Obsessio

Гарри ненавидел лживое ощущение пустоты в темноте. Отсутствие света порождает галлюцинации. И вот сейчас. Абсолютная тьма, в ней ничего не может быть. Но есть. Это Малфой. На нем зеленая мантия участника слизеринской сборной по квиддичу, плотная ткань пропитана свежей кровью, да так сильно, что можно было набрать целый стакан красной жидкости, если хорошенько выжать одежду. Все его лицо в кровоточащих порезах, его глаза, блестящие чистым серебром, налиты кровью, сквозь губы просачиваются тонкие струйки, как у вампира, который только что закончил трапезу, даже в волосах поблескивают засохшие сгустки. Малфой выглядит довольно взрослым, но при этом невероятно юным, каким он был в тринадцать лет. Он стоит на одном колене, опираясь левой рукой о темную опору, которую можно было назвать полом, правую он почему-то отчаянно прижимает к груди, стискивая зеленую ткань формы между пальцев. Он дышит часто, прерывисто, каждый вздох ему дается с трудом и, судя по его искаженной гримасе, сопровождается мучительной болью. Ноги Гарри становятся ватными и совсем не слушаются, но ему удается, ковыляя, подойти так близко к Драко, что для него становится понятной причина безумного количество крови на одежде: все тело блондина исполосовано глубокими порезами, словно кто-то нарочно размахивал по нему ножом. Гарри пытается протянуть к нему свою руку, но Малфой с силой отталкивает. - Не надо. - Но я хочу помочь тебе… - Поздно помогать! Полные горечью глаза Драко извергают поток горячих слез, теперь он мироточил не только кровью. Такой обессиленный. Такой беззащитный, но все еще пытающийся себя защитить, как тяжело раненный зверь, не подпускающий к себе никого. Даже тех, кто с добрыми намерениями. - Малфой… Поттер хочет помочь, хочет сказать что-то, что может стать обезболивающим. Хочет, но… не знает, что и как. Еще никогда он не видел Драко таким затравленным. - Где ты был раньше? - цедит тот сквозь стиснутые от боли зубы. - Где ты был, когда Лорд пытал меня? Когда он против моей воли высек на мне метку, как послание на надгробной плите? Где была твоя геройская помощь, когда Министерство ворвалось в мой дом и приговорило мою семью к скорой смерти? Я спрашиваю, где ты был, когда ты был так нужен? Когда я звал тебя по ночам, где ты был?! - Ты меня звал?.. - Всегда, всегда против воли, всегда звал! Хорошо, сначала крестраж был проблемой, ты не слышал меня. Но сейчас то что?! Неужели попытки палочки нас связать для тебя показались непосильной загадкой?! - Я… Гарри становится трудно дышать. Холодно, невыносимо холодно, жилы леденеют, а легкие заполняются морозными иголками. Он садится на свои колени так, чтобы его лицо было напротив лица Малфоя. Тот даже не шевелится. Просто молча глотает собственные слезы. - Позволь мне помочь тебе сейчас? Блондин смотрит на него с ненавистью, граничащей с чем-то похожим на наркотическую ломку. Он еще сильнее сжимает руку на груди и выдавливает из себя каждое слово сквозь боль, охватывающую его горло, его легкие: - Все, что ты можешь сделать - это убраться из моей жизни навсегда. - Но почему?! - Потому что ты в споре с самой смертью. Ты играешь с ней и даже не понимаешь, что у смерти есть свой план, и совсем скоро она тебя получит! Такая речь не похожа на привычного Малфоя и сбивает с толку. Гарри, охваченный каким-то немыслимым отчаянием, стискивает костлявые плечи Драко своими руками и резко встряхивает его. - Не неси ерунды! Я не умру! Особенно сейчас, когда я знаю, что я не один, у меня есть родственник, я не умру ни за что! Я буду защищать тебя, Малфой. Слышишь? Я помогу тебе преодолеть эту тьму. Малфой на удивление спокоен. Спокойствие и опаляющая скорбь. Лицо человека, который потерял почти все дорогое. Почти. Он разрывает свои склеившиеся трясущиеся губы и невзрачно бросает: - Какой же ты идиот, Поттер. А затем резко толкает Гарри так, что тот падает на спину. Блондин нависает сверху, удерживая свое тело на дрожащих от напряжения руках. Поттер замирает, не в силах шевельнуться. Он смотрит на Драко снизу вверх и не ощущает никакой опасности. Только покровительство. Только легкое беспокойство от властного давления. А еще эти глаза, ни один драгоценный камень на свете не блещет в темноте так, как эти серые бездонные звезды. - Это больно, - скрипучим