Obsessio

- И как прикажешь это понимать?! - Джинни была на грани того, чтобы в порыве неконтролируемой ярости своими же руками, подобно друиду, поднять стол и разбить его о голову Гарри. Парень при этом врос ногами в пол и стоял, не шелохнувшись, осознавая, что любое движение может привести к тому, что его невеста разгромит только что отремонтированный класс прорицания, расположенный в северной башне. Так получилось, что Уизли-младшая, не дожидаясь, пока Агнесса, прибывшая с остальными в Хогвартс, снимет проклятье с Кингсли, утащила Поттера подальше от чужих глаз, чтобы высказать ему все, что накопилось за последние пару часов. - Не кричи ты так, ничего криминального в этом нет, - зеленоглазый спаситель все еще надеялся, что девушка проявит милосердие, но не тут то было. - Ничего криминального, да?! - она громко прыснула, отшвырнув в сторону мешавший ей по непонятной причине стул. - Гарри, метлой бы тебя по заднице отхлестать! Ты хоть понимаешь, насколько это серьезно?? - Нет, блин, в шутеечку все перевожу! У Поттера немного хромало чувство юмора, и сейчас оно было настолько ни к месту, что его невнятный выброс сказался на Джинни еще хуже, чем скупое молчание. Она взревела и по новой закричала на парня: - Связанный кровью с Малфоем, ахренеть! Как ты мог скрывать от меня такое?! - Я не скрывал! Я просто… - Что? Что ты просто?? - истерика накрывала бедняжку Уизли. - Просто врал мне, да?! Она запустила в Гарри какую-то деревянную статуэтку, благо реакция у парня была хорошая, и он удачно увернулся от атаки. - Я тебе не врал! - Тогда почему? Почему ты сразу не рассказал мне об этом сразу?! - Да потому что не хотел всего вот этого вот! - Гарри в сердцах не выдержал и сам уже перешел на крик, раскинув руки в стороны, демонстрируя небольшой беспорядок, который устроила Джинни за пару минут своих психов. После этих слов она приткнулась и просто пыхтела, обиженно пропуская воздух через раздутые ноздри. Почувствовав себя более уверенно, Поттер продолжил, но с меньшим усилием в голосе: - Даже если бы я сказал тебе об этом раньше, психов бы меньше не было. Ты бы все равно орала, рвала и метала, наносила урон вещам и людям. Сейчас хотя бы только мне достается. В чем-то Гарри был прав. Но ярость Джиннервы было уже не остановить, как минимум, потому что где-то в зачатках души затаилось гнетущее ощущение предательства. Девушка презрительно фыркнула и, обогнув стол, оказалась лицом к лицу с обидчиком. Поттер мог разглядеть каждую микро-эмоцию, абсолютно все, что судорожно билось в потемневших от озлобы глазах. Злость и отчаяние. И мольба. Гарри откровенно начинал чувствовать себя последним подонком. - А знаешь, что меня бесит больше всего, Поттер? - процедила сквозь зубы рыжеволосая студентка гриффиндора. Можно было начинать паниковать и детально продумывать план эвакуации, так как Джинни очень редко зовет кого-то по фамилии, и обычно после этого наступает небольшая репетиция Армагеддона. Девушка ткнула пальцем сконфуженного Гарри в солнечное сплетение, не сводя с него сверлящий взгляд: - Я готова простить и понять твою трусость перед реакцией девушки на горькую правду. Серьезно. Но меня выводит из себя тот факт, что ты! - она надавила пальцем так сильно, что Гарри прогнулся и шикнул от того, как впивался в кожу острый ноготь через ткань футболки. - Да-да, ты! Ты вообще ни капли не возмущен, не потрясен тем, что под твоей кожей течет чужая кровь! Тебе будто бы все равно на связь со своим врагом проклятыми узами! Тебе похоже абсолютно плевать на степень серьезности этой ситуации, и ты спокойно принял все, как должное! Гарри напрягся, в черепной