на экономику, второй курс; приехала из Лос-Анджелеса — это все, что тебе следует знать, — Эбигейл снова вернулась в образ Великой Матери и поднялась с дивана, — не разочаруй меня снова, дочь. Я очень на тебя надеюсь. Все остальное тебе расскажет твой друг Джон. Кларк осталась одна. Ее мать просто взяла и исчезла после того, как сообщила о Джоне, и девушке не удалось узнать чуть больше подробностей о ее новой жизни. Где она будет жить? Что с Аньей и Линкольном? И самое главное: почему Эбигейл ничего не рассказала о крыльях, а только вскользь упомянула о них. Ангел очень надеялась, что когда она поговорит с Джоном, то все станет более ясно и понятно. — Она уже ушла? — Лекса выглянула из-за двери, — я даже не слышала скрипа двери — это нормально? В ее голосе так и сквозило любопытство, но было видно, что она сдерживала себя, чтобы не засыпать кучей вопросов, которые и так уже были на кончике языка. — Позавтракаем? Думаю, ты голодна. Кларк вздохнула. Раз она теперь человек, то белки, жиры и углеводы должны каждый день оказываться в ее организме, чтобы он мог нормально функционировать. — Ты права, я бы не прочь неплотно позавтракать, — она несмело улыбнулась. Вчерашняя вечеринка все еще давала о себе знать, и Кларк дала себе зарок не делать так больше. Попробовала и хватит, хотя, та новая жизнь, которая охватила ее после первого глотка, была еще слишком свежим воспоминанием. Короткие шорты, оголяющие длинные ноги Лексы привлекли внимания Кларк, пока ее подопечная (Ангел не могла ассоциировать эту девушку как-то по-другому), переступала с ноги на ногу возле микроволновки в ожидании позднего завтрака. Алмаз припоминала, что Александрия просто обожала спорт и на пару с Октавией гоняла во дворе мяч, играя в футбол или в баскетбол, что сказывалось положительно на оценках по физической культуре. — Я смутно помню, что было вчера, ты меня не просветишь? Почему я проснулась у тебя, да еще и полностью обнаженной. — Ты сама так захотела, — Лекса пожала плечами, — ты что-то плела о том, что тело должно ночью дышать и тебе тесно в человеческой одежде. Ты так произнесла слово человеческой, словно не была представителем людей. Мне показалось это странным, но я списала весь этот бред на алкоголь, — Лекса поставила тарелку с куском курицы перед Кларк, и несколько смущенно произнесла: — Я не повар, поэтому просто нашла готовый продукт в холодильнике. — Ничего, — ангел нервно сглотнула. Она совершенно ничего не помнила после того, как прыгнула в бассейн, — я несу бред, когда выпью, — решила Кларк поддержать теорию Лексы, так как по-другому не смогла объяснить данную ситуацию. Все же было несколько неожиданно, что даже в пьяном состоянии она вспомнила о своей традиции спать обнаженной. — Ты не ответила, почему я у тебя, — решила она напомнить свой вопрос, чтобы хоть частично восстановить картину вчерашнего вечера. — О, — Лекса отчего-то покраснела, и это очень напрягло Кларк. — Ты довольно долго плавала в бассейне и пыталась затащить свою девушку тоже искупаться, но потерпела поражение. Потом она куда-то ушла, пропела о тревожном колокольчике и смылась. Она странная. — Она нормальная, — ангел начала заводиться, девушка не любила, когда кто-то пренебрежительно относился к ее девушке. Пусть они еще и не особо притерлись характерами, и их отношения сводились в основном к физике, но у них отношения! — Хорошо, хорошо, прости, — Лекса подняла руки в знак поражения, — я просто рассказываю о вечеринке и о некоторых своих замечаниях. Теперь буду просто сухо и по факту. — Спасибо, — Кларк стиснула зубы и несколько жестче разделала курицу, вызывая неприятный скрип столовыми приборами по тарелке. — Ты несколько откровенно потанцевала, подарила кардиган незнакомой девушке, произнося: «Ты помечена поцелуем Красного Алмаза!», или что-то в таком роде. Твоя фраза прозвучала так пафосно — это все заметили, в том числе и незнакомка, поэтому она не стала спорить и поспешно