Неучтённый фактор

      — Поттер, а Поттер? — Гретта сидит на чемодане, лукаво глядя на Героя всея магической Британии своими разными глазами.       — М-м? — тот невозмутимо рассматривает в зеркале почти исчезнувший после изъятия крестража шрам в виде молнии.       — Ты вот мне скажи, ты ж, в общем-то, умный парень, герой и все такое…       — Ну.       — А нафига ты идиотом-то прикидываешься?       — Да ради прикола.       — А если серьезно?       — А если серьезно — умные герои долго не живут.

***

      Торжественный пир по случаю окончания Турнира ознаменовался всеобщим культурным шоком.       Альбус Дамблдор, который как директор школы-хозяйки Турнира обязан был толкнуть пафосную речь (то есть, простите-извините, поздравить победителя!), вместо этого вдруг вскочил на стол и начал громогласно каяться во всех своих грехах, начиная с разбитой им в шесть лет любимой маминой вазы, продолжая историей о великой и светлой любви к Гриндевальду, которого он победил обманом, и заканчивая распланированной вплоть до ранней и скоропостижной смерти жизнью Гарри Поттера.       А сколько там еще посередине было… И все это, разумеется, было сделано ради общего блага (ну, может, кроме вазы), поэтому лично он, Альбус, ни о чем не жалеет (разве что о вазе — красивая была, с цветочками…), но вынужден признаться во всем, иначе они не оставят его в покое.       Когда на вопрос — кто такие они — Верховный чародей Визенгамота и Председатель МКМ с ужасом в глазах ответил: «радужные слоники»… МакГонагалл вызвала санитаров из Мунго.       И очень вовремя — сразу после своей обличительной речи Дамблдор, с воплем: «Теперь я все исправлю!» набросился на сидевшего рядом Аластора Грюма и потребовал признаться, что он агент Волдеморта. К счастью, санитары прибыли быстро, и до членовредительства не дошло, но забирали они чрезмерно активного старичка под виртуозный трехэтажный мат.       — Аластор, здесь дети!       — Пусть записывают, в жизни пригодится!       Вердикт колдомедиков, проводивших обследование, был однозначен — перетрудился господин директор, устал. Ему бы на пенсию давно пора, а он все никак в тайные общества не наиграется, тут у кого хочешь крыша потечет.       В общем, ищите-ка, товарищи, себе новый Светлый Символ, а у этого срок годности истек.

***

      — Кстати, все хотел спросить, а как ты Грюма-то уболтала нам подыграть?       — Шутишь? Да он как узнал, что Дамблдор ваш с начала года подозревал подмену, но так нихрена и не сделал, сам рвался его придушить, еле удержали…       — М-да, в сундуке-то, наверное, не очень весело сидеть…       — Ничего, сейчас рванет в жаркие страны Барти искать — проветрится.       — А ты?       — А что я?       — Что дальше делать будешь?       — Да я уже, в общем-то, все сделала.

***

      — А вы уверены, что все идет как надо? — Хвост с опаской покосился на булькающий котел, из которого медленно поднималась высокая, худая фигура.       Хмурый некромант, по слухам вызванный Греттой откуда-то из Сибири, равнодушно кивнул.       Пар над котлом постепенно развеивался, фигура обретала более четкие черты.       — Слушайте, мне все-таки кажется, что что-то пошло не так… — глаза Петтигрю расширялись по мере того, как формировалось новое лицо.       Высокий лоб, твердый подбородок, короткие пепельно-белые волосы… При виде резко раскрывшихся глаз разного цвета Хвост сдавленно пискнул.       — Но это же не он! Это не Хозяин!       Некромант все так же равнодушно посмотрел на него.       — Не ваш Хозяин, — поправил он и опустился на одно колено, чуть склонив голову. — Добро пожаловать на свободу, господин Гриндевальд…

***

      — Ты… что?!       — Поменяла их местами.       — То есть…       — То есть дух Волдеморта отправился в Нурменгард, а дед занял новое тело.       — Но ты сказала, что предложила Волдеморту союз…       — Ну да. И я обеспечила ему райскую жизнь — замок в горах, куча стражников, трехразовое питание, и, заметь, никаких дементоров!       — Не думаю, что он так себе представлял ваш союз…       — А это уже его личные трудности. Я девушка честная. Обещала тебе, что нейтрализую Волдеморта, теперь он не опасен. Обещала Волдеморту тело — он его получил, пусть и не совсем новое. Обещала деду, что вытащу его из тюрьмы — вуаля! А еще я обещала кое-что тому, кто бросил мое имя в Кубок…

***

      У Игоря Каркарова день не задался с самого утра.       Началось все с того, что под ним сломалась кровать. Вот просто так — хрясь, и он на полу. При этом ножки у кровати никто не подпиливал и с палочкой у замочной скважины не развлекался, это он бы заметил.       Дальше — больше.       Скисшая каша за завтраком, разбившиеся стекла в очках, не вовремя сбившиеся ковры под ногами, сошедшие с ума студенты, врезающиеся в него на каждом шагу, гадящие на голову птицы…       К вечеру Каркаров был уверен — его сглазили невезением.       Но кто? А главное, как теперь от этого избавиться?

***

      — Значит, ты с самого начала знала, что это он?       — А кто? Тень отца Гамлета? Ясное дело, решил использовать меня, чтобы отомстить Дамблдору, манипулятор фигов.       — Но Дамблдора ты все равно в психушку упекла…       — Ты еще скажи, что недоволен! Слышал, как он про твою Великую миссию распинался?       — О, да…       — Ну вот. К тому же, если бы он не отвлекался на мои маленькие сюрпризы, нам бы не удалось провернуть весь этот фокус с Барти-Грюмом и подменой на Турнире…       — Постой, значит, ты заранее все это спланировала?       — Нет, конечно! Кто я, по-твоему, вторая реинкарнация Морганы? Это была чистой воды импровизация. Кстати, спасибо, вы очень кстати вычислили Барти…       — На здоровье. И все-таки как-то это… Дамблдор в Мунго, Волдеморт в тюрьме, Гриндевальд на свободе…       Гретта закатила глаза.       — Нет, ну, а что вы хотели? Я внучка Темного Лорда, а не пасхальный кролик!