коробке смешивались писклявые возмущения Джинни и его собственный мерзкий внутренний голос. Она была права. Мальчик-со-шрамом слишком спокойно и слишком быстро принял сей факт, что он на веки вечные связан с Малфоем - с человеком, который в какой-то момент чуть не угробил его. Но с другой стороны, белобрысый змей сам того не понимая, всегда пытался уберечь Гарри от беды, и даже в чем-то помогал. Возможно, именно этот факт перечеркнул все доводы о вредоносности семьи Малфоев, и тогда мысль о кровной связи перестала казаться такой уж ужасной. Поттер поспешно перехватил дрожащую руку Джинни и заключил ладонь в объятья своих холодных пальцев. - Да, я принял это! - признался он, глядя растерянной девушке в глаза. - Я принял, потому что ничего, абсолютно ничего не могу с этим поделать. Это как узнать, что ты смертельно болен. - Ты и так смертельно болен! - Джинни вдруг взревела истошным голосом, будто бы ее пытали. - Болен этим ублюдочным Малфоем! И шагу ступить нельзя без его упоминания! Ты одержим, понимаешь? - Да не одержим я! Поттер попытался притянуть разъяренную Уизли к себе, обычно объятья срабатывали как успокоительное, но та резко одернула руку и с долей инстинктивного отвращения отдалилась на шаг. - Одержим, Поттер, - голос погрубел, но стал куда тише, - одержим как на твоем шестом курсе. Хотя нет, еще хуже, чем тогда. Одержимость - это болезнь. Она лечится путем исключения предмета помешательства из жизни больного. - Ты говоришь как магло-медик! - Гарри сам не заметил, как его сравнения были похожи на что-то слизеринское, но раздражение от слов Джинни становилось настолько явным, что с трудом удавалось сдерживать себя от опрометчивых поступков. - Я не могу исключить его из своей жизни, это же узы! Это сильнее любой магии. - Вот именно! И ты даже не пытаешься с этим бороться! - Как, а главное, зачем с этим бороться?! Я ему нужен сейчас, понимаешь? Я ему смертельно необходим! - И не только ему, Гарри! - Уизли младшая непроизвольно захрипела, тик настиг ее нижние веки, которые переполнялись слезами. - Ты нужен мне. Скажи, Гарри, а как же я? Гарри задумался, нервно поправляя очки, в чем не было никакой необходимости, просто рефлекторный жест. Вопрос был очень странный, явно с подвохом. Но сомнительные мысли из подкорки опережали его разум и соскакивали с языка быстрее, чем он мог сообразить. - А причем тут ты, Джинни? С тобой все так же, как и было. Мы помолвлены, сейчас доучимся, я устроюсь в министерство, мы поженимся. Я обещаю, мы будем счастливы: я, ты, наши будущие дети… - ...и Малфой, да? Эта фраза прозвучала с таким нелепым предсмертным отчаянием, что Уизли вцепилась руками в спинку деревянного, обшитого золотым бархатом кресла, чтобы случайно не переломать свои же пальцы в нервном исступлении. Гарри оторопел и чуть не задохнулся, случайно потеряв привычный ритм “вдох-выдох”. Он даже как-то не задумывался о том, как уживаться с узами и личной жизнью. В его голове все было намного проще, пока не нарисовалась картина жизни в браке с Джинни. Он шумно вдохнул, наконец, совладав со своими легкими, и прошелся пятерней по волосам, зачесывая их назад. Все слишком сложно. - Я не знаю. Я не хочу об этом думать. Пока важно, что сейчас ему нужна моя помощь. А потом уже разберемся. - Не разберемся! - Девушка уже не кричала, она просто сипела и едва справлялась с дрожащими губами. - Гарри, пойми ты, наконец, тебе никуда не деться от уз. Это бремя, которое исчезнет только после того, как кого-то из вас скроет могильной доской. - Ну хорошо, буду я изредка поддерживать с Малфоем связь, и что с того? - Да не получится изредка, тупоголовый ты