Obsessio

Так холодно и темно бывает только в холодильных камерах, где содержат порубленные туши рогатого скота. Любая живая субстанция, которая все еще гоняла кровь по жилам, тут же покрывалась тонкой дымкой пара. Слишком большая разница температур. Слишком велика вероятность переохлаждения. А вокруг - будто бы ни души. Все заросло черной пустотой, такой плотной, густой, как темная материя космоса. Она и есть, ее и нет. Хрусть. Чьи-то кости хрустят, как сухие кукурузные хлопья на зубах, ломаются под давлением дробящих заклинаний. Чавк. Рвутся еще живые ткани мышц, мучительно медленно, как слипшаяся жвачка, томно причмокивая при каждом растяжении. Тук. Тук. Бьется чье-то только что вырванное сердце на полу, так прерывисто, в агонии, на издыхании, раскрывая и сокращая свои клапаны в последний раз. Кап. Кап. Струится чья-то еще теплая кровь на холодный белый кафель, рисуя красным изобилием картинки из набора для теста Роршаха. Она еще жива, но уже почти мертва, постепенно сворачиваясь в темные сгустки. Больно! Чей-то крик разрывает тревожную тишину, как гром посреди ночи. Истошный, душераздирающий крик о помощи. Прожектор слева бросает белый занавес света на металлический разделочный стол. Голова. Там лежит отрубленная голова, залитая своей же кровью. Эта кровь все еще стремительно покидает плоть, спиралью скатываясь по черным и белым локонам. Эта голова принадлежит Нарциссе, именно Нарциссе Малфой. Ее глаза уже не живые, уже налиты свинцовой тяжестью и затянуты пеленой небытия. Прожектор справа с хлопком опрокидывает широкий луч света на точно такой же стол. На нем нет ничего, кроме руки. Отрубленной руки до локтя. На пальцах которой блестят пропитанные кровью изумруды на фамильных перстнях. Эта рука Люциуса Малфоя, определенно. На бледном запястье проглядывается блеклая метка. Хлопок, и оба прожектора гаснут, вновь погружая пространство во тьму. Царствовать ей приходится недолго. Что-то мигает. Так раздражающе слабо, как погибающий фонарь, который еще верит в силу остатков керосина. Раз просвет. Два, уже ярче. Три - вдали что-то мерцает. Это стальной гроб, перевёрнутый вертикально. В нем на мраморно-зеленом бархате лежит тело. Это Малфой. Драко Малфой в черном траурном костюме, чистом и свежем, как с иголочки. Глаза его закрыты, лоснящиеся кристально белые волосы переливаются серебристым отблеском струн магической арфы, чьи звуки глухо доносятся из глубин темного пространства, а руки покоятся в объятьях друг друга на груди. Бледный, мертвый, но, возможно, еще живой? Тьма вокруг него живая, это точно. Она тянет свои тысячи рук к телу Малфоя, она пальцы свои вонзает в солнечное сплетение, под ребра, проскальзывая густой жидкостью под кожу, внутрь, ближе к сердцу. Как только последняя длань тьмы скрывается под покровом кожи, Драко открывает глаза. Они не серые, как обычно, они бездонные, черные. Их будто нет. Малфой открывает рот и в этот же момент срыгивает всю черную субстанцию, что ранее проникла в его тело. Срыгивает много, очень много черной жидкой материи. Как только она полностью выходит наружу, Драко замирает и теряет последние остатки жизни. А черная жижа растет, вырастает, становится больше, начинает принимать форму. Постепенно из жижи прорастают громадные лапы с острыми, как у гиппогрифа, когтями, костлявое, но массивное тело с рядом острых шипов вдоль позвоночника, и звериная саблезубая пасть с длинным змеиным языком. Монстр. На свет рождается монстр. Пробуждение Гарри произошло слишком внезапно. Он так резко распахнул веки, что в районе переносицы неприятно засвербело. Легкие, наконец, раскрылись и позволили сделать долгожданный вдох, который ничего, кроме боли, не