Счастье совсем рядом

В детском маленьком, но уютном и светлом магазинчике шумно и довольно много народу, как для вечера буднего дня. Светловолосый парень недовольно хмурится, когда его задевает очередной покупатель и даже не обращает внимание на сухое «простите», кинутое ему в спину. Он уставший и сонный, ему жутко хочется сейчас домой, в душ, а после завалиться на кровать и вырубиться желательно на вечность, а в реальности на жалких семь часов, а после вновь переться на надоевшую, но прибыльную работу. Деньги нужны, а через четыре месяца они станут в сто раз нужнее. Но об этом он не думает, не забивает голову, а вновь устремляет взгляд на нечто прекрасное, настолько милое, что у него трогательно трепещет сердечко в груди и умилительная улыбка на устах расцветает. Совсем крохотные, тёмно-бежевого цвета, с милыми завязочками и вышитым узором на носках, с белой тонкой подошвой — альфа просто млеет, не сдержав счастливого вздоха. Рядом стоящий парень тихо захихикал и, кивнув смутившемуся альфе, продолжил рассматривать маленькие комбинезончики, свободной рукой поглаживая большой животик, прячущийся под огромным вязаным свитером. Ким кашляет неловко и разом хватает с полки такую прелестную пару пинеток. Вообще, Намджун совсем не планировал покупать детскую обувь, он вообще не планировал заходить в этот магазин, да он вообще как бы направлялся по торговому центру к супермаркету за пакетом молока и парой йогуртов. Но не смог не зайти, не смог не застыть напротив прилавка с детской обувью и не смог просто не купить эту прелесть. Они такие милые, такие крошечные, такие уву, что альфа просто не удержался. Уже стоя на кассе и довольно оплачивая свою покупку, он невольно взглянул на настенные часы на стене напротив и испуганно ойкнув, тут же хватая протянутый миловидным бетой-кассиром небольшой пакетик и пулей выбежал из детского магазинчика, провожаемый понятливыми взглядами и улыбками беременных омежек. — Главное, не забыть про йогурты, – тихо бубнит себе под нос Намджун и нервно кусает губы, подбегая к нужному супермаркету. На часах уже начало девятого — он должен был вернуться домой в восемь. До дома от торгового ехать минут двадцать, если без пробок, а если таковые будут, что весьма вероятно в такое время, то целый час минимум. Намджун не хотел опаздывать или вообще как-то задерживаться после работы, но эти пинетки, альфа не мог не купить их. Пока он быстро направляется к супермаркету, что находится на первом этаже, он с милой улыбкой представляет лицо своего супруга, когда он ему их покажет, как тот завизжит радостно и кинется ему на шею, упираясь в него своим округлым животиком. Пятый месяц беременности это весьма сложно, как физически так и морально. Его милашка Джини с каждым месяцем беременности становится всё капризнее и гоняет Нама по всему городу, ведь вкусы у беременных весьма специфичны, а найти в Сеуле запечённый арбуз и яблочное мороженое не так уж и легко, особенно в час ночи. Но Намджун не жалуется, встаёт в такое время, целует свою любовь в лобик и идёт выполнять его желания, какими бы они ни были. Сокджин совсем не ведёт себя как сумасшедшая истеричка и почти не выедает мозг, разве только, если ему в его розоволосую головушку с отросшими корнями не взбредёт какая-то идея, например того, чтобы в четыре утра пойти в кино и взять билеты на последний ряд. Оказывается в Сеуле есть круглосуточные кинотеатры, пиццерии и чажчанмён бывает с бананом. Но после всего этого Джин становится такой послушный, ласковый, обнимает его крепко и жмётся к его телу, пыхтя недовольно из-за неудобства, ведь с животиком приходится искать новые удобные позы для обнимашек. И шепчет на ушко Джуну, как он его сильно любит и что ему стыдно за своё такое поведение, но он ничего не может с собой поделать. Ради таких моментов Намджун готов достать всё, что угодно, даже украинский борщ. Такое уже было и теперь альфа знает, где у них в городе есть ресторан, где подаются блюда всего мира. Там же он покупал Джину французские круассаны и лягушек, когда он был на четвёртом месяце. Проверяя содержимое небольшого пакета, Ким мысленно ставит себе плюсик за то, что ничего не забыл и быстрым шагом направляется в сторону парковки, где полчаса назад оставил свою машину. На губах лёгкая улыбка, в душе тепло, а по телу разливается