VS - Vailet Syndrome.

— Алло? Это полиция? Здесь происходит нечто отвратительное, на что вам следует обратить внимание! Нет! Я не могу сказать вам кто я… Господи. Да, уткнитесь! Чёртовы автоответчики! А если кто-то будет умирать, то вы тоже автоответчик поставите?! Из трубки раздалось шипение, что-то щелкнуло и наконец заговорил заспанный мужской голос. — Дункен на связи, что у вас. — Идиот, это телефонный разговор, а не рация! — Тогда, почему я трачу минуты драгоценного сна? — Да, пошёл ты! — Это оскорбление служителей закона! Эй, эй! — но на другом конце раздавались одни гудки. — Псих, какой-то. От дел только отвлекают. — сплюнул Дункен и положил телефон. На его столе шумел маленький телевизор, возле которого он, собственно говоря, уснул. Подобный звонок уже второй за месяц, правда первый был сдержанней и по делу, а ещё подозрительно похожий по голосу на второй. Однако этого Дункен не заметил, хотя именно он был дежурным тогда. Видимо настолько уморился, что позабыл обо всем. В одной из телефонных будок на бежевой трубке и пружине алели кровавые мазки пальцев. А на асфальте у выхода сидел Айзек, потирая разбитые костяшки и косясь на коженный портфель у его ног. Из него беспорядочно торчали бумаги, среди них немногие могли похвастать полезным содержанием, так как были схвачены в охапку с по-настоящему нужными ему листками. Доказательствами, которые некому предоставить. — Где ты можешь быть, Памела? Где ты? — обхватил свою голову руками он. Вляпался. В такие неприятности. В неведении он растегнул портфель и достал оттуда тяжёлую папку бумаг. Крупными буквами чернела надпись: " КЭРА РУД, ДЕЛО номер13.» Тут же фотография, заболевание — нервный срыв, психоз и лечущий врач. — Эйн… — процедил сквозь зубы Грин и ударил ладонью по тротуару. — Всюду эти Эйны! Что за племя?! В неё же была вложена папка поменьше. Про её дочь. Прямо копии друг друга, хотя Зак признался сам себе в том, что Кэра выглядет намного лучше. Наверное, потому, что не была в плену у наркотиков и выпивки. Что-то связывало это историю. Какое-то место. Та фотка, показанная ему доктором, где-то же она сделана? Тогда на вряд ли умели создавать настолько убедительные задники в виде деревьев и. чего-то ещё. Зак опять раскрыл папку и вытащил файлы о Памеле. Ничего о биологическом отце не сказано, хотя погодите. Грин присмотрелся поближе к строчке и поскреб ногтем это место. Корректор. Много корректора. Кто-то усердно старался скрыть имя этого человека. С обратной стороны видно, что надпись ещё и много раз зачёркивали, образовав выпуклость. Наверное сыграла ревность и Рей в порыве отрывался на имени. Это свойственно такому трусу, как он: выяснять отношения без прямого контакта. Отец Памелы наверняка опаснее этого щуплого старпера, раз тот не решился встретиться с ним лицом к лицу. Между двумя страницами проскользнул небольшой прямоугольный листок, который он успел подобрать, прежде чем тот упал. Фотография Кэры и какого-то мальчика в форме, похожей на ту, что носят скауты. — Или лагерные дети. — проговорил он догадку вслух и достал из заднего кармана фотографию. — На фоне озеро. Озеро. Сколько в Америке лагерей на озёрах? Тысячи? Сотни тысяч?! Я никогда не смогу проверить все, с чего мне вообще пришло в голову, что Эйн повёз её на озеро? Айзек, снова схватился за голову, по ней недавно не хило вломили пару часов назад. Эта боль напомнила ему о том, что автор этого удара сам сказал ему об этом. — «… Дядя давно хотел навестить места своей юности…» — воодушевился он и встал с асфальта, бумаги с шелестом посыпались на пол. — Нужно лишь найти человека, который расскажет мне всё. — он сжал кулаки и костяшки вновь закровоточили. — Майкл Эйн *. Он собрал бумаги вместе и запихал в портфель. На его лице была мрачная тень. Он решительно собирался разбить кулаки ещё раз если это потребуется. *** В и без того постоянно пустующих коридорах крыла, где содержались одиночки, было особенно тихо. Ночь была безлунной, тёмноту проходов временами прорезали квадраты света от окон, где стояли высокие фонарные столбы с кружащими вокруг своей оси прожекторами. Эта мера не была крайней необходимостью, в этом корпусе никогда не было пациентов, пытавшихся сбежать. Однако, после последней инспекции, когда неизвестный сообщил о беспорядках, происходящих в местной психиатрической больнице, то проверке подверглись всё и все, учреждение поставили на учёт. В течении нескольких месяцев за больницей ведётся наружнее и внутреннее наблюдение, в большинстве своём — это обычные копы, разгуливающие по коридорам и двору дурки. На этом сказалось неимение средств и простое нежелание верхов распределять людей грамотно. В то время, как на улицах совершались убийства, изнасилования, кражи, полиция охраняла людей сидящих на цепи, за тяжёлыми дверьми, под серьёзными успокоительными, и людей, что следят за тем, чтобы те были на цепи, за тяжёлой дверью и в состоянии овоща. У входа в крыло в узкой двери с надписью «Архив» на полу лежал Валери и принимал попытки встать, проклинаю про себя тот день, когда познакомился с Памелой, пересекся с Грином, родился в семье Эйн. Он был двоюродным племянником Рею и семейную фамилию не носил. Его вообще не волновали бы дела дяди, если бы не Руд. А теперь её нет. Рей наверняка избавился от неё, как от большинства своих игрушек, чёртов маньяк. Весь архив был перевернут вверх дном и их драка тут не при чём. Зак совершенно забыл об аккуратности, пока рылся в бумагах. — И где эти легавые шляются… — вздохнул он потирая челюсть. — Вот уж не думал, что полезу в драку, как идиот. Встав на четвереньки, он понял, что его мутит от каждого движения, но всё же подобрал свой телефон, на который предварительно наступил Зак. На удивление тот включился и Валери набрал своего старшего брата. — Микаэль? — только успел проговорить он, как его стошнило прямо на документы, лежащие на полу. Когда позывы рвоты поутихли, он вновь позвал его. — Собирай монатки и сваливай! Щас придёт один псих, он кажется зуб на Рея точит.