принес. Реальность встретила Поттера омерзительным ослепляющим солнечным светом, который разливался по всему помещению. Больничное крыло. Голое, открытое пространство, если не считать темно-синей ширмы справа от кушетки. - Воу-воу-воу, у кого-то кошмарики, - раздался ироничный голос Агнессы с ноткой издевки, меньше всего хотелось слышать ее порой оскорбительные реплики. Девушка сидела на подоконнике, обнимая согнутые колени. Окно было раскрыто нараспашку, похоже, друид использовала его вместо двери. Полное отсутствие представлений о культурном поведении. - Сколько сейчас время? Гарри приподнялся на локтях, все еще ощущая отвратительный привкус тошноты во рту после не самых приятных кадров во сне. Потеряться во времени - вот чего ему еще не хватало. - Уже полдень, - Агнесса не сводила с него взгляда. - Ты проспал часов двенадцать. - Прекрасно, - Поттер попытался нащупать на тумбочке очки, почему-то ему казалось, что именно там они должны быть, как вдруг до него дошло. - Так, стоп. Почему я все отчетливо вижу без очков? - Не спеши радоваться, зрение к тебе не вернулось. Скорее всего, это остаточное, у Драко же нет проблем с этим. - Остаточное после чего? - Ну, как тебе сказать, - Агнесса задорно хихикнула, похоже, ей доставляло удовольствие лицезреть всю эту канитель с кровными узами, - сознание Драко чуточку перепутало тело, и… как бы вот. - Чуточку перепутало? - у Гарри от возмущения даже голос прорезался. - Как это понимать?? - Тише, не психуй ты так. Он видимо спал, а сознание было неспокойно. Так как спящее тело еще слабее, чем обычно, сознание установило связь с бодрствующим телом и… Драко непроизвольно завладел тобой на несколько минут. Звучало очень противно и пугающе, волосы от таких новостей на голове Гарри встали дыбом. Он кинул неясный взгляд на свои руки, и на миг ему показалось, что ни одна из частей его тела вовсе не принадлежала ему. Оно общее? И тело Малфоя тоже? Какой-то бред. - То есть, для связанных узами это нормально, да? Друид как-то тяжело вздохнула, комкая пальцы рук между собой. - Ну, я бы так не сказала. Нет, в теории и порой на практике это возможно. Но чтобы современным магам достичь такого уровня, необходимы годы усиленных тренировок. В истории за последнюю пару столетий таких случае было немного, если не ошибаюсь, ты и Драко - третий. И меня очень удивило, что взаимосвязь произошла без присутствия палочки, которая, кстати, являлась для вас неким мостиком, скрепляющим два берега. Вот такой поворот событий совсем не нравился Поттеру. Парень импульсивно скомкал одеяло в неровный шар и обвил его руками, будто бы держался за спасательный круг. - И в чем же наша особенность? - Ааааа, это уже мой косячок, за который меня чуть на месте не распял Кингсли, благо физических сил у него пока еще маловато. Друид говорила это и с насмешкой, и с какой-то легкой тревожностью, скрывающейся под маской вечного разгильдяйства. Она отвернулась спиной к раскрытому окну и спустила ноги, продолжая сидеть на подоконнике. Ответ на недоуменный взгляд Гарри от нее поступил незамедлительно. - Видишь ли, я по жизни лентяйка и страдаю критическим безрассудством. И если раньше все мне сходило с рук, то в случае с тобой и Драко я кое-что прогадала. Возможно, надо было больше книжек читать, или слушать своих настоятелей, когда они пытались поведать мне важность моего назначения, но… Косяк я, короче. - А ближе к делу? - Понимаешь, кровные узы наградили вас несметным даром максимальной близости душ… или тел, черт знает. Крови, короче. Я же не просто жрица, я земной прототип Богини. Моя магия настолько сильна, что я случайно сделала вас такими “особенными”. - Я думал, ничего хуже, чем узы сами