упорхнула в неизвестном направлении после того, как радостно приняла от тебя дорогой подарок. Кларк обессилено опустила руки на стол. Все было намного кошмарнее, чем она предполагала. Теперь стали понятны слова матери, что был нарушен не один обет, а много. Хоть никто и не принял ее всерьез, что несколько облегчало ее нарушение, но факт оставался фактом — она здорово прокололась на этой вечеринке. Лекса видимо не замечала потрясенного вида своей гостьи и монотонно продолжала: — После ухода той брюнетки тебе стало резко плохо, а так как Анья ушла, а Октавия и Линкольн резвились возле барной стойки, то из знакомых осталась только я. Я поинтересовалась, где ты живешь, но ты повторяла только город Ангелов, город Ангелов. Я же не могла отвести тебя в Лос-Анджелес. И вот ты здесь. — Спасибо, ты мне здорово помогла, я никогда этого не забуду, — Кларк подняла голову и неловко улыбнулась; чтобы как-то поднять настроение Лексе, она решила согласиться с ее замечаниями. — В одном ты все же права: Анья странная, впрочем, как и я. --*--*--*--*--*--*--*-- На окровавленном троне сидела застывшая фигура и барабанила тонкими белыми пальцами по подлокотнику. Сегодня был важный день. Сегодня наконец ищейки вышли на след его дочери, украденной девятнадцать лет назад. Александрия Браун — хорошистка, спортсменка, красавица. Приспешники чуть ли не оды пели, когда разливались в описании его малышки. Мужчина одобрительно кивал головой, пока одна деталь все же не заставила его задуматься. Малышка была необычной — она любила девушек, поэтому планы пришлось срочно менять. — Повелитель, Вы звали меня? Он слегка развернул голову и увидел свою лучшую воительницу. — Да, Костия. Я звал тебя, — повелитель оглядел девушку с головы до ног и остался доволен. — Ты знаешь, что моя дочь была похищена, — ответ демонессы ограничился сухим кивком. — Я нашел ее. Она прекрасно выглядит и в отличной форме, но она должна быть здесь. — Я не понимаю, к чему Вы клоните? — девушка нахмурила брови. — Она должна быть здесь. Рядом со мной, но по закону должна прийти по собственному желанию, а не по принуждению, в противном случае она бы уже сидела здесь. — Я все еще не понимаю. Разве возвращением девушек занимается не Константин? — Ты права, — губы мужчины скривились, — но она любит девушек. Костия замерла. Это был просто карт-бланш. Наконец-то она сможет утереть нос своему братцу, который считает себя чуть ли не всеобщим любимцем девушек. Это шанс, который выведет ее на новый уровень. Она уже устала терпеть насмешки Константина о том, что никогда не сможет покинуть подземный мир и не увидит желтое солнце; что ей только суждено видеть красные лучи и огонь факелов. — Наследница вернется, Повелитель. Я клянусь в этом, — Костия приложила кулак к сердцу в честь глубокого уважения и склонила голову, — каковы сроки? — Она просто должна вернуться… Воин никогда не видела повелителя таким обычным и даже в некотором роде человеческим. Всегда мрак и холод волнами расходились от его тела, а в голосе чувствовалось могущество. Сейчас же он был сломлен, и Костия готова была поклясться, что в уголках глаз на беспристрастной лицевой маске застыли слезы. Еще раз склонив голову, девушка покинула тронную залу. Своего братца она нашла в тренировочной зоне, он гонял юнцов по кругу. Его оголенный торс и мускулы раздражали Костию каждый раз, когда она их видела, а это происходило постоянно. — Я сегодня увижу солнце, — с ходу бросила она и пошла дальше, мысленно начав считать до десяти. На пяти она почувствовала, как огромная лапища брата опустилась на ее плечо. — Что это значит? — он выглядел недоуменным. — То и значит, — Костия постаралась казаться невозмутимой, но внутренне танцевала чечетку; вид думающего братца вызывал в ней смех, — мне поручено доставить заблудшего демона домой. — Почему не я? — Так решил Повелитель, а теперь пусти, мне надо собираться в путь, — оттолкнув брата, она триумфально пошла дальше.