шепотом выдает Малфой, и слезы сново рассекают его лицо. - Что? - Быть твоим хранителем. Это очень больно. Знать, что я желаю тебя также сильно, как сама смерть. И тут стальные глаза вспыхивают чем-то желтым, как некачественное золото, и голова его склоняется очень низко. Так низко, что его ледяные губы едва касаются губ ошарашенного Гарри. Гарри лежит и ощущает, что густая тьма за его спиной обнимает его, как гроб обнимает покойника. Этот поцелуй отравой растекается по его лицу, проникает в мозг и заставляет разум узаконить брак с безумием. Кровь изо рта Малфоя просачивается сквозь слегка раскрытые губы Гарри, омывая замерзшие десны. И Поттер не чувствует отвращения, ведь у него точно такая же кровь. Точь-в-точь. И оттолкнуть Малфоя совсем не хочется. И нет никакого взрыва эмоций, радости или огорчения от близости. Лишь безмолвная поминальная тоска и смутное ощущение, что если завтра он не увидит Драко на пороге Хогвартса, то не сможет существовать в этом мире. Будто Малфой уже мёртв, а все это лишь горькое воспоминание. Или сам Гарри мёртв. Не успевает он подумать об этом, как грудь пронзает острая осколочная боль. Это нож. Нож, который внезапно оказался в руке Драко и прошел в сердце насквозь. Тело резко немеет и теряет тепло, сердце не бьется, и дыханья больше нет. Малфой резко, будто кто-то потянул его за волосы, отрывается от губ Гарри, садится на его ноги и выгибается в спине дугой так сильно, что макушкой достает до пола. Раздается звук ломающихся костей - это трещит позвоночник. На изогнутой колесом груди появляются рваные неровности, словно что-то пытается вырваться наружу. Рельефы становятся все больше и больше. А затем с чавкающим звуком грудная клетка трещит по швам и рвется, образовывая тонкую щель. Из щели, сквозь мышечные ткани протискиваются длинные когтистые лапы из черной космической материи. Эти лапы хватаются за края образовавшейся бреши в груди и под омерзительный треск костей и жвачные звуки обглоданной плоти распарывают тело пополам. Кровь заливает фонтаном лежащего почти без сознания Поттера. Вслед за лапами из нутра появляется верхняя часть туловища. Это чудовище. Черное дьяволоподобное чудовище с могучими рогами и горящие золотым пламенем глаза. Пасть у чудовища огромная, клыкастые челюсти сжимают сердце. Живое, еще бьющееся в агонии сердце Малфоя, которое через секунду замирает и… Гарри ненавидел свои сны. А еще он ненавидел просыпаться в больничном крыле, где все предметы настолько пропахли медикаментами, что избавиться от этого смрада можно было бы, лишь вымачивая их столетиями в уксусе. И то не факт. И также Гарри ненавидел видеть сразу после пробуждения слишком энергичную и громкую Агнессу. По правде сказать, друида в его жизни стало слишком много. Но сегодня информация, которой она поспешила поделиться с парнем, не дожидаясь, когда тот окончательно придет в себя и хотя бы поест, была как нельзя кстати. Конечно, новости ничем не лучше предыдущих, но хоть что-то сдвинулось с мертвой точки. Во-первых, пока Поттер пребывал без сознания, Кингсли попытался связаться с Игорем Каркаровым, однако напоролся на очередную неприятность: он был мертв. Достаточно давно мертв. И что самое ужасное, как эта новость доносилась до кого-то, кто с ним был знаком, этот кто-то сразу же вспоминал, что знал о смерти Игоря. Было похоже на Забвение, но какое-то временное и с погрешностями. Примерно такое же, каким был охвачен магловский мир по отношению к Кингсли, сам по себе часто контактировавший с немагической Англией. Скорее всего погрешности возникали из-за масштабности заклинания. В любом случае, это означало только одно: ко всему причастны Пожиратели смерти или другие недоброжелатели. И показывать им Кингсли и приводить под нос Поттера на блюдечке было бы неразумно. Хотя Марев, видимо, что-то заподозрил или почуял, поэтому успел уже назначить сумму награды за поимку Кингсли, убеждая простой народ, что тот примкнул к темной стороне и уничтожил экспедицию своими руками. Поэтому перед “отрядом Хогвартса”, как провозгласил их сам несостоявшийся министр, стояла важная задача - найти сторонников, чем больше, тем лучше, и желательно сделать это незаметно, особенно для репортеров, а также разработать план, при котором процент поражения Марева больше процента поражения