по себе, быть не может. - Ох, поверь, ошибаешься. Ведь это еще не самое катастрофическое. Поттер напряг все мышцы лица в нескрываемом страхе, и Агнесса, заметив эту тучную гибельную ауру, поспешила пояснить. - Начну с простого. Я думаю, тебе известен закон равноценного обмена: получая что-то, ты обязан отдать взамен нечто не менее стоящее. Этот закон безотказно работает на запретной магии, особенно на запретной древней магии. Думаешь, моя кровь просто так почернела? Не-а, это все закон. Грех, так сказать. Обычно, он касается только исполнителя. Но в нашем случае, опять же, я кое-что упустила. Я же Богиня, а значит моя магия десятикратно больше магии обычных друидов, а значит и пятно греха гораздо мощнее. В итоге, грех распространился и на Драко. - И на меня? - Не-а, ты был уже помечен проклятьем Темного Лорда, грех не смел тебя коснуться. И весь остаток темных чар проник в душу Драко. Стало очень дурно. Дурно и душно одновременно, несмотря на непрерывный поток свежего воздуха с улицы. Гарри инстинктивно вцепился пальцами в скомканное одеяло и уставился на неровные белоснежные рельефы смятой ткани. - Так что с Малфоем? - наконец, спросил он, не оглядываясь. Друид грустно хмыкнула. - Когда он был в твоем теле, он думал, что все еще спит и видит меня во сне. Он кричал на меня, обвинял во всех бедах. А еще сказал, что я поселила в нем тьму. Что я прокляла его. И это не пустые слова. Часть греха забралась в его душу. И так как его вовремя не очистили, кусочек тьмы превратился в семя. Я посеяла семя зла в душу невинного ребенка. - Что это значит? - Это значит, что ребенок стал открыт для любого зла, которое могло бы проникнуть извне. Учитывая то, что его семья примкнула когда-то к Волан-де-Морту, а Драко наградили меткой Пожирателя Смерти, осмелюсь предположить, что семя проросло. И за душой Малфоя-младшего прячется что-то очень страшное. - Что же это? - Дану его знает. Существо, проекция, материя. Но что бы это ни было, оно очень нужно новому Министерству, а возможно, и самим Пожирателям Смерти. Гарри совсем поник. Он сгорбился и, наконец, отпустил злополучное одеяло, ощущая, как затекли пальцы, и неприятное онемение иголками впивалось в фаланги. Мало того, что семья у Малфоя специфичная, Тёмный Лорд и его шайка в свое время травмировали дух и тело, связь по крови с лютым врагом, так еще и проклятье сверху свалилось тяжким грузом на плечи многострадального блондина. За что? Он просто пытался быть как все маги. Пытался чего-то добиться. Пытался сохранить семью. Пытался быть полезным, хоть как-то. Он просто спас когда-то Гарри и все пошло по наклонной. Чувство вины со скоростью света начало пожирать душу Поттера, затравливая и без того омраченное сознание. Это его вина. Ни Драко, ни Агнессы. Это вина Гарри Поттера. Как и всегда. Соринка в глазу. Мусор в чистой реке. Грязь на чистых белых одеждах. - Эй, Поттер, - Агнесса вытянула парнишку из губительных размышлений, - есть способ узнать наверняка, что проросло из семя. Но мне нужна будет твоя помощь. Гарри был готов на многое, даже если это может повлечь печальные последствия. Он повернулся к девушке и спустил ноги на холодный пол. - Мне нужно поехать в Министерство? - Нет-нет, ни в коем случае! - Друид отрицательно замотала головой. - Это все равно что привести добычу прямо к логову хищника. Хотя не отрицаю, никто из нас в принципе не способен разговорить Марева, или того, кто им притворяется. - Только не говори, что снова к Легилименции прибегать? - Отпадает, мысли способны путаться, также как и воспоминания, да и восприятие образов искажается под мышление “читающего”, так что мы еще больше усложним задачу. Нужно спросить Драко