Серость душ наших

Foals - Spanish Sahara

— Гермиона! Голос Гарри, словно поток ледяной воды, отрезвляет и заставляет вернуться в реальность. Малфой отстраняется, замирает и смотрит в сторону света. Пожалуйста, Малфой, просто исчезни. Серые глаза, искрящиеся в темноте, сужаются. Он несколько секунд думает о чем-то своем, сглатывает ком в горле и стремительно уходит. Гермиона же так и застывает на месте не в силах сгенерировать в голове абсолютно ни одной связной мысли. От его близости всё еще колотится сердце. От его близости всё еще леденеют руки. Лицо, застывшее перед её собственным, до сих пор перед глазами. Он снова разрушил им же созданные рамки. Созданные ещё на первом курсе, когда выяснились подробности её родословной. Переступил грань, стёр её полностью, стёр в порошок, не оставив ни единого следа. Сделал это вновь. Он. Он. Он. Это всё он. Как же легко перекладывать общую вину на чужие плечи. Обида накатывает уже в третий раз. Течет по венам, как яд, отравляет организм. От этого чувства не скрыться. Не спрятаться. Свет от палочки становится всё ярче, бьет в глаза, заставляя Гермиону прищуриться. — Наконец-то я тебя нашел, — голос его запыхавшийся, Гарри тяжело дышит. — Пойдем в гостиную. Она слабо слышит, что он говорит. Чувствует лишь холод, пробирающий до костей. Надо же было забыть мантию в спальне. Девушка шепчет что-то абсолютно бессвязное, совершенно бессмысленное, такое ненужное, но, наверное, губы проговаривают что-то о том, что она замерзла. И, видимо, совершенно верно, потому что в следующую секунду теплые ладони накидывают на неё спортивную кофту, а губы мягко вторят: — Здесь же так холодно. Я искал тебя по всему замку. Пойдем. Гарри мягко касается её спины и ведет за собой. Ноги послушно идут вслед за ним и Гермиона чувствует благодарность за то, что Гарри ни о чём не спрашивает. Отведи меня, Гарри. Подальше от этого места. Подальше от него.

***

— Я ненавижу тебя, — крик в пустоту, отчаянный, будто бы ненастоящий. Драко рычит, оголяя белые зубы, злится. На неё, на самого себя, на всех, кто может быть причастным к тому, что, слава Богу, чуть не произошло. Саданув рукой по каменной плитке он морщится, но боли не ощущает. Как он оказался в туалете на четвертом этаже — загадка. Ноги принесли его сюда скорее на автомате, видимо, включилась самозащита. И это одно из тех мест, где никто и никогда его не услышит. Он наклоняется над раковиной. Хочется блевать. Но из глотки вырывается лишь сдавленный хрип. И в нём неприкрытое отчаяние. Её запах сводит с ума. От неё пахнет чем-то сладким и цветочным. Так, кажется, пахнет весна. Время года, когда все вокруг просыпается, оживает, когда происходит настоящее чудо. При близости с ней время вокруг замирает. Останавливается. Все перестает существовать. Он сегодня что-то почувствовал, прижимая её к дереву. Что-то ранее для себя абсолютно чужое и неправильное. И снова. Жизнь. Ты просто хочешь жить, Малфой. И ты хотел поцеловать её, чтобы выжить. Хотел. Хотел. Хотел. А хотела ли она? Собственные мысли ужасают, заставляют нервничать с каждой секундой все сильнее и сильнее, не оставляя надежды на то, что это был всего лишь гребаный сон. Проснись. Он жмурится. Считает свои пальцы. Бьет себя по щекам. Проснись. Это, Малфой, реальность. Дрожь бьет по телу. Драко дрожит, старательно пытается успокоиться, но выходит лишь схватить пальцами края раковины и поднять голову вверх. Из зеркала на него смотрит кто-то совершенно другой. Нет. Это определенно не он. Это, черт возьми, какая-то гребаная ошибка. Когда же всё успело превратиться в прах? Наверное тогда, когда все его будущее окончательно разрушилось, развалилось на части и не осталось запретов абсолютно ни для чего. Тогда. Две недели назад, в Малфой-мэноре. Нужно разобраться во всем этом дерьме. Обязательно. Он разберется. И с ней. И с меткой. И ещё со страхом за жизнь. И в этот момент Малфой дает себе обещание, что обязательно дождется того момента, когда эта война закончится. Эта война снаружи. Обещаю. И эта война внутри него самого.