искрящееся предвкушении того, как же обрадуется Сокджин, когда Нам ему вручит эти милейшие пинетки. Быстро сев в машину, альфа заводит двигатель и выруливает на трассу, почти тут же попадая в пробку. Чёрт! Мужчина со злостью ударяет кулаками по рулю и лезет в карман своего серого пальто, нащупывая там мобильник. Разряженный. Ну что за день такой? Намджун хнычет, словно самый настоящий малыш и утыкается лбом в всё тот же руль. Сокджин очень расстроится и, не дождавшись его, наверное, уснёт один, а на кухне в микроволновке будет стоять тарелка с остывшим ужином для Кима. От таких мыслей Джуну становится ещё паршивее, ведь совсем не хочется расстраивать своё беременное чудо, но ничего поделать в этой ситуации он не может, даже из машины выйти не может, ведь стоит на центральной полосе, а с обеих сторон его окружают ряды из машин, водители которых такие же замученные и желающие побыстрее оказаться дома. Ничего не поделать, придётся ждать и медленно плестись, как черепаха. Час. Ровно столько потребовалось на то, чтобы наконец-то добраться до дома. Намджун тихонько закрывает за собой входную дверь и стараясь не шуметь раздевается, поставив на пол два пакета. После направляется в гостиную, где тихо шумит включённый телевизор, который и освещает небольшую комнату своим холодным светом. На широком диване, положив под щеку ладошки сладко посапывает омега, подогнув, насколько это возможно, к груди колени. Его небольшой округлый животик выпирает из растянутой кофты, а у Намджуна сердечко сжимается от такого вида. Не дождался, хоть и хотел, уснул. Тихо выключив телевизор, Намджун подходит к дивану, подхватив с кресла тёплый плед, и накрывает им причмокнувшего во сне губами Джина. Чудо, думает альфа, целуя своего супруга в лоб, и тихо покидает гостиную, направляясь сначала в коридор за пакетами, а после заходит на кухню, включая свет. В микроволновке, как и ожидалось, находится тарелка с остывшим ужином, но есть парню совсем не хочется, он ставит тарелку в холодильник, туда же отправляет и пакет молока с йогуртами и кулёк с персиками, зная, что Джин может захотеть их. Оставив на кухонном столе пакет с детской обувью, Джун улыбается невольно, и направляется в ванную, по пути стягивая с себя удушающий галстук и расстёгивает пуговицы на белой рубашке. Горячая вода расслабляет, приводит мысли в норму и ещё больше навевает сонливости. Намджун быстро смывает с себя пену, чтобы прямо в душевой кабинке не уснуть, и выключает воду, хватая с полки чистое полотенце. Вытирается насухо и накидывает на себя большое домашнее жёлтое худи и серые растянутые штаны, покидает ванную. Джин продолжает сладко посапывать на диване, трогательно сжав пальцами край пледа. Намджун плюхается в кресло и улыбается, глядя на своё спящее чудо, которое безумно любит, которое через четыре месяца подарит ему их малыша. Не сдержав зевка, альфа подпирает голову кулаком и продолжает рассматривать омегу, не смея отвести взгляда. Прекрасный. И отношения их прекрасны. А как же всё начиналось. Это сейчас Нам вспоминает это всё с улыбкой, а тогда ему было совсем не до смеха. Тогда он учился на предпоследнем курсе юридического факультета. Тогда он был видным альфой, за которым толпами бегали красивые омежки не только с его потока, но и со всего факультета. Но тогда, четыре года назад, альфе не нужны были серьёзные отношения, об истинной паре мечтал конечно, но не так, чтобы дожидаться её смиренно и преданно. Тогда он встречался с разными омегами, даже с красивыми бетами. Месяц, не больше, длились такие отношения, а после появлялся кто-то новый. Намджун не заморачивался, учился прилежно, как и все остальные студенты прогуливал пары, веселился на вечеринках в честь окончания сессий и просто жил, не задумываясь об отношениях. Счастья своего хотелось, но все, с кем он встречался, были абсолютно не те. Да, красивы, да умны и с хорошей фигурой, да, с ними можно было как поговорить на интересующие темы, так и неплохо провести ночь. Всё это было не то. Все они были не теми. Намджун не искал своего счастья, но мечтал о нём. Надеясь, когда-то встретить того, кого захочется оберегать ото всех, кого захочется вечность обнимать и не выпускать из своих рук, кто станет его маленьким счастьем и вечной любовью. И совсем не замечал тихого, скромного парня в очках с