напрямую. - Но как?? Гарри начинал терять терпение. Заносчивость и непринужденность друида уже с избытком раздражала. Агнесса, наконец, спрыгнула с окна и принялась рассекать от стенки к стенке, размышляя вслух. - Есть одна ритуальная практика у друидов. Конечно же, она из ряда запретных, но сила магии кровных уз настолько влиятельна, что отменяет любую запретность. То есть со стороны равноценного обмена мы защищены. - И что это за практика? - Назовем это Астральной проекцией. Благодаря связи, ты и Драко способны непроизвольно объединять сознания. Мы можем использовать это, чтобы отправить твое астральное тело в камеру в Министерстве. Поскольку все будет строиться на кровной связи, только Драко будет видеть и слышать тебя. По факту, мы разольем твое и его сознание сквозь нити реальных материй и построим нефизический мостик. Как бы там ни было, он тебе все равно доверится и все расскажет. Звучало слишком хорошо и отлажено, чтобы быть чистой правдой. Должны быть подводные камни. Гарри нахмурился. - Какие риски? Агнесса перестала метаться, как обеспокоенный лев в клетке, и остановилась, засунув руки в задние карманы своих вульгарных шорт. - Есть критичный уровень вероятности, что если какое-то правило проведения обряда будет нарушено, мы потеряем твое астральное тело навсегда. То есть оно отделится от физического тела полностью, и это значит, что ты потеряешь свое эмоционально-ритмичное звено, которое связывает духовное и физическое. А вот это как раз значит, что низшая форма проявления подсознания, а именно латентный негатив, больше не будет сдерживаться и вырвется наружу сильной магической волной. Учитывая, сколько кошмара ты в своей жизни поведал, мощности этого всплеска будет достаточно, чтобы спалить и подорвать все, что будет тебя окружать. Конечно, чего и следовало ожидать. Бывало ли в жизни Гарри когда-то что-то просто и легко? Нет, зачем. Чем сложнее, тем интереснее. Поттер поморщился и потер нос от неприятных ощущений. Похоже, от гнета происходящего слезы просились наружу сами по себе. Слишком сильное давление. Агнесса, не торопясь, подошла к кровати, где лежал Гарри, склонилась над парнем и положила ладонь на его плечо, отчего тот непроизвольно вздрогнул. - Гарри, ты не обязан, - говорила она так тихо, будто пыталась поведать страшную тайну, - ты не обязан в этом участвовать. Это крайний, хоть и самый действенный способ. Если ты откажешь, никто не будет тебя убеждать в обратном. Мы поищем, попробуем другие способы. Этот просто самый быстрый. Но и самый опасный. Особенно для тебя. Час от часу не легче. И принять, и отказать было сложно. Мешали ли узы? Или гриффиндорская самоотверженность? Комплекс героя? А может, просто ненасытный азарт? Поттер перестал понимать, где заканчивается он и начинается все остальное: привычки, другие люди, чужие мнения, воспитание, Малфой… Изображение реальности вдруг стало расплывчатым, Гарри подумал, что наворачиваются слезы, поэтому принялся растирать веки, чтобы не показывать своих слабостей друиду. Но, к его удивлению, никаких мокрых следов на пальцах он не ощутил. А все вокруг продолжало расплываться в цветное неясное пятно. И тут его осенило. - Кажется, я теряю зрение, - после чего он горько усмехнулся, - а точнее, ко мне возвращается мое собственное. Агнесса тут же без лишних слов достала из своей набедренной сумочки очки в черной круглой оправе и протянула их Гарри. Стекла были целыми и невредимыми, скорее всего, Гермиона успела их починить с помощью заклинания. Как обычно. - Поттер, у тебя есть время до вечера. Подумай хорошенько. Если все-таки решишься на ритуал, то постарайся максимально отдохнуть. Такие практики отнимают очень много сил. И