герой! Ты думаешь, сможешь избавиться от одержимости так легко? Нет, не получится! Потому что ты постоянно будешь чувствовать Малфоя на расстоянии, и кидаться к нему на помощь, как только что-то произойдет, это может произойти даже против твоей воли! Ты будешь… нет, ты уже с ним близок так, как даже со мной не сможешь быть! - Предположим, и что тут такого? Я не понимаю! - Гарри вся эта ситуация начала накалять, будто бы и не его вовсе были эмоции, заставляющие усиленно размахивать руками. - Человек не может жить только семьей! Всегда есть что-то еще, во что мы вкладываем душу, например, учеба, работа, увлечения… - Но не другой человек, Гарри! Кресло, которое по виду казалось большим и тяжелым, со скрипом и треском пролетело по полу вдоль комнаты и остановилось только от столкновения со стеной. В эту же секунду от удара со стены свалилась картина с изображением юного рыцаря, который в момент падения в ужасе заверещал и убежал на другую картину. Гарри был обескуражен резким выпадом со стороны Джинни. Она гневно выпускала пар, шумно вдыхая и выдыхая носом, и сжала кулаки до побеления костяшек. - Это ненормально, Гарри, - она собрала всю последнюю волю. - Нельзя любить двух людей одновременно. - Эй, ты что такое говоришь, я не люблю его! Поттер пришел в дикое замешательство от слов Джиневры и до глубины души был возмущен, как она вообще могла до такого додуматься! Любить Малфоя, своего врага, еще парня при этом, немыслимо! У девушек от ревности похоже хорошенько так крышу сносит. - А меня ты любишь?- Джинни выглядела, как бездомный котенок, которого приласкали и отпустили, собираясь уходить. Слишком жалостливый, измученный, умоляющий взгляд. Каждая жилка на ее лице импульсно вздрагивала, а веснушки на носу стали еще сильнее выделяться, потому что цвет лица приобрел бледный оттенок. Этот вопрос вогнал Гарри в ступор. Он хотел непринужденно отвести глаза в сторону, чтобы перестать ощущать эмоциональное давление, но не смог. Он продолжал стоять, как примороженный, и смотреть в потемневшие карие глаза, полные беспомощности и безответной погибающей любви. Он хотел, он должен был все рассказать. Обо всех своих мыслях и переживаниях, подробно объяснить, что сейчас запутался и не понимает, что ему нужно и к чему стоит стремиться. Гарри должен был поделиться с ней своими чувствами, чтобы показать девушке, что он неравнодушен к ней, нет. Просто такой период. Просто немного другие чувства. Возможно, не любовь, но и не полное безразличие. Он должен был все сказать. Но с губ слетело совершенно другое. - Прости, Джинни. А потом вместо того, чтобы объясниться, еще раз добавил: - Прости меня. Бух. Как по удару гонга по щекам Джинни наперегонки потекли слезы, одна за другой. Девушка оцепенела. Ее тело непроизвольно вздрагивало, зубы впивались в губу до крови, пальцы на руках пытались сломать друг друга. Этих слов вполне хватило, чтобы поставить жирную точку. Уизли не глупая. Она понимала, что все кончено. Теперь и навсегда. Гарри ее больше не любил, если и любил когда-либо вообще. И дело даже не в Малфое. Это просто время. Просто проходит какой-то период, и все затихает. Страсть уходит, чувства притупляются, и мир уже не расцветает рядом с человеком. Это тяжело. Все это очень тяжело принять, особенно когда второй человек продолжает любить и уже не представляет своей жизни без любимого. Это больно, нестерпимо больно, грудную клетку разрывает, как при вскрытии стернотомами, а сердце становится таким уязвимым, таким маленьким и беззащитным. Это похоже на маленькую смерть. И вот на глазах Гарри умерла Джинни. И родилась заново, судя по тому, что сквозь слезы