Неучтённый фактор

      — Какая прелесть… — протянула Гретта, с почти научным интересом разглядывая молодого человека, без сознания валявшегося на полу.       Присев рядом с ним, она задумчиво пощупала пульс, поворошила кончиками пальцев соломенные волосы и подняла взгляд на притихшую у двери троицу.       — Чем вы его так?       — Оглушающим… двумя…       — Красавцы. А с чего вы взяли, что он Пожиратель? Вы его знаете?       — Нет, но у него Метка на руке, — Поттер кивнул на его левое предплечье. — Она проявилась, как только перестало действовать оборотное…       Гретта хмыкнула, изучив рисунок черепа с выползающей изо рта змеей.       — Однако, весело тут у вас! Василиски, церберы, оборотни, беглые преступники, теперь вот замаскированные сподвижники Того-Кого… Прямо не школа — а кунсткамера.       — И не говори, — вздохнула Гермиона.       — Что делать-то будем? — вернул их к проблеме Рон. — Он же это… того… очухается скоро…       — Ну и замечательно, — спокойно сказала Гретта, поднимаясь на ноги и доставая палочку. — Очухается — поболтаем.       Она отлевитировала лже-Грюма на ближайший стул и крепко привязала к нему веревками. А затем, как ни в чем не бывало, уселась на край стола и продолжила кормить крекерами снова перелетевшего к ней на плечо Азазеля.       Гарри, Рон и Гермиона настороженно переглянулись.       — Эм… а о чем ты собралась с ним болтать?       — Как о чем, о жизни, — Гретта пожала свободным плечом. — Интересно же, чего ради он полгода тут тусуется…       — Кажется мне, я знаю — чего ради, — без восторга протянул Поттер.       — Думаешь, по твою душу?       — Подозреваю…       — И почему ты тогда еще жив?       Повисла пауза.       — А ведь правда, Гарри, — подала голос Гермиона, — если бы Сам-знаешь-кто послал его убить тебя, то у него уже был миллион шансов!       — А может, он послал его следить за Гарри? — предположил Рон.       — Зачем? — возразил Поттер. — Что такого нового Волдеморт решил обо мне узнать? Сколько сахара я кладу в чай?       — Ну, а тогда зачем он здесь? Нести свет в массы?       Неожиданно мужчина на стуле сдавленно застонал и дернул головой.       — О, — оживилась Гретта, сунув в клюв Азазеля очередной крекер, — сейчас и спросим! Ну-ка, слиняйте быстренько из его поля зрения, не будем нервировать человека лишний раз… — она проследила, как заинтригованные Поттер и компания отползают в темный угол за спиной пленника, прикрывшись мантией-невидимкой, дождалась, пока мутный взгляд карих глаз более менее сфокусируется на ней, широко улыбнулась и помахала рукой. — Привет, давай знакомиться! Я — Гретта, а тебя как зовут?       — Ты?! — искренне изумился тот, округлив глаза. — Так это ты меня…       — Не обижайся, — она отмахнулась, — мы, девушки, существа нервные, импульсивные, ну психанула — с кем не бывает?       — Какого черта?! — он дернулся, но веревки держали крепко. — Ты…       — Тш-ш, — Гретта прижала палец к губам, — не вопи. А то сюда полшколы сбежится, а ты в таком виде… Неловко получится, правда?       Блондин подозрительно сощурился.       — Ты еще никому не сказала?       — С какой стати?       — То есть? — озадачился пленник.       — Ну, сам подумай, я тут не учусь, не живу, вообще мимо проходила, откуда я знаю, какие у вас, англичан, причуды? Может, преподавать под обороткой для вас — обычное дело… Но ты так и не ответил, как тебя зовут? Только чур — отвечать честно, а то я обижусь и пожалуюсь на тебя Дамблдору!       В карих глазах мелькнуло неподдельное недоумение.       — Ну, допустим, Барти, — осторожно сказал он, явно просчитывая варианты.       — Приятно познакомиться!       — Что ты делала в моей комнате?       — Тебя ждала.       — Что? — светлые брови поползли вверх. — Зачем?       — Влюбилась, — Гретта мило покраснела.       — Что?!       — Ну да, — она похлопала ресницами. — Ты был таким харизматичным в роли Грюма, а я — девушка впечатлительная, сказки люблю, особенно «Красавицу и Чудовище»… И тут бац — такой сюрприз! Чудовище превратилось в принца — и даже без поцелуя!       Барти моргнул.       — Ты издеваешься?       — Вовсе нет, ты очень симпатичный, а я всегда неровно дышала к блондинам…       — Может, ты меня тогда развяжешь? — ухмыльнулся Барти.       Гретта чуть наклонила голову набок, лукаво глядя на него из-под ресниц.       — Может, и развяжу… Если расскажешь, зачем Волдеморт прислал тебя сюда?       Он вздрогнул, а затем недобро прищурился.       — Я похож на идиота?       — Ты похож на обезоруженного и связанного Пожирателя Смерти, по которому горькими слезами плачут дементоры в Азкабане, — спокойно сказала Гретта. - Они, я слышала, тоже господа любвеобильные, и целоваться обожают — спасу нет.       Барти ощутимо передернуло.       — Откуда ты…       — На тебе Метка и статья за похищение настоящего Аластора Грюма — как минимум. Но что-то мне подсказывает, что это далеко не единственный твой подвиг… В общем-то, мне все равно. Меня гораздо больше интересуют планы твоего Лорда, так он, кажется, себя называет?       — А тебе-то что до него? — он вызывающе приподнял подбородок. — Сама сказала, ты здесь не живешь и вообще «мимопроходила»…       — Да так, банальное любопытство, — Гретта рассеянно погладила радужные крылья своего питомца. — Слабость у меня к темным магам, понимаешь?       — Хочешь к нему присоединиться? — недоверчиво фыркнул Барти.       Гретта хмыкнула.       — Ну, не так быстро. Для начала — просто познакомиться. Может, он окажется недостоин меня…       Барти поперхнулся воздухом.       — Однако… с самооценкой у тебя проблем нет…       — Наследственность, — вздохнула Гретта. — Никуда от нее не денешься. Ну так как, мы договорились? Устроишь мне свидание со своим начальством?       — Ничего не выйдет. Лорд сейчас не в адеквате, — с заметным сожалением протянул Барти. — Его переклинило на Поттере, и больше он ничего и никого не воспринимает. А я уже три раза задание провалил, так что мне теперь дешевле Дамблдору сдаться, чем вернуться…       Гретта бросила быстрый взгляд в угол, где прятались ребята, потом на кислую физиономию Барти, и в глазах ее вспыхнули азартные искорки.       — На Поттере, говоришь, переклинило?