да, обязательно поешь, Молли скоро принесет твою еду. Самым сложным оказалось восстановление поля для квиддича. Даже взорванный усилиями Симуса мост удалось привести в практически изначальное состояние. Но поле для игры в квиддич будто бы было проклято. Любые конструирующие и ремонтные работы с помощью магии на этом месте не срабатывали. Похоже, восстанавливать спортивную арену нужно будет руками, как обычным маглам. Так как времени было в обрез, поле оставили напоследок. Поэтому пространство пустовало, и только четыре шпиля, которые раньше удерживали ныне сгоревшие до тла трибуны, возвышались по кругу, визуально определяя масштабы. Гарри сидел, обнимая согнутые колени, на выжженной, еще не проросшей заново траве рядом с тем местом, где теоретически начинала возвышаться гриффиндорская трибуна. Было как-то дико и непостижимо осознавать, что еще недавно, по ощущениям будто бы пару дней назад, Поттер и Малфой рассекали на своих метлах по полю и пытались выбить друг у друга шанс на поимку юркого снитча. А теперь что? Теперь это место станет конвейером для двух связанных кровью. Подумать только, на протяжении семи лет ругаться, кидать оскорбления, а если не помогает, то и заклинания, питать лютую неприязнь, чтобы после обнаружить магическую зависимость. Да, Гарри и Драко зависели друг от друга. Хотелось им того или нет, но все их потуги побороть друг друга были лишь катализатором связи. Узы, будь они прокляты. Или что-то еще. Гарри и сам не понимал. Он вдыхал полной грудью свежий воздух и обводил грустным взглядом пустующее место. Слишком тихо, до безумия не хватало громких возгласов болельщиков и ораторского искусства комментаторов. Соревновательный дух, радость побед, и легкая грусть от поражений - это позволяло подросткам жить полной жизнью и не свихнуться от плотной учебы. - Скучаешь, да? - с правого бока от Гарри возникла Гермиона. Она выглядела невыспавшейся и растрепанной, миссис Уизли обмолвилась, что Гермиона так переживала за состояние друга из-за конфуза со сменой сознания, что толком не спала этой ночью. Гарри обернулся и немного виновато посмотрел на нее. - По квиддичу? Немного. Сейчас бы помогло снять стресс. - Ничего, будет еще, - Грейнджер кинула куда-то в сторону учебник с заклинаниями за седьмой курс и аккуратно присела рядом, вытянув ноги. - Скоро все восстановим, и будешь рассекать на своей метле, соберешь новую команду. Вернем еще Малфоя, и как в прежние времена, будете барахтаться в воздухе в свое удовольствие. Герой со шрамом, который, кстати, перестал так выделяться на верхней части лица и потускнел, тихо рассмеялся в унисон со своей подругой. Она умела простыми словами поднять настроение. - До начала учебного года не успеем, да? - Вряд ли. Но до зимы точно сможем. Я уверена. Гермиона подбадривающе похлопала Гарри по колену, и тот в ответ улыбнулся уголками губ. Он верил ее словам. И не из-за того, что звучали они сладострастно для участника школьной команды. Просто поле быстро восстановят, и это было аксиомой. Никак иначе быть не может. Немного помолчав, Поттер все-таки решил задать терзавший его вопрос. - Что там с Роном? - он неловко выщипывал засохшую траву, пряча смятенный взгляд. - Все еще истерит? - Уже успокоился, - Гермиона вдруг хихикнула. - Он такой идиот, никогда не мог держать свои эмоции под контролем. Сильно вчера от него досталось? - Ну, если меня не унесли в наперстке, значит, не так уж сильно. - Гарри не знал, почему именно сейчас вспомнились давнишние слова Снейпа, но возобновив образ умершего преподавателя, который до последнего цеплялся за любовь к его матери, парень слегка погрустнел. - В общем-то, я заслужил сам. - Он скоро попросит