она, пусть и отчасти печально, улыбнулась. И улыбка эта пугала еще больше, чем если бы девочка билась в истерике. - А я люблю тебя, Гарри, - выдала она, - поэтому принимаю твой выбор. И отпускаю. Это ведь конец, да? Поттер не мог выдавить и звука, горло предательски онемело, завязывая в узел ослабшие голосовые связки. Он слабо кивнул, не сводя с девушки оцепенелого взгляда. Он не хотел, нет. Он не собирался сегодня разрывать отношения с Джинни. Не было никакого желания так резко поворачивать жизнь в другом направлении и разбивать невинное сердце, тем более она не отказалась от своих чувств и только подтвердила их. Но разум спал, и что-то другое управляло парнем. Возможно, это был самый что ни наесть настоящий Гарри Поттер. Джинни шмыгнула носом, не стирая глупой улыбки, которая была совсем ни к месту, смущенно опустила глаза и рывком сняла с безымянного пальца подаренное Поттером кольцо. Поколебавшись, она положила украшение на поверхность рядом стоящего стола. - Зря только помолвку устраивали. Еще раз шмыгнув носом, пряча за натянутыми губами поступающую истерику, которая, по всей видимости, комом застряла в горле, так как на свободу просился прерывистый горький кашель, девушка, видимо еще на что-то надеясь, немного помедлила и, не дождавшись от Гарри каких-либо слов или действий, развернулась лицом к выходу. - И еще, не говори пожалуйста никому об этом. По крайней мере, пока не стихнет вся эта заваруха с Кингсли и твоим этим… - Джинни запнулась, проглатывая очередной поток слез, - Малфоем. - Да… Хорошо. - Поттер выдавил из себя эти слова, отчасти потому что испытал небольшую долю облегчения. Не особо хотелось сталкиваться сейчас с рассерженной Молли и из героя превращаться для семьи Уизли в предателя. Услышав ответ, Джинни пулей вылетела из кабинета. “...и твоим этим Малфоем” - внутренний голос Гарри повторял эту фразу, как эхо негласного проклятья, топя в пучине сомнений последние истоки чистого разума. Что это было? Что Гарри сейчас сделал? Почему допустил расставание? Вопросов было много, но ответов на них не было. Только тусклое осознание, что произошел взрыв. Вспышка сверхновой. И еще капелька тоски и сожаления о содеянном. Гарри вцепился в свои волосы и стиснул пряди волос между пальцев. Хотелось вырвать эти патлы к чертям, но сил хватило лишь на то, чтобы попятиться назад и, наткнувшись бедрами на стул, обреченно свалиться на него, откинувшись на спинку. Парень вскинул голову и распахнул глаза. Кажется, мелкие сосуды глазного яблока полопались от нервного напряжения, еще и недосып совсем осушил слизистую, отчего смотреть на что-либо было нестерпимо больно. Поэтому Гарри просто снял очки, кинув их на стол, где лежало кольцо Джинни, и зажмурился. Все кончено? Серьезно? Он не хотел, совсем не хотел разрывать помолвку с Джинни, и сегодняшнее выяснение отношений не входило в его планы. У него даже не было мотивов и причин прекращать отношения. Все произошло само по себе. Сначала не сложился разговор, затем закипела ответная агрессия, а там следом и нехорошие размышления подоспели. Но стоило признать, рано или поздно это бы случилось. Они просто оттягивали момент расставания. Точнее Гарри оттягивал. Он не любил Джинни. Может, когда-то, когда только зажглась между ними искра после поцелуя в честь победы на соревнованиях по квиддичу, зеленоглазый герой был искренне влюблен в рыжеволосую ученицу гриффиндора пятого курса. Их окрыляли теплые невинные чувства, сплетенные в нежный узел с юношеской страстью и игрой гормонов. Но постепенно все сошло на нет. Особенно после битвы. Джиневра после смерти Фреда немного чокнулась на необходимости