отряда. При этом нужно было еще обязательно изъять из стен Министерства важный артефакт - Драко Малфоя. И вот, во-вторых, Агнесса подробно объяснила, что же не так с белобрысым слизеринцем и с тем, что засело внутри него. Собственно, Везельвул в темных мифах представляет собой зловещего властного Демона, возглавлявшего один из девяти кругов ада. Проросший Вельзевул из семя зла в душе Малфоя стал ничем иным, как темным духом, олицетворением могущественного Демона Ада на земле, заключенным в человеческом теле, что делало из носителя этой заразы подобие оборотня. Это как Агнесса, только в ней светлое божество, пусть и воинственное, а в Драко - нечто, что способно только разрушать, а значит, и нести погибель. В руках недоброжелателей он мог превратиться в настоящее оружие массового поражения. Именно поэтому задача вытащить Малфоя стала одной из самых важных для отряда. И Гарри был этому безумно рад. Потому что он даже не представлял, как он на самом деле мог помочь Драко. Вся его геройская сущность зарылась в рыхлых сомнениях. Дышать свежим воздухом и не лезть в дела правительственной важности - вот какое наставление оставила для Гарри миссис Уизли, взамен пообещав, что не будет пытаться наслать на Агнессу проклятие. Хотя, по словам МакГонагалл, Молли успокоилась сразу после того, как мадам Помфри убедила ее в том, что мальчик просто спит и набирается сил. И вот плотно пообедав, опять же в добровольно-принудительном порядке, Гарри наслаждался этим самым свежим воздухом, стоя на восстановленном мосту. Мост не выглядел как новенький. Его восстановили в то же состояние, в каком он был до момента взрыва. Будто бы кто-то просто отмотал время назад. Поттер опирался локтями о деревянный парапет и чуть склонился, вглядываясь бездну зарослей, проложенных под обрывом. Как ни странно, несмотря на массовые разрушения, в окрестностях Хогвартса не было никаких признаков войны: обломки, щепки, руинный склад из камней - ничего не осталось, все убрали подчистую. От этого появлялось ощущение, что битвы никогда не было, и все это просто дурной сон. Но Гарри помнил. Помнил, где кого ранили, где кто погиб, какое место чья кровь орошала, какие стены услышали последние слова. Из-за этого Хогвартс прекращал быть для него любимой школой и превращался в склеп. И вновь он приходил к мысли о том, что Хогвартс больше не имеет право обучать детей. Теперь это место покоя для тех, кто потерял себя в ту страшную ночь. Любая попытка подумать о чем-то другом оборачивалась неудачей, расширяя просторы для очередных темных размышлений. Благо, чаще всего кто-то из друзей появлялся очень вовремя и разгонял смертельную тоску. - Привет, Гарри. Полумна действительно появлялась тогда, когда это было жизненно необходимо. Гарри обернулся. Светловолосая ученица Когтеврана стояла по правую руку и обнимала ту самую толстенную книгу с очерками, не вошедшими в Историю Магии. Как никогда раньше Поттер понимал, что теперь его с Полумной связывали не только обучение в Хогвартсе и отряд Дамблдора, но и действительно схожие ситуации. Он мог ей поведать многое, многое у нее спросить, и Лавгуд должна понять, помочь найти ответ, потому что никто, никто из его друзей не чувствовал на себе странное явление - единение сознания с другим человеком. - Привет, Полумна, - брюнет широко улыбнулся, чувствуя, как сводит щеки, и кивнул на книгу, - Все еще читаешь? - Да, потихоньку, - девушка загадочно помотала головой и прислонилась спиной к деревянному ограждению. - Как ты себя чувствуешь, Гарри? - На самом деле, очень даже хорошо, спасибо. - Я очень рада за тебя. Тяжело, наверное, было оставаться в астральном теле, смотреть на него страдающего и знать, что ты не можешь помочь? Она действительно знала все болевые точки, каждый подводный камень. Она понимала настоящую боль, не ту, которую Гарри ощущал в теле после того, как вернулся из астрального путешествия, а ту, которая саднила под самым сердцем при виде искалеченного и обреченного на вечные муки Малфоя. Гарри вновь вернулся к созерцанию прекрасной природы, окружавшей школу, лишь бы скрыть свое отчаяние от чужих глаз. - Очень тяжело, - на выдохе выпалил он, понимая, что сейчас не сможет остановиться и выложит все, что рвется наружу ментальной блевотой. - Я… я был с ним рядом. Я смотрел