прощения, и Вы помиритесь, уверяю. Просто нужно дать ему время остыть. - Он ведь еще не проболтался? Судя потому что в еде миссис Уизли я не обнаружил отравы или приворотного зелья ее дочери, его родители еще не в курсе моего… эм, предательства. - Не неси чушь, никакое это не предательство! - в руке Гермионы внезапно оказался тот самый учебник, которым она шутливо ударила друга по голове. - Ты сделал выбор, а это уже большой показатель самодостаточности. И да, Рон не глупый, ему самому не выгодно сейчас нести раздор в их семью, посвящая родителей в ваше с Джинни расставание. - Выбор, говоришь? А что если это был бездумный поступок? Гарри удрученно выдохнул и откинулся назад, укладываясь спиной на сухую землю. Так как вечерело, солнце потихоньку стремилось за горизонт, и смотреть на небо становилось проще. Оно уже не ослепляло, лазурная голубая гладь мутнела и впитывала в себя крадущийся тайком алый закат. - Ты сомневаешься, да? Гермиона даже не смотрела в его сторону, она тоже обратила свое внимание на переливающееся перламутром небо. - Я просто… я уже не знаю, где я, а где чужое. Я думаю, много думаю. Я так много думал за это лето, что успел уже прийти к выводу, что во всем виноват я сам. В смерти Дамблдора, Сириуса, Снейпа, Фреда, во всех смертях! Я виноват в том, что был отличительным тугодумом и бегал от Волан-де-Морта так долго, хотя задача могла быть решена еще задолго до того, как Пожиратели начать кромсать невинных людей. Я мог все исправить, от всего предостеречь, всего этого избежать еще тогда, на первом курсе, если бы не думал только о себе и своем желании “всех спасти”. И знаешь, после воспоминаний Малфоя я еще больше убедился в своей тупости. Я просто все портил. И не спаситель я вовсе, а бесхребетное несамостоятельное чмо, которое всех погубило! Тут уже Грейнджер не выдержала и прижала свою ладонь к губам Гарри, таким образом затыкая его понос слов. Тот что-то возмущенно проворчал, но все-таки замолк, приподнимая себя, опираясь на руки. - Гарри, ты сам сказал, что не знаешь, где твое, а где чужое. И сейчас, по-моему, за тебя говорят страхи Малфоя, которые нашли лазейку в твоих сомнениях. Ты все делаешь правильно, и не надо пропускать это через призму сомнений. Все прошло. Ты спас много жизней. Да, многих погубил, отрицать не буду. Но за жизнь сотни невинных приходится платить одной смертью. Тут ничего не поделаешь. - Я не знаю, - Поттер убрал руку Гермионы от своего лица и посмотрел на нее. - Я сам не понимаю, что делаю. Грейнджер, недолго думая, осторожно поднялась на ноги, зачем-то покружила вокруг своей оси и остановилась спиной к Гарри. Ее взгляд был направлен на то место, где раньше возвышалась трибуна Слизерина. - Знаешь, Гарри, впервые за все время нашей дружбы я совсем не стремлюсь тебе что-то посоветовать или как-то направить тебя. - Ее речь на несколько секунд прервал ее же сдавленный смешок. - Я просто не знаю. Ну правда не понимаю, что у тебя в голове. Хотя я ведь сама начала всю эту заваруху. На тот момент я хотела пробудить в тебе чувство ответственности и сопереживание к тому, кто оказался для тебя совсем не врагом. - И тебе это удалось, - подтвердил Гарри, уткнувшись взглядом в лохматые, спутанные волосы подруги, она так переволновалась, что забыла расчесаться с утра. - Я думала, именно это будет тебя вести к спасению Малфоя. Но потом в тебе взыграл твой комплекс героя. Тебя нарекли спасителем, и ты беспрекословно принял это амплуа. Да Мерлин с этим комплексом, это даже неплохо. Вчера же, когда я от Рона узнала о том, что ты расстался с Джинни, я на какое-то время подумала, что ты все-таки влюбился в Малфоя. Парень с комплексом героя от таких изречений