***

Утро субботы Малфой снова разделяет с чувством абсолютного отвращения к себе самому. Всю ночь ему снилась мать. Бледная, неестественно худая, будто бы давным-давно мертвая. Она что-то обеспокоенно говорила, пыталась о чем-то предупредить, но как бы Драко не пытался понять о чем именно, слышал в ответ лишь тишину. На месте матери вдруг появлялось лицо Грейнджер, совершенно противоположное его матери, живое. Она улыбалась и протягивала руку, вот, мол, возьми её. Пойди за мной. Я помогу тебе. Эти образы менялись один на другой, образовывая этим цикличность и Драко, не в силах вытерпеть ещё одного круга, проснулся, ощущая внутри себя пустоту. Левое предплечье неприятно жгло и Драко оторопел, когда увидел, что оно полностью расцарапано. Видимо, ему снилась и метка, и он во сне пытался содрать её ногтями. Он медленно сходит с ума. И, наверное, именно это заставляет выудить из дальнего уголка мозга мысль, которую он так старательно пытался выбросить из головы. Нужно обратиться к Снейпу. Он всегда помогал ему, на протяжении всех лет учебы прикрывал его задницу, но взамен никогда и ничего не просил. Да. Да. Вот он, шанс. Драко наспех принимает душ, смывая с себя ночной сон, одевается и выходит из гостиной. Снейп живет недалеко от того места, где располагается гостиная Слизерина. А кто бы мог сомневаться? Конечно же, подземелья. Драко шагает намеренно медленно, внимательно обдумывает что стоит сказать, как завязать разговор. Начинает нервничать, потому что его психика окончательно рухнет, если Снейп откажется помогать. Вот она, дверь. Сердце стучит так быстро, что становится больно дышать. Так, успокойся. Это всего лишь Снейп. Хуже, чем сейчас, уже не будет. Драко делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, заносит руку, чтобы постучать, но в этот момент дверь распахивается. — Мистер Малфой? — Снейп не скрывает удивления, его бровь удивленно ползет вверх. — Можно? — Драко делает шаг внутрь, не дожидаясь приглашения. Снейп этому не препятствует, а, наоборот, закрывает за ними дверь и проходит следом. Малфой присаживается в кресло с кожаной черной обивкой и с любопытством рассматривает комнату своего декана. Он был здесь раз пять, не больше. Но все осталось по-прежнему. Комната в выдержанных, характерных Слизерину, зеленых тонах. Чем-то похожая на его собственную. На темно-коричневых полках полно различных склянок, в одних — разнообразные жидкости, начиная с серебристой субстанции и заканчивая той, что раз в секунду меняла цвет, превращаясь в радугу. В других — различные органы животных: змеиные клыки, хвосты ящериц и прочая ерунда. В углу комнаты стоит одноместная кровать, заправленная черным покрывалом, а напротив нее массивный шкаф, сделанный из черного дерева и покрытый лаком. — Что-то случилось? — голос Снейпа выдергивает его из раздумий. В ответ тишина. Драко не знает как начать. Мысли смешиваются, путаются, он не может выдавить из себя ни единого слова. Все, что он так хотел рассказать, застряло где-то в горле, словно рыбная кость. Сдавливает. Душит. Не дает сделать вдох. Драко не знает сколько проходит времени, вот так вот, в звенящем молчании. Но вот уже перед ним чашка ароматного кофе, из которой клубами идет пар. — Знаете, Драко, — Снейп первым нарушает тишину и садится напротив Малфоя. — Я, вероятно, к вашему удивлению, в курсе всей сложившейся ситуации. Поэтому, имею примерное представление о цели вашего визита. Он знает. Драко слегка дрожащими пальцами берет в руки чашку и подносит её к губам. Кофе горький и без сахара, видимо Снейп любит именно такой, себе под стать, и, почему-то, этот факт не вызывает у юноши ни капли удивления. — Ну и что Вы думаете по этому поводу? — взгляд Драко направлен прямо на чашку, поднять глаза на Снейпа страшно. Он молчит. Тишина здорово уничтожает нервные клетки. Ну, и что дальше? Что? — Я дал вашей матери Непреложный обет, я поклялся защищать Вас ценою своей жизни, — в голосе Снейпа  звучит усталость. От этих слов дышать становится невыносимо больно. Непреложный обет. — Вот, — рука Снейпа тянется к карману и достает оттуда бархатный зеленый конверт. Сердце Малфоя пропускает удар, потому что такие конверты могут быть только у его семьи. — Я встречался вчера с вашей матерью. Она попросила передать Вам вот это. Он протягивает Драко конверт. Руки начинают леденеть, в голове клубится туман. Малфой крепко стискивает конверт в руках в ожидании чего-то плохого. Он откроет его. Обязательно. Но не сейчас.