на него и думал, что если он сейчас попросит меня о помощи, я рискну и отделюсь от тела навсегда, лишь бы он не страдал. Малфой, он… ты бы его видела. Такой измученный. Он все еще пытался язвить, но скорее просто рефлексировал. В нем остается все меньше жизни, и все больше этого темного существа. Малфой, он… Я впервые готов признать, что я отвратительно себя вел все это время по отношению к нему, и что я сам виноват в его поведении, ведь я просто не замечал, не хотел замечать его косвенных криков о помощи. Я такой дурак… я один из тех, кто спровоцировал появление зла в душе Малфоя. Я ужасен. Поттер замолчал, понуро опустив голову, то ли от стыда после всего сказанного, то ли от сильной головной боли, которая начала пульсировать в висках от напряжения. Полумна слушала молча, внимала каждому слову. Заметив, что парень не в силах больше говорить, она осторожно внесла свою лепту в беседу: - Гарри, есть вещи, которые нельзя исправить, как ни старайся. Разбив стеклянный стакан и попытавшись его склеить, ты не получишь тот же самый стакан. Но ты можешь переработать стекло и сотворить из этого материала новый предмет. Так же и с Драко Малфоем. Ты не исправишь того, что в нем сидит чудовище. Но ты можешь развернуть его дальнейшую жизнь так, что он никогда не вспомнит о том ужасе, что проживает сейчас. Ты должен спасти его, потому что ты сам этого хочешь. Поступай так, как велит твоя душа. Ты ведь этого хочешь? Гарри непроизвольно поджал губы, задумавшись. Мимо него со свистом пролетел мелкий зеленый листочек, будто мини-дельтаплан, скорее всего из-за резкого похолодания Гремучая Ива подумала, что близится осень, и начала неспеша скидывать листву. Гарри проследил взглядом за отделившимся листом, пока тот не исчез за пределами моста. Как и все его сомнения и страхи по поводу того, как он поступает. Все, чего Поттер сейчас хотел - спокойствия, и никакой войны. И без спасения Малфоя тут не обойтись. Тем более после астрального прыжка их связь словно окрепла и вышла за пределы телесного. - Не схожу ли я с ума, Полумна? Лавгуд на это лишь отстраненно улыбнулась. - Все мы немного сумасшедшие, Гарри. - Я о другом. Мне иногда кажется, что… - Что? Слишком агрессивный поток смущения накрыл Поттера, прежде чем он смог сказать то, что вертелось у него на языке последние несколько часов, а в голове, скорее всего, последние лет пять. - Мне кажется, что я помешан на Малфое. Если когда-то причина была в моих подозрениях о его прегрешениях , то сейчас… я как будто проникся к нему каким-то чувством. Может, я влюбился в своего врага? Он сам не ожидал такой прямолинейности от себя. Вообще, он планировал поведать о том, как тревожно ему от спутанности чувств в двух сознаниях, но выпалил совсем другое. Где-то между позвоночником и легкими образовался еле заметный спазм от волнения, из-за чего парень импульсивно дернулся и непроизвольно схватился за сердце. Оно билось с бешеной скоростью, как это бывает перед важным событием. В таком состоянии Гарри был опасен сам для себя: он готов был тут же трансгрессировать в Англию и добраться до Министерства, до Малфоя, схватить того в свой личный плен. Сбежать, раствориться, если нужно, погибнуть и воскреснуть вновь, лишь бы ухватиться за эту руку, как за ускользающее воспоминание. Каждая секунда на счету. Каждый вздох мог стать для Драко последним. Нельзя ждать, нельзя. Но приходится. И придется ждать еще, пока Отряд Хогвартса не разберется с планами. Единственное, что успокаивало, это отсутствие приступов панической атаки и дурных видений, не считая сна. Гарри будто чувствовал, как дышит Малфой. А это означало, что пленник еще жив. Влюбиться? Мерлин упаси. - Не-не-не, в смысле… Черт, - он запнулся и забавно растормошил свои волосы, - это все так сложно. Я не знаю, какие слова подобрать. Девушка вдруг радушно захихикала, прикрывая губы массивной книгой. - Не всегда нужны “правильные” слова, чтобы достигнуть понимания. Даже так, я поняла, что ты хотел сказать. Герой нахмурился, поднимая взгляд, явно не доверяя возможной проницательности Полумны, которая поспешила пояснить: - Мой отец недавно сказал мне очень интересную вещь. Все слова, придуманные людьми для обозначения каких-либо феноменов, например, чувства, являются лишь ярлыком для отличия одного от