поперхнулся воздухом и скрючился, подбирая под себя колени. - Что... кхек! Что ты сказала?? Гермиона развернулась на пятках и невозмутимо пожала плечами, будто сообщила обыденную новость. - Не, ну а что. Я читала, что такое часто бывает, когда два человека соперничают, ненавидят друг друга, а потом причина их вражды исчезает или становится неактуальной, и наступает стадия переосмысления. Ненависть это обратная сторона любви. Ну, или что там у нас еще есть. - Но мы парни! - Мы волшебники, Гарри! Знаешь, почему Слизеринцы так борются за чистоту крови? Потому что, - девушка сделала паузу, так как следующие слова с ее уст звучали крайне непривычно, - маглорожденные и полукровки часто привносят много из мира маглов в мир магов. Это бывает и хорошо, и плохо. Так, например, со стереотипами. Необходимость в размножении не определяет твою жизнь. И любовь не всегда создает семьи. Любовь вообще не всегда созидает. Она говорила странные вещи. Чрезмерно странные и недоступные для мировосприятия Поттера. Любовь? Он никогда об этом не задумывался. Он был влюблен. В Чжоу, в Джинни. Но Малфой… Совершенно не то. Чувствовать к нему что-то? Быть с ним? Желать его? Непостижимо. Все это время объяснение всему происходящему в жанре “я просто хочу помочь” или “мы связаны кровными узами” исключало любые другие мотивы. Но сейчас, когда нужно принять важное решение, все мысли спутались. А чувства и подавно. Чувствовал ли что-то Гарри? С трудом. Все притупилось. А потому и расставание с Джинни не вызывало вообще никаких эмоций, будто бы он посмотрел скучную мелодраму о чужих отношениях. Зачерствел. И закрылся. Похоже, он действительно путал себя с Малфоем. Все путалось, отвратительно. Но одно Гарри знал точно: его враг больше ему не враг. И, в отличие от ситуации с Джинни, было что-то за сердцем неладное, когда дело касалось блондина. Жалость? Возможно. Чувство вины? Не исключено. - Гарри, - тихо позвала его Гермиона. Герой тут же вернулся из своих раздумий и глупо захлопал ресницами. Грейнджер, заметив метания друга, уже успела подойти ближе и присесть так, что их глаза были на одном уровне - Гарри, - повторила она еще мягче, - не сгущай краски. Пусть твои мысли и подмешиваются, но по сути, у вас едина только кровь. Душа-то у каждого своя. Ты знаешь, где она. Ты знаешь, что поддерживает твой патронус. Так обратись к этой стороне себя. Поттер замер, только глаза его метались, но все еще были сосредоточены на чайной мгле глаз Гермионы. А ведь действительно. Его патронус рожден самыми чистыми побуждениями и теплыми чувствами. Его патронус - символ искренности. Символ его души. - Гермиона, а можешь дать свою палочку на секунду? Так как Агнесса запретила Гарри временно пользоваться палочками-близнецами, парень просто был безоружен во всех смыслах. Гермиона, в свою очередь, очень удивилась такой просьбе, вскинув брови на лоб. - Что-что, прости? - Хочу вызвать Патронуса. Идея одна в голову пришла. - А если она выйдет из строя? - Я куплю тебе новую, поищем ей близнеца, уверен, и для твоей палочки такая есть. Гарри требовательно вытянул руку, чем очень смутил Грейнджер. Но, зная героя уже столько лет, она понимала, что некоторые его дурацкие идеи приносят неплохие плоды. Поэтому она, театрально вздохнув, порылась в в кармане вязаного кардигана и протянула Гарри свою палочку. Гарри тут же выхватил из рук волшебный инструмент и поднялся на ноги. Ему не терпелось воспользоваться одним из любимых заклинаний, тем более за последние два месяца список заклинаний, которые входили в обиход, стал напоминать список дел домохозяйки. Парень выпрямился, вытянул руку перед собой и на миг замер. По коже пробежались мурашки, когда