держаться за близких людей, пока они живы. Поэтому и вцепилась в своего парня, будто бы смерть планировала забрать его с собой вслед за остальными. А Гарри умер и воскрес, как оказалось, не в первый раз, и не естественный биологический процесс очень сильно сказался на его мироощущениях. Да и что говорить, умерший внутри него крестраж Темного Лорда отколол от души мальчика какую-то очень важную часть. Поттер понимал, он больше никого не любил. Он дорожил друзьями, семьей Уизли, всеми, кто был рядом и всегда помогал ему в трудных ситуациях. Он просто не мог кого-то полюбить. Малфой? Нет, даже смешно. Это были лишь узы и… какое-то безумие. Одержимость, значит? Гарри ухмыльнулся сам себе. Все это было бы очень смешно, если бы не было столь печально. Внезапно для себя Поттер ощутил неистовую потребность в чем-то. Такая потребность иногда возникала посреди ночи, обычно организм требовал что-то съедобное, как шоколад или сэндвич, или специфичного, как тыквенный сок, разбавленный шипучей водой. Но сейчас потребность в меньшей степени была физической, и в большей ментальной. Подсознание требовало что-то сделать. Срочно и невтерпеж. И тут Гарри понял. Это было маниакальное желание дотронуться до палочки. Именно до палочки Малфоя. Не обязательно держать в руке и колдовать, достаточно просто коснуться. Это ненормально. Но тело реагировало быстрее, чем разум мог прийти в себя. Гарри распахнул глаза. Без очков все пространство вокруг размазывалось одним акварельным пятном. Но для того, чтобы найти что-то родное, глаза не нужны. Он в тайне ото всех в своем чехле носил две палочки. Так ни одна из них без надобности не вибрировала и лишний раз не беспокоила хозяина. И Поттер безошибочно мог определить, какая принадлежит Драко, а какую он приобрел недавно в лавке. Даже с закрытыми глазами. Руки сами потянулись к правой ноге, на бедре которой висел привязанный к кожаному ремню мешочек, он представлял собой чехол для волшебных палочек. - Поттер, не вздумай! - прогремел чей-то голос со стороны двери, и Гарри испуганно подскочил на месте, судорожно хлопая ладонями по столу. Очки ему удалось найти только с третьей попытки, и когда вторые глаза оказались на лице, он бросил взгляд в сторону выхода. В дверном проеме, опираясь плечом о косяк, скрестив руки на груди, повторяя подобное положение ногами, стояла Агнесса. Ее вызывающий вид, никак не отличавшийся от того, который был запечатлен в воспоминании Малфоя, совсем не контрастировал с восстановленным до мельчайших деталей, милым, пусть и немного странноватым кабинетом, в котором преподавала Трелони. Хотя, эти два фрика могли неплохо поладить. - Агнесса, - констатировал явный факт Гарри, прибывая в легком замешательстве. Что это сейчас с ним было? И, словно услышав его мысли, друид изрекла: - Палочка Драко также чувствует вашу связь, но считает, что ее истинный хозяин должен доминировать над генетическим близнецом. Поэтому пытается манипулировать тобой. - Палочки способны мыслить? - в голосе парня проскользнул легкий испуг. - Все способно мыслить, что сотворено из природных материалов. Агнесса прошла вдоль класса, захватила по пути стул, отброшенный ранее к стенке, и, поставив его рядом со столом, села напротив Гарри, вальяжно разложив локти на деревянной поверхности. - Я бы не советовала тебе продолжать взаимодействовать с палочкой Драко. Иначе рискуешь потерять то, что выделяет тебя как личность. - Душу? - И сознание. - Девушка распласталась по всему столу. - Поттер, ты меня прости, но я это… случайно подслушала кульминацию перепалки с твоей, как я понимаю, теперь уже бывшей. Гарри нахохлился и