другого. Но эти все слова не передают и четверти того значения, которое должно присутствовать. Особенно слово “Любовь”. Что это? Обожание, очарование, близость, зависимость, хандра, великое горе, великое счастье - она может являться всем сразу, а может не быть ничем одновременно. Поэтому, важно то, что с тобой происходит, когда ты говоришь о том или ином человеке. И я знаю, что у тебя на уме. После этих слов, студентка Когтеврана подмигнула, а Гарри густо покраснел и обронил голову вниз через бортик, стараясь в очередной раз скрыть лицо. И тут ему пришла в голову шальная мысль. Если уж он так разоткровенничался с Лавгуд, значит, он мог… - Знаешь, он мне снился... - ляпнул он, не успев окончательно поразмыслить. - Он был измученным и раненным. Очень много крови. Он просил убраться из его жизни, говорил, что я в споре со смертью. А потом он… Коснувшись пальцами своих губ, он ойкнул и запнулся, стиснув зубы так, чтобы не сболтнуть о той части сна, что даже для себя не мог признать. - Что он? - как назло переспросила Полумна, и пора было переводить тему. - Не, ничего. А как твой отец, кстати? С ним все хорошо? - А, папа… - Полумна медленно кивнула. - Да, ему уже гораздо лучше. Не перестает тебя благодарить за твое милосердие и отзывчивость. Конечно, он стал вести себя немного странно, но он поправится, это точно. Было необычно слышать, что самая загадочная девушка Хогвартса может назвать кого-то странным. Хотя после всего пережитого, Ксенофилиус Лавгуд, почти предавший Поттера ради спасения дочери, после потери собственного дома, должен был вообще выйти из ума. - Гарри, Гарри! - звонкий голос прорвался сквозь густую массу воздуха, находящуюся в состоянии покоя. Полумна и Поттер обернулись на звук. К ним второпях неслась Гермиона, на ходу убирая налипшие на лицо рыжие локоны волос. Она подбежала максимально близко, еле успев затормозить, и согнулась пополам. - Что... что такое? - изумленно поинтересовался Гарри, пытаясь поймать взгляд взволнованной подруги. Грейнджер быстро отдышалась и выпрямилась. Ее лицо озаряла счастливая улыбка. - Хагрид. Он, наконец, вернулся. - Боже правый, да ты, видать, совсем не ешь! - возбухал громила-Хагрид, достаточно быстро передвигаясь по своей хижине в поисках чашек, так как чайник на плите уже игриво посвистывал. Чайный сервиз стоял в самом углу, хозяин запылившийся хижины наспех сполоснул их водой из своей фляги и поставил на стол перед гостями. - Да ем я! - Гарри ничуть не возмущался, скорее шутливо держал оборону, чтобы поддержать привычную домашнюю атмосферу. - Просто сплю плохо. - А мне тут птичка напела, что ты спишь больше, чем среднестатический человек! - А это птичку, случайно, не Молли Уизли зовут? Великан задорно хохотнул и разлил воду по чашкам, предварительно закинув в них рассыпчатые лепестки зеленого чая, а после сел на небольшой сундук, размерами напоминающий стандартный чемодан. Он машинально вытер вспотевший лоб рукавом грязной рубашки, совсем не успел переодеться с дороги. - Как твое путешествие? - спросила Гермиона, в надежде отвлечься от тяжести на ногах: ее колени оккупировала увесистая морда пса по имени Клык, он явно устал после долгого пути. По приказу МакГонагалл, сразу после окончания битвы Хагрида отправили в горы, присмотреть за разнообразием магических существ и магических народов, живущих поодаль от современных волшебников. Например, великаны, лесные эльфы и нимфы, кентавры, единороги и так далее. Ходил слух, что именно туда могли рвануть оставшиеся в живых сторонники Темного Лорда, а их присутствие могло губительно сказаться на сказочных местах. Поэтому великана отправили на разведку. - Не дурно прошло, на самом деле, - Хагрид хлопнул своими огромными ладонями, отчего зазвенело в ушах. - Добираться тяжко, не отрицаю. Я же только домашних эльфов видал, думал, лесные такие же. Но нет, они похожи на разумных фей, во! Я ожидал, что они меня изгнать попытаются. Но диковинный народ, эти лесные эльфийки. Им не хватало больших рук, вот они и обрадовались, что подмога пришла. Они меня приютили, а я взамен валуны перекатывал, мертвые деревья тягал, за садами их присматривал. В общем-то, никаких врагов я там не видел, и слава Мерлину. А потом сова прилетела с письмом, я как узнал, что Гарри в беде, да еще и Кингсли нашли, так