накатили волной те самые теплые воспоминания, которые помогали активировать волшебный щит от дементоров. Мама, Папа. Сириус. Гермиона и Рон. А еще… Он? - Экспекто Патронум! - выкрикнул Гарри, взмахнув палочкой. На удивление, волшебный инструмент не шарахнул его током и даже изволил исправно работать, выпустив наружу обилие белого свечения, которое постепенно образовалось в фигуру оленя. Поттер, не отрываясь смотрел на ожившего патронуса, и чем живее и ярче мерцало его свечение, тем больше разрасталась вспышка где-то на уровне солнечного сплетения. Горячо, обжигало, что-то пульсировало, отдаваясь импульсивными позывами. От переизбытка восторженных эмоций хотелось сесть на метлу и взлететь до самой луны. Это безумие, просто безумие. Радость и отчаяние, все как оно есть. Как только патронус померк и исчез, Гарри медленно опустил палочку и перевел пламенеющий взгляд на Гермиону, которая уже не сидела, а стояла напротив него и выжидающе смотрела куда-то между глаз. - Нуууу? - Гермиона, думаю, я знаю. - Ииии? Поттер облизнулся, а все потому что губы пересохли от напряжения и очень учащенного дыхания. Он даже не заметил, как его сердцебиение достигло пика. - Он вошел в круг “тех самых людей”. Где родители, Сириус, ты и Рон… - Только Рону не говори, он тебя вместе с Малфоем закопает. Гермиона немного нервно засмеялась, а Гарри, улыбаясь, как дурак, пропустил ее слова мимо ушей, будучи сосредоточенным на другом. - В общем, неважно, друзьями мы будем, просто знакомыми, или кем-то ближе. Он мне нужен. Вот что я понял. Он просто мне нужен. Я хочу знать, что он жив и здоров. Что у него все хорошо. А остальное - неважно. Наступило недолгое молчание. Грейнджер просто с улыбкой глазела на своего друга, который преобразился и, кажется, даже начал цвести. Или гореть, полыхать. Она осторожно забрала свою палочку и спрятала ее обратно в кардиган. - Ты - молодец, Гарри. Если уж собираешься пройти тот самый ритуал, то делать это лучше вот с таким настроем. - Она шутливо растрепала волосы Гарри, превратив его солому в настоящее гнездо. - Ладно, отдыхай, мне надо Рону еще помочь. Поттер энергично закивал, не в состоянии стереть с лица эту дебильную улыбку, которая напала на его лицо сразу же после последнего признания. - Хорошо. Я пока еще здесь побуду, позовете на ужин. - Заметано. Напоследок шутливо ущипнув парня за щеку, Гермиона побрела в сторону замка. Она сделала всего несколько шагов, как вдруг в ее спину бросили нечто слишком ледяное, колкое, грубое и совсем не похожее на Гарри: - Какая же ты мягкотелая, Грязнокровка. У Гермионы в ушах забилась кровь от неожиданности и внутриутробного страха. Ведь никого, кроме нее и Гарри, не было рядом, но голос на мальчика со шрамом совсем не был похож. Она сдавленно сглотнула и медленно повернула голову, оглядываясь. К своему ужасу, она увидела то, что меньше всего желала: перед ней стоял все тот же Поттер. Только без очков. И глаза совсем не зеленые, а призрачно-серые. Это шокировало и оттолкнуло, отчего девушка резко вернулась в обратное положение, словно кто-то треснул ей пощечину. Она хотела бы все просто списать на галлюцинации от недосыпа, но острый холодок, пробежавший по спине, заставил вновь кинуть свой взгляд в сторону лже-Гарри. Но столкнуться с неизбежным ей не пришлось. Гарри лежал спиной на земле с закрытыми глазами (и очки были на месте), похоже, в мгновение ока успев задремать, что оправдывалось вчерашним тяжелым днем. Гермиона поняла, что ее крыша стремительно пыталась покинуть дом, и просто нужно больше спать. Однако тревожное чувство не собиралось покидать ее. - Кажется, я знаю, что с тобой, - пробормотала она шепотом. - Ты одержим Малфоем.