сдавленно вздохнул, вжавшись в спинку стула. Не очень приятно было узнать, что кто-то подслушал такой драматичный момент. Однако, воспитание не позволило сильно возмутиться. - Ничего страшного. Но я буду благодарен, если ты будешь держать язык за зубами. - Могила, - Агнесса отрисовала троеперстием линию вдоль своих губ, застегивая невидимый замок. - Ну так что, не жалеешь? - Не знаю. Я вообще не до конца осознаю, что сейчас произошло. - А что если я тебе скажу, что узы можно снять? Поттер ошарашенно уставился на девушку-друида и тихо ойкнул, так как чуть не скатился вниз, не уследив за положением своих ног. Поправив позу для сидения на стуле, он хрипло громыхнул: - Что значит снять? - Это почти то же самое, что отменить заклинание. Только тут будет немного сложнее. - Насколько? Агнесса обратила внимание, что мальчик слишком воодушевился этой идеей, но подавать пустые надежды было опасно. Она собрала себя со стола и выпрямилась, специально одарив героя слишком серьезным, пробирающий до костей взглядом: - Если ты готов навсегда соединить свою жизнь с этой рыженькой, то я могу расщепить в тебе кровь Малфоя и заменить на другую. Правда есть тут несколько негативных нюансов. Гарри настороженно прищурился, теряя только что приобретенную кроху надежды. - Что за нюансы? - Ну во-первых, я снова нарушу закон. Кровь моя не почернеет, я хорошенько очистилась, но меня больше не впустят в храм. Но на это плевать, я не особо хочу туда возвращаться. Во-вторых, тебе снова придется умереть и воскреснуть, знаю, тебе не привыкать, но учти, что с каждой такой “смертью” погибает часть твоей души. Ну и в третьих, - друид откашлялась и отвела глаза в сторону, - тебе придется всю жизнь быть связанным с той девчонкой, так как третий такой обряд ты не переживешь. - Ну это же не избавляет от уз, а просто перекидывает связь на другого! - Ну, мое дело предложить хоть какой-то выход. Готов ли ты на такие условия? Гарри сник и опустил голову, без интереса разглядывая свои изношенные грязные кроссовки, которые из белоснежно-белых стали блекло-серыми. Возможно, он хотел бы сохранить отношения с Джинни, возможно проникся бы к ней новыми чувствами, и они сыграли бы свадьбу. Но связать себя на веки вечные с Уизли-младшей, чтобы также чувствовать ее, как чувствует сейчас Малфоя… нет, он был не готов на такой серьезный шаг. Ей нужен любящий человек. А Гарри очерствел, и вряд ли станет примерным семьянином. В его дальновидных целях было стать мракоборцем и… и не дать Малфою сгинуть в одиночестве. В конце концов, после всего того, что Драко сделал для него, Поттер не имел права в одиночку разрывать узы, не спросив его мнения. Гарри поднял голову и, встретившись с испытующим взглядом Агнессы, от одного вида глаз которой бросало в дрожь, отрицательно мотнул головой. - Нет, я не готов. Я не смогу дать Джинни то, что она хочет, а мучить ее вечной связью будет несправедливо. И к периодическому объединению с сознанием Малфоя я привык. Не хотелось бы испытывать все это заново. Розоволосая девушка ехидно ухмыльнулась. Она прекрасно понимала скрытый смысл последней фразы, что означало “я хочу помочь Малфою любыми способами”. Несмотря на свое прошлое, она питала к Драко некие теплые чувства, какие были заложены в нее, как в гувернантку, против ее воли, поэтому выбор Гарри ее порадовал. - Ты молодец, Поттер, - она потянулась через весь стол и растормошила его волосы, заставив парня смутиться, - ты ему нужен. Ваша эта, как ее, - она пощелкала пальцами, мысленно перебирая имена и фамилии в голове, - а, Грейнджер! Точно, ваша Грейнджер вкратце поведала мне, что сейчас происходит с Драко. И