прямиком сюда! - Тебя же в Отряд Хогвартса позвали? - Гермиона случайно громко хлюпнула чаем. Ее лицо преобразилось искренним изумлением, видимо, напиток оказался гораздо вкуснее, чем она ожидала, поэтому сразу после последовал еще один глоток, и еще один. - Да-да, - Хагрид энергично махнул своей косматой гривой. - Буду вместе с вами спасать магический мир… э-э-э… если это понадобится, конечно. - Надо же, даже ты в Отряде, а меня не зовут, - Гарри грустно уставился в свою чашку, наблюдая, как чай приобретает зеленоватый оттенок. - Будет тебе! Уверен, ты сыграешь большую роль в этом… э-э-э, деле. Ты как-никак связан с пленным Малфоем! Без тебя мы вряд ли что-либо сможем. - А толку-то от этой связи. Парень совсем поник, и чтобы не раскрыть, насколько он раздосадован таким положением вещей, быстро отпил напиток, оказавшийся весьма приятным на вкус. Будто это был не зеленый чай, а сок из ягод. Гермиона потянулась через весь стол и ткнула друга указательным пальцем ровно в шрам, отчего тот ойкнул. - Не расстраивайся. Всему нужно время. - Гермиона права, - Хагрид часто подхватывал слова Грейнджер. - Тебе просто нужно подождать. - Но времени так мало… Он может в любой момент… - Все мы можем в любой момент… того самого. Все будет в порядке, они не убьют то, за чем охотятся. И кстати! Великан подпрыгнул, словно опомнился, что что-то забыл. Пошарив в широких карманах, он достал мешочек, смотрящийся на его ладони совсем крохотным. - Это тебе, Гарри, королева Лесных Эльфов просила передать в качестве награды за спасение магического мира, - он положил подарок на середину стола. - Говорит, такому герою, как ты, лишним это не будет. Поттер в недоумении с любопытством потянул руки, оставив чашку в покое, и в один миг развязал мешочек. Внутри него была ромбообразная полупрозрачная капсула цвета растворенного в воде йода. Внутри капсулы хаотично двигался темно-серый воздух, возможно это была пыль, возможно эффект какого-то заклинания, было непонятно. Но судя по реакции Гермионы, она знала, что это за вещица. Девушка резко соскочила со стула, вызвав негодование у собаки, чья морда соскользнула на пол, и отошла назад на пару шагов. - Какого Мерлина, Хагрид! - она вскрикнула весьма эмоционально. - Зачем оно Гарри? - Что это? - Гарри заметался, бросая взгляд то на вставшую на дыбы Гермиону, то на растерянного Хагрида. - Ну я не знаю, - громила в смятении пожал плечами. - Нужно ему, так эльфийка сказала. - Да что она знает! - Эй, объясните! Поттеру не нравилось что-то не понимать. Он резко поднялся со стула и уперся руками о край стола, давая понять, что он все же еще тут. Грейнджер недоверчиво покосилась на подарок. - Это дополнительная жизнь. - Что-что? - Типа воскрешающий камень, - попытался пояснить Хагрид, но Гермиона осторожно его поправила. - Не совсем. Воскрешающий камень возвращает из мира мертвых. А дополнительная жизнь дарует ее обладателю еще один шанс на жизнь. Когда ты воскрешаешься, ты теряешь часть себя, но все равно остаешься собой. Отчасти. А дополнительная жизнь дает тебе право вернуться без потерь. Но она подменяет тебя. - В смысле, вернется уже другой человек? - Нет. Вернешься абсолютно другой ты. У тебя сохранятся физические способности, память, но чувства и эмоции, и даже поведение… Все это станет другим. Конечно, чтобы совсем не разорвать связь между телом и душой, дополнительная жизнь ухватится за какую-то очень сильную и важную часть души. Но это будет единственной искоркой прошлого. С таким не играют. Гарри нахмурился, наблюдая за живой материей внутри капсулы, задумчиво сузив глаза. С одной стороны, действительно страшная штука. А с другой… - Когда-нибудь да пригодится, - с этими словами он молниеносно схватил подарок и тут же отправил его в карман штанов. - Но Гарри! - хотела было возмутиться Гермиона, но в дверь кто-то постучал и, не дожидаясь ответа, отворил ее. На улице стояла МакГонагалл. Она как всегда держала осанку, обводя всех находящихся в хижине строгим взглядом. - Здравствуй, Хагрид, - поприветствовала она хозяина жилища, остановив взгляд на нем. - Здравствуйте, профессор, - он учтиво улыбнулся. - Не желаете ли чаю? - Боюсь, не сегодня, Хагрид. У нас вот-вот будет собрание Отряда, и ты обязан присутствовать. - О. Хорошо, только мне бы одежду сменить… - Следуй