***

Весь день Гермиона проводит у себя в комнате, спускается лишь два раза в Большой Зал, для того чтобы утолить чувство голода. Вчера вечером Гарри отвел её в гостиную. Они молчали всю дорогу, и за это Гермиона ему безгранично благодарна. Эссе по Нумерологии. Отработка нового заклинания, расширяющего пространство по Чарам, пять параграфов по ЗОТИ, практически наизусть - всё это лишь для того, чтобы не думать, забить свою голову учебой, чтобы, не дай Мерлин, не вернуться во вчерашний вечер. Сегодня Рон пытался подойти к ней в Большом Зале. На его лице можно было легко прочитать чувство вины. Но она в этом плане неприступна. Нет. Хватит. Обида всё еще внутри. Но Гермиона пообещала себе больше не плакать. Она решила прогуляться по замку, для того чтобы привести мысли в порядок. Ноги, почему-то, принесли её в небольшой холл на четвертом этаже. Это практически рядом с тем местом, где девушка в первый раз увидела Малфоя сломленным. Гермиона сидит на каменной ступеньке и в голову лезут мысли о том, что это всё происходит не с ней. Слова Рона, Малфой, ощущение приближающейся войны, Малфой, и снова Малфой. Кажется, он купил место в её мыслях, сидит там всё это время и, словно паук, путает их, плетет паутину, заставляя медленно и неотвратимо сходить с ума. Правда бред? Но тогда откуда в её голове постоянно мелькает он? Он. Это похоже уже на паранойю. Звук чьих-то шагов заставляет её насторожиться. Вот они, всё ближе и ближе. — И снова, черт возьми, ты, — звучит откуда-то из-за спины. От этого голоса по телу пробегает неприятный холод. Не хочется даже оборачиваться, потому что, кто стоит сзади, ей и так понятно. Мерлин. В замке столько свободного места, но почему-то судьба жестоко насмехается над ними, сталкивая их в который раз подряд лицом к лицу. Хочется нервно рассмеяться. Сплошной бред. Он садится рядом с ней, оставляя между ними приличное расстояние, делая всё, по его мнению, правильно. От Малфоя пахнет алкоголем. Похоже, что он пьян. Он тяжело вздыхает, Гермиона замечает, как рука его тянется к мантии и из внутреннего кармана достает флягу, украшенную серебристой змейкой, и он делает спасительный глоток. Гермиона словно завороженная наблюдает за ним, не в силах подобрать слова для того, чтобы что-то сказать. Хочется уйти, оставить его одного, но что-то держит её, не дает встать и бросить Малфоя наедине с самим собой. — Малфой, — она первая нарушает повисшую в воздухе тишину, почему-то от неё становится дурно. — Может, расскажешь, что, все-таки, происходит? Он тяжело вздыхает, словно ему больно. — Знаешь, Грейнджер, я не имею понятия, где я. Я застрял где-то между двумя сторонами, — голос его тихий, хриплый, будто он перед этим долго кричал. Откуда такие откровения, а? Откуда они? Когда, черт тебя дери, Малфой, мы стали общаться вот так? Хочется выплюнуть эти слова ему в лицо, посмотреть на его реакцию, но получается лишь: — Я не знаю, что и ответить тебе. Хотя, я тебя понимаю. Сам знаешь, столько всего… — начинает она, но вдруг, неожиданно, его рука касается её плеча. — Просто помолчи. От этого прикосновения по телу пробегают мурашки. Он смотрит куда-то в пустоту, но на неё нет. Малфой поворачивает к ней голову. Внимательно всматривается в её лицо, уже в который раз пытается там что-то найти. И, вдруг, неожиданно он наклоняется к ней. Бледные, холодные, слегка дрожащие пальцы касаются её скул. Обжигают ими кожу. Гермиона застывает на месте, не шевелится, почему-то девушке этого не хочется. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Светло-серые глаза переводят взгляд на её губы, а после он шепчет: — Помоги мне, Грейнджер. И вдруг его губы накрывают её. Совершенно легко, совершенно невесомо, вышибая этим из головы Гермионы остатки здравого смысла. В этом поцелуе его отчаяние. В этом поцелуе её жизнь. Она ощущает на его губах вкус виски и тянется вперед, отвечая на поцелуй. Цепляется за ворот его мантии, притягивая поближе к себе. Она нужна ему. Здесь. Сейчас. Просто, пожалуйста. Это все скоро закончится. Это просто очередной ночной кошмар. Просто им нужно, хотя бы немного. Помоги мне. И она помогает. Даже не подозревая о том, что Малфой, впервые за несколько месяцев, наконец-то, чувствует себя живым.