широкой оправой, что носит с собой потёртую сумку через плечо и постоянно с конспектами в руках, что постоянно находится с ним рядом, но так, чтобы его не заметили. Наблюдает, восхищается и грустно вздыхает. Потому что не такой, как все те омеги и беты, на которых обращает внимание его истинный, потому что совсем не душа компании и не такой красивый, но и не урод. Потому что пьёт каждое утро блокаторы, чтобы никто не учуял его запаха, который самому омеге не нравится совсем. Потому что сладкий слишком, приторный и уж точно не понравится Намджуну, такому крутому, великолепному, умному и популярному альфе. Его истинному. Глупо, хоть и Сокджин один из лучших студентов на своём курсе, прилежный, никогда не пропускал пары и все конспекты и курсовые сдавал вовремя, а сессии закрывал на отлично. Тихий, скромный. Короче, мышь слепая, крыса очень не тупая. Как такой, как Джин может понравиться такому, как Намджун. Хоть они и истинные. Но ведь Сокджин глупый, думает, что недостойный, думает, что от его природного аромата Намджуна воротить начнёт. Из-за этого все и считают его бетой, да и не обращают на него толком внимание, только когда списать надо или конспектом поделиться. Они с Намджуном в одной группе, но ни разу не разговаривали. Абсурд. Сокджин никогда не гонялся за славой и популярностью. Намджун тоже, он просто открытый, весёлый и общительный, к нему люди сами тянутся, сами хотят с ним познакомиться и подружиться. А Сокджин каждый раз наблюдает со стороны, вздыхает грустно, прижимает к груди конспект и поправляет на переносице очки. Намджун его никогда не заметит, омега уже смирился с этим и принял свою участь. О том, чтобы подойти к своему истинному и просто заговорить с ним, Джин ужасался от таких мыслей. Чтобы ещё и рассказать, что они истинные, Джин вообще пугался и тут же убегал подальше от альфы, что всегда окружён студентами. Джин совершенно не подходит Джуну. И так продолжается уже пять лет. Вот только за них всё решает коварная судьба, которая просто устала наблюдать за двумя слепыми баранами и решила сделать всё по-своему. Просто одному напомнить, что он молодой и красивый омега, а второму, что счастье его буквально перед ним. Просто у Джина внезапно закончились его блокаторы, а идти утром в аптеку совсем не хотелось и времени не было. Просто им двоим нужно было в библиотеку, ведь сессия на носу. Просто Джин неуклюжий слегка, а томик по общей психологии весьма тяжёлый. Просто Джун оказался весьма удачно в том же ряду, что и омега, буквально за его спиной. Просто Джин оступился нечаянно и уронил книгу. Просто прямо Джуну на голову. Просто потом сам же на него упал, не удержав равновесие. Альфа хотел уж было накричать на растяпу и прочитать нудную лекцию о его неуклюжести, как замер в шоке. На нём буквально лежал зажмурившись нереально красивый парень. У него светлые волосы разметались в стороны, очки в толстой чёрной оправе съехали на кончик носа, он пальчиками вцепился альфе в кофту на груди и кусал нервно пухлые розовые губы, которые Джуну неимоверно захотелось поцеловать. В нос вмиг забился совсем лёгкий, но такой вкусный и головокружительный аромат сладкой ваты с фруктовой жвачкой. Просто Джун уже не мог отвести взгляд, когда Джин распахнул веки и испуганно посмотрел на него. — Кажется, я нашёл своё счастье, – улыбнулся ласково Джун, приобнимая Джина за талию, что хлопал растерянно пушистыми ресницами. Сокджин смущался ужасно в начале их отношений, где-то ещё с неделю пил блокаторы, и вообще старался не смотреть на альфу в универе, краснел и убегал, когда тот звал его, лишь за пределами учебного заведения немного расслаблялся, даже позволял брать себя за руку, правда ненадолго. А после Намджуну всё это надоело. Просто однажды утром он бесцеремонно завалился к омеге на съёмную квартиру и буквально выкинул в окно все упаковки с блокаторами и подавителями, которыми парень травил себя. Просто после этого последовал длинный и эмоциональный монолог о том, что Джин дурачок такой, что чтобы тот выкинул из своей головушки все те дурные мысли, которыми он себя загонял, чтобы наконец доверился альфе и перестал думать о том, что тому он надоест и тот его бросит. Чтобы раз и навсегда забыл, что он не подходит своему истинному. Потому что Сокджин это самое лучшее, самое прекрасное, что когда-то