за мной, я выдам тебе новую. Олимпия тут на днях подарок прислала. От этих слов Хагрид вдруг засмущался, и если бы не борода, было бы отчетливо видно его багровое лицо. Он уже сделал шаг вперед, как вдруг МакГонагалл указала пальцем на Гермиону. - Мисс Грейнджер, Вас это тоже касается. Собрание через пятнадцать минут. Без опозданий. - Хорошо, профессор, - рыжая девушка слегка сконфузилась от довольно резкого тона директора школы, похоже, та была не в духе. - Профессор, я тоже хочу присутствовать на… - Гарри не успел договорить, МакГонагалл быстро покинула хижину. Хагрид направился за ней, кинув друзьям тихое “увидимся позже”. Гарри чертыхнулся. - Да почему?! Снова и снова! Разгоряченно он со всего размаха пнул рядом стоящий стул, чем вызвал громкое негодование Клыка, который сжато проскулил. Гермиона поспешила остановить разозлившегося друга, схватив его за плечо. - Гарри, не надо, мебель тут не причем. Я уверена, тебя позовут на собрание, только позднее. - Да чушь! Потому что так всегда! Как и было с Дамблдором, все в тайне от меня! И чем это обернулось? Гибелью! - Да, ты прав, - Грейнджер как-то быстро согласилась, и это удивляло не меньше. - Политика все от тебя скрывать никогда не была хороша. Поэтому я постараюсь быстро все тебе рассказать. Она присела обратно на стул и принялась вещать. Она рассказала о том, как Мистер Уизли и другие заинтересованные проверенные лица Министерства тайком пытаются найти среди своих таких же заинтересованных, чтобы пополнить ряды Отряда. И не только он старается, каждый влиятельных человек пытается призвать волшебный народ к сотрудничеству, чтобы на скамейке запасных было умеренной количество участников. Основной план состоял в том, чтобы использовать Кингсли, как наживку, ведь его розыск мог сыграть всем на руку. Те, кто сможет пробраться в Министерство, активируют все возможные доступы в здание, через которые внутрь попадут и остальные. А там уже разделятся на группы, кто будет держать оборону, кто нападать, а кто отправится освобождать пленника. Так как получить информацию о том, что происходит на самом деле, можно было только выпытывая у Марева и его приспешников. Поскольку Драко Малфой, а точнее то, что сидит глубоко в его душе, представляло собой огромную угрозу, Гарри должен будет выступать в роли контролера, который в определенный момент риска сможет оповестить всех об опасности и сдержать монстра хотя бы на время. Безусловно, это радовало, но не факт, что Поттеру позволят быть в Министерстве вместе с остальными. - Они очень боятся за тебя, - подытожила Гермиона свой рассказ. Гарри лишь раздраженно фыркнул. - Все боятся монстра, который может проснуться из-за моей смерти, а не того факта, что я умру. Да и вообще, почему все решили, что я обязательно сдохну, если окажусь там? - Это логично. Шанс, что ты пострадаешь, увеличивается, когда на тебя открывают охоту. - Но я не могу сидеть, сложа руки! Я чувствую! Я все это чувствую, всю его боль, все эти муки! - Я понимаю, Гарри. - Ничего ты не понимаешь! Было заметно, что у парня кончилось терпение, и нервы окончательно сдали. Грейнджер без упреков посмотрела на него и постаралась хотя бы немного улыбнуться. - Еще чуть-чуть, и это закончится. Я попытаюсь убедить остальных. Просто дай мне время. - Спасибо, Гермиона. Естественно, Гарри не верил, что кто-то послушает студентку Гриффиндора, даже не смотря на ее успехи и способности, но все же был искренне благодарен хотя бы за поддержку. - Ладно. Мне пора, не могу больше задерживаться. Встретимся в гостиной где-то через час, поделюсь новостями. Гермиона встала и направилась к выходу. Но Поттер вдруг перехватил ее за запястье, заставив остановиться. Разряд тока метнулся по руке до плеча, отчего девушку неожиданно передернуло. Она резко обернулась и узрела то, что меньше всего хотела: на нее сквозь линзы очков таращились блеклые серые глаза. И это уже была не галлюцинация. Гермиона отчетливо видела, что перед ней стоит уже не Гарри Поттер. - Малфой? - сдавленно пискнула она, не смея шелохнуться. - Так вот как это работает! - воскликнул Малфой в теле Гарри и чуть покривил лицо. - Ну и зрение у него. Сняв с носа очки, он отбросил предмет в сторону и усмехнулся при виде остолбеневшей в шоке девушки. - Да, Грейнджер, наконец, я