Шото готов...

Мидория Изуку был для Шото единственным и настоящим другом. Конечно были и другие ученики, которые были добры к нему: как Яойрозу или Иида. Но Изуку был особенным. И Тодороки был готов на всё ради него. — Что у тебя сегодня? — Бенто. А у тебя? — Ты сам прекрасно знаешь. Это был один из многочисленных и непримечательных дней. В ЮЭЙ, как и всегда проводились занятия, но этот урок пустовал. Ученики, как и всегда шумели, а староста пытался всех успокоить, говоря, что это не подобающе галдеть на уроке. Естественно никто не слушал и все занимались тем, чем хотели. Тодороки и Мидория были в конце класса, обсуждая что придет в голову. Скоро должен был быть звонок на большую перемену, поэтому разговор вдруг перекинулся на предстоящий обед. — Эх… Мама слишком много положила… — вздохнул Изуку, — Не хочешь разделить со мной мой бенто? — Если в меня влезет… — слегка рассмеялся Шото. Зеленоволосый тоже не удержался от улыбки: от той, которая грела гетероглазому сердце. В какой-то момент парень отвернулся и не заметил, как изумрудные глаза его друга метнулись в сторону. Раздался кашель. Он не был громким, скорее надломленным. Настолько, будто человек пытался скрыть его. В тот момент, когда Тодороки был готов повернуться, Изуку, буквально, вылетел из кабинета. Никто даже понять не успел почему и зачем, кроме Шото. Он знал, что с Мидорией что-то не так, но последний упрямо отказывался говорить. Парень знал, чей это был кашель и куда зеленоволосый после него направлялся. Однако он не знал, что его другу приходится переживать. — Мидория ты в порядке? — взгляд гетерохромных глаз поймал знакомую фигуру уже по пути в уборную. Конечно, он уже не первый раз бежал за Изуку, чтобы узнать причину, по которой парень уже не первый день страдает. Но к сожалению, так и не успевал доходить: зеленоволосый сразу шёл ему навстречу. — Всё в порядке, Тодороки-кун… — отвечал ему Мидория, с трудом натягивая на лицо улыбку. Но Шото знал: всё не в порядке, — Просто отравился, наверное… — Ты в последнее время часто отравляешься… — произнёс парень, — Это странно… Не думаешь? — Ну может это желудочный грипп? — ответил паренёк, всё так же улыбаясь, направляясь обратно в класс. Конечно же он врал. Снова. И Тодороки опять же это знал.

***

Шото правда хотелось верить, что у Изуку всего лишь грипп. Но, когда он узнал правду, кажется его сердце облилось кровью. Это были выходные. Медленно над городом сгущались сумерки. Солнце катилось за горизонт, создавая в небе идеальную и прекрасную компоновку цветов. Почти все  студенты А класса были в общежитии: кто-то был в своей комнате, кто-то был в гостиной и рубился в телек, а кто-то ещё не вернулся с прогулки. Тодороки с Мидорией были в гостиной, сидели на мягких пуфиках и смотрели в окно. Иногда они о чем-то говорили, но обоим было приятно сидеть вдвоём, в тишине, наблюдая за закатом. Зеленоволосому удалось кое как вывести друга на разговор о себе и Шото уже сам не заметил, как начал ему рассказывать. До тех пор, пока взгляд гетерохромных глаз вновь не метнулся на Изуку. Тот завидно притих, упрямо смотря на что-то за стеклом. Можно сказать ничего странного, но… Тодороки видел, как зрачок паренька сузился настолько, что осталась видна только изумрудная радужка. Лицо паренька помрачнело и стало грустным: это было заметно по дрожащим губам и уголкам глаз, где уже успели скопиться капли слёз. Шото протянул свою руку к Изуку, но тот вновь зашелся в приступе кашля. На этот раз он был сильнее предыдущих. Мидория сразу вскакивает с места и убегает из гостиной. И Тодороки кидается за ним. Сразу после того, как смотрит в окно. Но ничего и никого, кроме недалеко стоящих на улице Бакуго и незнакомой девушки, он не увидел. А после бежит за зеленоволосым. Его он находит в уборной, сгорбившегося над раковиной, где была кровь в перемешку с… Лепестками? Да. Они были маленькими, жёлтого цвета и, в отличие от крови, их было много. Очень много. — Мидория? — Шото в ужасе: ему страшно за Изуку. Ведь он знает, что это. Ханахаки. Он прекрасно был осведомлён об этой болезни, которой так восхищались девочки. Болезнь, при которой безответно влюблённый отхаркивает кровь с лепестками цветов, а после, к концу определенного времени, выплёвывает целый бутон и умирает. Гетероглазый медленно подходит к зеленоволосому на дрожащих ногах, — Как давно…?.. — Это не важно… — хрипло произнёс Мидория. Он вытер кровь с подбородка и включил кран, чтобы вода всё смыла. — Это ведь Бакуго, да. — Тодороки не спрашивал: он утверждал. Он всё видел и понимал. Изуку полностью обернулся в его, Шото, сторону, смотря на него своими огромными заплаканными глазами. В них читалось столько мольбы. — Прошу, никому не говори… — произнёс парень, прежде чем вновь впасть в приступ сильного кашля.