встречал Джун. Что омега очаровательный, самый красивый и лучший, что от его аромата у альфы голова пьяно кружится и альфьи инстинкты просыпаются. Сокджин тогда кивнул. Потом ещё раз и ещё, а после сорвался с места и кинулся на альфу с объятиями, мыча сквозь подступившие слёзы о том, какой же он дурачок и какой самый счастливый омега в мире, пообещал под пристальным взглядом больше не пить эту гадость, больше не стесняться себя и вести себя увереннее, больше никогда не сбегать от альфы и довериться ему. Пообещал, что раз и навсегда забудет о том, что он не подходит своему истинному и что тот его как-то стесняется. Когда Намджун медленно наклонился к нему и остановился всего в паре сантиметров от его губ, Джин почувствовал, как его сердце готово разломить его рёбра. А после зажмурился сильно и сам потянулся к губам альфы. Первый их поцелуй они запомнят навсегда. Запомнили. Это было неловко, смущающе и трепетно, головокружительно и так прекрасно. Волшебно. После этого Джин и впрямь постепенно начал вести себя не так глупо. Больше не шарахался альфы в универе, общался с ним открыто, даже смеялся искренне, позволял брать себя за руку и сам подолгу не отпускал. Стал чувствовать себя куда увереннее, раскрепощённее. Счастливее, не одиноко. Он наконец-то понял, что всё это не какая-то шутка, не его воображение, а реальность. Самая прекрасная и настоящая, где Джун обнимает его бережно, касается его губ ласково, держит его за руку, не отпуская, говорит, что Джин это его счастье. Джин говорит, что Джун его счастье тоже. Омега с того разговора серьёзного очень сильно и быстро стал меняться и уже через полтора месяца перестал вообще напоминать себя из прошлого. Перестал вести себя как серая мышка, одеваться в невзрачные балахоны и вести себя так, как будто его не существует. Очки он поменял на линзы, одеваться стал более модно, перейдя на удобные чёрные и светлые джинсы, свободные светлые и яркие свитера и футболки, на белых кроссовках стал просто помешан и стал фанатеть от различных аккуратных серёжек, даже уши проколол, правда на эту «процедуру смерти» потащил с собой жуть какого довольного таким решением омеги Намджуна и пока ему прокалывали уши цеплялся за его руки мёртвой хваткой. Джин не изменился, он остался прежним, просто теперь не думал, что он не такой как все, что ему не стоит одеваться красиво и вести себя как омега. Просто Джин понял, что он омега, ему помог Джун. Джин же остался всё таким же: скромным, смущающимся, с огромным добрым сердцем и распростёртой душой, милым и трогательным, таким домашним, что Джун подолгу не хотел выпускать его из своих объятий, всё продолжая говорить, что Джин его чудо. А потом случилась течка. О которой омега совсем забыл, окрылённый их отношениями, которые длятся уже почти полгода. Просто они тогда сидели на диване в гостиной квартиры омеги и смотрели какую-то комедию, обнимаясь и вдруг Джина согнуло пополам, внизу живота адская боль стрельнула и температура его тела резко подскочила, между ног стало как-то влажно, а его аромат усилился в несколько раз. Джун перепугался, с дивана сразу соскочил и стал мямлить неуверенно, что он сейчас уйдёт, чтобы Джин не переживал, а сам дышал через раз, боясь сорваться. Ведь Джин такой хороший, смущающийся даже когда они чуть дольше целуются, а тут течка. Джун не хочет напугать свою пару, ведь думает, что тот не готов ещё к такому. Джин и правда не готов, но отчего-то гонит эти мысли далеко и надолго, ведь задумывался об этом конечно, хотел следующую течку провести со своим альфой, вот только стеснялся, смущался и робел, каждый раз, когда течка начиналась, а после крючился от невыносимой боли, метался по своей постели и скулил, ведь его омега требовал альфу, который смог бы помочь, смог бы убрать эти адские боли. Джин смотрит на альфу умоляюще и шепчет одними губами «останься, помоги мне». Джун отказывается, сопротивляется, пятится назад, пока в стену не врезается, а Джин, собрав все свои силы, с дивана поднимается и подходит вплотную, смотрит потемневшим взглядом в расширившиеся зрачки своего парня. — Я не пожалею. Я думал об этом не один раз, хотел и сейчас хочу. И я не пожалею. Останься. И Намджун остался. Джин невероятен. Он податливый, послушный, ластящийся, словно котёнок, требующий ласки, требующий любви. Он хнычет и