***

      Время между вторым и третьим туром в Хогвартсе прошло… беспокойно.       В прямом смысле.       Седрик и Флер (а заодно с ними все хаффлпаффцы и мадам Максим) беспокоились за исход Турнира.       Каркаров беспокоился за свое будущее в целом. Уж больно ярко и азартно в последнее время блестели глаза у его любимой ученицы. Ох, не к добру…       Хагрид беспокоился за своих любимых соплохвостов — а ну как дурные чемпионы навредят его милым зверушкам? О том, что «милые зверушки» — трехметровые пародии на скорпионов, воняющие тухлой рыбой — сами кому хошь навредят, Хагрид как-то не задумывался.       Северус Снейп — счастливый обладатель ноющей к дождю и проблемам Метки — беспокоился из-за подозрительно возросшей активности одного из своих работодателей.       Минерва МакГонагалл, у которой, в отличие от Снейпа, работодатель имелся всего один — единственный и неповторимый — беспокоилась за Дамблдора. Ибо тот чем дальше, тем больше начинал походить на клинического неврастеника. Мало того, что сам бледный, глаз дергается, руки трясутся, шарахается от каждой тени, так еще и петь по ночам начал.       Не подумайте дурного, Минерва сама не слышала, об этом ей разболтали многочисленные портреты бывших директоров. Их хрупкая душевная организация не выдержала ночных вокальных упражнений коллеги, и после первых же трех концертов они дружно собрали манатки и перебрались на ПМЖ в кабинет Минервы, благополучно выперев с их законных холстов тамошних обитателей и сожрав все фрукты на единственном натюрморте.       После этой стихийной… миграции… беспокоиться стала уже не только Минерва, но и весь факультет Гриффиндор в полном составе. Правда, не за директора, а за себя-любимых, ибо доведенная до ручки бесконечными советами и поучениями бывших глав школы, МакГонагалл очень быстро озверела и начала гнобить ни в чем не повинных студентов похлеще незабвенного Снейпа.       Сам директор а.к.а Альбус Дамблдор беспокоился тоже. Причем, вопреки всеобщему мнению (а также логике и здравому смыслу), беспокоился он не из-за себя, не из-за школы, не из-за исхода многострадального Турнира и даже не из-за Геллерта, вполне возможно, сбежавшего из тюрьмы (разрешение на свидание Светочу гнусные и противные Главы МКМ так и не подписали), нет. Ему не давали спать по ночам радужные слоники, толпами бегающие по стенам спальни и требующие петь им колыбельные.       Справедливости ради, Альбус (пока еще был в относительном адеквате) честно пытался от слоников избавиться. Палочкой махал, умными книжками в них кидался, специалиста по проклятиям вызывал… Ничего не помогло. Даже полное (совершенно секретное) обследование в Мунго.       Никаких проклятий, заклятий, зелий и прочей магической бяки в крови, а также костях, мозгах и бороде (тоже проверили на всякий случай) Великого и Светлого обнаружено не было.       Однако слоникам на вердикты светил колдомедицины оказалось начхать. И они продолжали маршировать по любимым директорским обоям в цветочек каждую ночь — ровно до тех пор, пока Дамблдор — кошмарно фальшивя дрожащим голосом — не пропевал им пять раз подряд «Спи моя радость, усни».       При всем при этом, подсознательно — где-то очень глубоко — Альбус понимал, что все это безобразие как-то связано с Греттой и ее — вроде бы незначительными, но подозрительно регулярными — репликами в его адрес, но предъявить девчонке было решительно нечего.       Оно и понятно. Ну откуда, в самом деле, чистокровному волшебнику в фиг-знает-каком поколении, знать о каком-то там банальном маггловском НЛП?       В общем, нелегкий выдался год у директора Хогвартса. Можно даже сказать, сложный.       Радовало одно — за всеми этими сложностями он совершенно позабыл о своем ручном Герое, условно-покойном Темном Лорде, и даже о своих подозрениях по поводу странного поведения Аластора, тем самым развязав всем вышеперечисленным гражданам руки, ноги и прочие части тела.       Чему эти самые граждане страшно обрадовались.       В прямом смысле.

***

      — Что-то мне не по себе…       — Успокойся, все будет нормально.       — И как я опять позволил втянуть себя в это?!       — Ну, у тебя, похоже, талант влипать во всякую дичь.       — Давайте отменим все, пока не поздно, а?       — Поздно.       — А если что-то пойдет не так?       — Все. Будет. Нормально.       — Ужасный план, ужасный план, ужасный!..       — Окей, в принципе, ты все еще можешь побежать и спрятаться под крылышко Дамблдора…       Гарри, Рон и Гермиона с некоторым недоумением наблюдали за паникующим Барти и спокойной, как чучело удава, Греттой, его успокаивающей.       Получалось у нее не то чтобы очень, но… Кто ж знал, что Пожиратель со стажем, отсидевший в Азкабане и почти год шпионивший под носом у Дамблдора, окажется таким нервным?       — А по-моему, отличный план! — высказал свое авторитетное мнение Рон. — Особенно, если сработает…       — А я все равно волнуюсь за Гарри, — Гермиона не была бы Гермионой, если бы не сомневалась. — Все это очень рискованно…       — Более рискованно, чем ныкать камушек от одержимого профессора, бодаться с гигантской змеюкой и кучу лет спать в одной постели с беглым предателем?       — Вообще-то, с Петтигрю спал ты, Рон…       — А. Ну да… никак не отойду.       — Народ, хорош причитать, — закатил глаза Поттер, которому (вот неожиданность!) в предстоящем спектакле была отведена одна из главных ролей. — По крайней мере, в этот раз у нас есть хоть какой-то план!

***

      И все же, несмотря на все сомнения и страхи, ко дню третьего тура все участники были готовы, бодры и почти спокойны. И даже Крауч дергался в два раза меньше обычного.       Не иначе — позитивный пофигизм Гретты оказался заразен…