закрепил логическую цепочку этой связи и смог найти лазейку в его сознание. - Ну и зачем?! Гермиона была вне себя от бешенства, осознавая, что этот белобрысый страдалец просто взял и завладел телом другого человек, даже не раскаиваясь. Для нее это было как-то вульгарно и слишком… слишком лично. Малфой не стирал ухмылку с лица Гарри. - Спокойно, без агрессии. У меня слишком мало сил, а значит и время на наш разговор тоже. - Что за разговор? - Я просто боюсь, что не смогу убедить Поттера, он просто упрямый осел. Но ты то поумнее. - Спасибо за лесть, но даже с появлением связи между тобой и Гарри, я не стала относиться к тебе как-то лучше, чем раньше. Гермиона сама не понимала, откуда столько омерзения. Вероятно, ее мозг дал сбой, видя перед собой друга, но зная, что за этими стальными глазами прячется иной человек. - Но ты ведь можешь выполнить мою просьбу, способную спасти жизнь твоему ненаглядному дружку? Услышав в ответ скупое молчание, Малфой решил, что может продолжать. - Просьба очень простая. Не позволяй Поттеру спасать меня. - Э… что? - Ты же вроде не глупая. Или тупизм передается через поцелуй с Уизелом? - Прекрати! И в очередной раз фирменная усмешка, что была столь знакома. Даже если бы глаза оставались такого же цвета, как у Гарри, именно ехидное положение губ выдало бы Малфоя с потрохами. - Ладно. Не время ругаться. Я просто прошу тебя максимально уберечь Поттера от ножей и палочек. То есть, не дать ему умереть. Не хочу я быть захваченным этой мерзостью внутри меня. Сильно стиснув кулаки, Гермиона вдруг раздула ноздри, волком посмотрев на человека напротив. - Что ты чувствуешь к Гарри? - Прости, что? - Я говорю, чувствуешь ли ты что-то к Гарри? Хотя бы то, что дает вам связь? - Связь - это просто связь. Моя ошибка, до сих пор не могу простить себе этой глупости. - То есть… ты просто используешь его? Ради своего спасения? Просто потому, что боишься пробуждения монстра? - А ты бы не боялась? - Но это… это возмутительно! - Ты можешь выражаться конкретнее. - Гарри, он… он страдает из-за тебя! Мучается от странных чувств, мечется, переживает за тебя, хочет защищать тебя ценой своей жизни! А ты..! - Что я? Что мне до его шрамированной башки, в которой по жизни только бардак? - Он страдает! - Я тоже страдал! Из-за него страдал. А ему было все равно. - Так вести надо было себя соответствующе! И хотя бы раз поговорить нормально. Рассказать о своих переживаниях. - Так я рассказал однажды! - голос Малфоя вдруг стал тошнотворно лукавым. - Тебе ли не знать этого, Грейнджер? Гермиона чуть не захлебнулась воздухом, испуганно выпучив глаза. Она просто застыла, как от заклинания, и с ужасом таращилась на Малфоя. Тот был доволен реакцией на свои слова. - Да-да, Грейнджер. Я помню. - Но ты не можешь помнить, я ведь тогда… - Наложила на меня и Поттера заклинание Забвения? Да-да, ты пыталась. Только ты и правда думаешь, что у чистокровных семей нет способов защитить себя от опасных заклинаний? Девушка была подавлена. Ее зазнобило, будто бы в хижине был не Малфой в теле Гарри, а оживший Василиск. - Пожалуйста, не говори об этом Гарри, - одними губами прошептала она. - Не дай ему об этому узнать. Драко наигранно изогнул бровь. - А что так? Собираешься продолжать его обманывать? - Нет, просто… он тогда и так был одержим тобой на шестом курсе. И я боялась, что твои слова - лишь уловка для того, чтобы сбить его с толку. - А если бы ты не вмешалась и продолжила бы подло подслушивать, то могла бы узнать о том, что я - Пожиратель смерти, и мне поручили убить Дамблдора. Я планировал это рассказать, но ты же… Малфой вдруг резко оборвал свою речь, замерев на месте. Он схватился за сердце и, издав истошный стон, начал терять опору и стекать на пол. - Малфой, что с тобой? Эй! Малфой! Гермиона, забыв о незавершенном разговоре, тут же ринулась к нему и попыталась удержать падающего парня. Но под тяжестью тела Гарри, она сама рухнула на колени, продолжая придерживать лже-Поттера. - Грейнджер, - сквозь боль начал говорить Малфой, собирая остатки сил, - Марев, он… это просто пешка. За ним стоит кто-то мелкий, но ставший чрезвычайно могущественным. У него… у него свои планы на Англию. И на весь мир. Поспешите. После этих слов тело безвольно повисло на руках рыжеволосой девушки. Гарри был без сознания.