выгибается в пояснице, кусая свои зацелованные Намджуном губы, когда альфа проникает в него двумя пальцами. Он вцепляется в плечи, царапая их короткими ноготками, когда Намджун медленно и очень осторожно проникает в него, он вскрикивает, тяжело дышит и льнёт ближе, прося поцеловать его. Когда Джин стонет громко и протяжно, запрокинув голову, альфа готов кончить в ту же секунду, но рычит утробно куда-то в изящную шею и ускоряется, сжимая тонкую талию. Когда Джин кончает, выгнувшись неистово и простонав его, Намджуна, имя, сам Ким приравнивает эту картину к искусству, лично его искусству, которым он ни с кем не намерен делиться. Его. Его счастье. Джин невероятен в постели, Джун убеждался в этом всю неделю течки. И после неё не перестал убеждаться. Спустя полгода они закончили универ, устроились на разные работы, куда их отправили стажёрами, Джун переехал в квартиру омеги по его многочисленным просьбам, ведь жить в обшарпанной общаге невыносимо. Джун против не был совсем, особенно, когда теперь каждое утро просыпался в одной постели со своим счастьем, обнимал его бережно, прижимал к себе и дарил долгие ленивые утренние поцелуи. И не только их. Спустя ещё полгода Джин со слезами на глазах прошептал в намджуновые губы, что он самый счастливый омега в мире, что он безумно любит своего альфу и что «да, я выйду за тебя». На собственной небольшой и только в кругу самых близких друзей и родителей свадьбе Джин расплакался, а Намджун его ещё долго успокаивал в своих объятиях, повторяя, как же сильно он его любит. Спустя ещё два года, Джин трясущимися руками, заикаясь и запинаясь, со слезами на глазах протягивал Намджуну, испугавшемуся состояния своего супруга, положительный тест на беременность. Намджун тогда, вытирая скатившуюся по щеке слезу, прошептал нежно, прижимая к себе расчувствовавшегося омегу, что он самый счастливый альфа в мире, а Джин его самое дорогое счастье, которое подарит ему ещё одно крохотное счастье. В свои двадцать пять они станут самыми счастливыми в мире. Они станут родителями, это невероятно, это прекрасно. Когда на него ложится плед, Джун вздрагивает и распахивает глаза, понимая, что задремал. Нависнувший над ним Сокджин тихо ойкает и улыбается виновато, придерживая свой животик. Намджун не сдерживает улыбки, зевает сладко и вмиг просыпается, вспоминая кое о чём, и вскакивает с кресла, чем пугает омегу. Альфа берёт его за руку, переплетая их пальцы и целует нежно в покрасневшую щёчку своего супруга, ведёт его на кухню. Сокджин спрашивает зачем, но Намджун отвечает, что это сюрприз, включает свет и подводит свою пару к столику. Встав у того за спиной, Джун бережно обнимает его, укладывая ладошки на округлый животик и урчит, когда ощущает слабый пинок их малыша. — Загляни в пакет, – просит Намджун, укладывая подбородок на плечо Джину, щекоча его открытую шею горячим дыханием, пуская по нежной коже мурашки удовольствия. Джин слушается, подгоняемый своим интересом и любопытством и быстро хватает со стола бумажный пакет. Заглянув внутрь, омега тихо охает, округлив рот и аккуратно вынимает из него пару маленькой детской обуви. Он кладёт их себе на ладошки, что свободно на них умещаются и улыбается счастливо, прижимаясь спиной к своему мужу. — Нравится? Я не смог пройти мимо них. Увидел и сразу захотел, чтобы наш сынишка в них ходил, когда родится. — Они прекрасны, Джун-а. Такие милые, – Джин шепчет, а его глаза наполняются влагой. С беременностью он стал слишком эмоционален, чувствительным и чувственным. — Я рад, что они тебе понравились, – Намджун отстраняется, аккуратно забирает у супруга пинетки, откладывая их на стол и наклоняется, чтобы запечатлить на пухлых губах мимолётный поцелуй, уложив на животик ладони, чувствуя очередной слабый пинок. Спустя четыре месяца, после тяжёлых пятичасовых родов, принимая из рук медбрата маленький тёплый свёрток на руки, Джун заглянет внутрь, улыбнётся нежно маленькому новорожденному сыночку и повторит ещё раз, что он самый счастливый альфа в мире. — Ты моё счастье, Джин-а. Ты и Хичоль моё самое драгоценное счастье, – скажет он Сокджину, обнимая того со спины, когда они будут стоять над кроваткой, в которой сладко посапывает их малыш. — Ты тоже моё счастье, Джун-а. Вы с Хичёлем моё счастье, – ответит ему Джин и, повернув голову, подарит нежный поцелуй.