мое друидское чутье подсказывает мне, что сейчас он очень одинок. И ты его последняя надежда. Гарри испытал смешанные чувства: с одной стороны в нем проснулась геройская гордость, а с другой стороны, становилось дурно от мысли, насколько они в самом деле близки с Малфоем. Просто слишком запредельно. - Спасибо за поддержку, - он попытался улыбнуться, но получилось как-то слабо и криво. Агнесса заметила это. Она вообще многое замечала и понимала, она пролазила под кожу и по венам добиралась до самого сердца, раскрывая все самое сокровенное. Такова была участь друидов. Чуть помедлив, она тихо проговорила: - Поттер. Прости меня, пожалуйста, за то, что обрекла тебя на эти кровные узы без твоего ведома. - Да что ты! - Гарри замахал руками, вообще не понимая, что нашло на эту чудную девушку. - Тебе не за что извиняться, ты мне жизнь спасла. И тут в его голову закралась странная мысль, которая тут же вырвалась встречным вопросом: - А что случилось бы, если бы вы меня не нашли, и я бы умер? - В каком смысле? - Ну, то есть, если бы я умер, крестраж бы тоже погиб со мной, на тот момент Волан-де-Морт еще не имел своего тела и был слаб. Моя смерть ослабила бы его еще сильнее, а значит, кто-то мог его с легкостью победить? Агнесса заметно напряглась. Ее брови сдвинулись ближе к переносице, губы задумчиво скривились, а в районе сонной артерии ритмично быстро пульсировала жилка. Над ней нависла нехорошая мутная аура. - Кто-то мог бы, да не мог, - она глубокомысленно смотрела в завороженные зеленые глаза, ожидающие ответа. - Поттер, ты - единственный. Я, конечно, не прорицатель, но способна видеть другие альтернативные Вселенные, с разными линиями развития событий. И в одной из них ты действительно умер. И ничего хорошего не произошло. - То есть? - Темный Лорд, конечно же, узнал о твоей смерти, нашел твое тело быстрее остальных волшебников, и с помощью левитации отнес тебя в свое убежище. А дальше говорить не буду, сам понимаешь, дерьмо случается. Так что ты - единственный, Поттер. Гарри тяжко вздохнул и сложил руки на колени. Мысли чернели одна за другой, и нужно было срочно перевести тему. - А что с Кингсли? - вдруг опомнился он. - Все под контролем, - Агнесса подняла большой палец вверх. - Я провела обряд, сейчас Кингсли погружен в глубокий сон. Осталось напоить его зельем пробуждения, и он вернется к сознанию. Зелье мне уже готовит этот, - друид задумчиво почесала макушку, - Долгопупс! Невилл Долгопупс готовит. - Невилл?! - Гарри даже подпрыгнул на стуле. - Он в замке? - Ага. Вроде как прибежал сразу же, как узнал, что ты в опасности. Обалденные у тебя друзья, держись их. Гарри кивнул. Новость о прибытии Невилла в Хогвартс из-за него казалась невероятной, ведь после битвы, Долгопупсу понадобилось длительное восстановление не только своего физического, но и психологического состояния. Также он планировал уделить больше времени уходу за родителями, поэтому не собирался возвращаться к учебе. А тут такое. Размышления Поттера были выбиты очередной репликой Агнессы. - А, кстати. С ним приехала девчонка какая-то, тебя искала. Белобрысая такая, лохматая и очень странная. - Странная? Странно было от такой девушки, как Агнесса, слышать о “странностях” других людей. - Ага, словно инопланетянка, все болтала о каких-то мозгошмыгах. - Полумна! Гарри вскочил на ноги от неожиданности, в его глазах засияло хоть какое-то подобие радости. - Возможно, имечко ей прям подходит. Короче, она обедает в большом зале, тебя ждет. Похоже, появился человек, с кем Гарри может без зазрения совести разделить свои самые дурные мысли, которые уже все лето разрывали его голову.