***

Раздевалка была пуста: все быстро ушли из неё. За исключения пару персон. Тодороки неспешно одевал на себя пиджак: ему было плохо. Морально. Он знал, Изуку скоро умрет и очень этого не хотел. Но он не знал, что делать: зеленоволосый даже под прицелом пистолета не признается, а Бакуго… По не нему и так видно, как он терпеть не может Мидорию. Поэтому Шото и был подавлен: нет вариантов спасти зеленоволосого.

«Если бы только Мидория влюбился в…»

— Чувак ты серьёзно?! Его мысли прерывает резкий то ли крик, то ли полу-крик, доносящийся позади него. Ах, да… Он уже и забыл, что не один. Киришима, кто собственно и прокричал, и Бакуго тоже, как и он остались в раздевалке. — Заткнись! — послышался грозный шёпот Кацуки. После чего, Эйджиро продолжил их диалог. Правда шёпотом, но Тодороки сумел уловить очень важную его часть. — Бакуго, ну ты сам пойми в каком я шоке! — произнёс шёпотом красноволосый, — По тебе и не сказать, что ты любишь Мидорию! Тем более с самого детства! — Я сказал, ебало завали! — прошипел блондин, после чего воцарила тишина. И то не надолго, — Если кому-то скажешь — бошку оторву! — Я могила, бро. Сразу после Шото поспешил выйти. Теперь он знал, что делать.

***

Изуку нервно топтался на месте. Уже скоро будет ночь, а Тодороки так и не пришёл. Если честно он и сам не понимал, почему его друг попросил встерититься во дворе общежития. И сейчас его не было здесь уже, как двадцать минут и Мидория начинал подумывать, не разыгрывает ли его Шото. Только парень собирался написать ему, как ему тут же пришло сообщение от Тодороки. «Он сейчас придёт. Признайся ему» Изуку ничего не понял: кто придет, кому признаться. Он быстро набирает сообщение. «Что? Ты о чем?» «Просто сделай это. Ничего не бойся, хорошо?» Мидория всё равно ничего не понимал. Не понимал о чем говорил Тодороки. Пока не увидел чей-то приближающийся силуэт. — Э? Деку? — Кацуки подошёл к парню ближе, смотря на него, будто увидел что-то внеземное, — Какого хрена?! Где половинчатый?! — Ч-что?.. — недопонимающе произнёс Изуку. — Он мне написал и сказал, что хочет встретиться. Здесь. — произнёс Бакуго, после чего пристально уставился на парня, выжидая ответ. — Он… Он тоже мне сказал… Что хочет встретиться… — Что, блять, за подстава?! Найду этого ублюдка, морду набью! На удивление подрывник не кричал: да он продолжал показывать свой гнев и недовольство, но не кричал, как обычно. Однако он не видел, как напрягся в тот момент Мидория. Зеленоволосый чувствовал поступающий ком к горлу и понимал, что надо уходить. Но почему-то ноги не слушались. Взгляд медленно метнулся в сторону общежития, где в одном из окон парень и увидел виновника этой ситуации. Тодороки стоял, смотря на них. Заметив, что на него смотрит Изуку, он помахал рукой, мол «давай, вперёд» и слабо улыбнулся. В тот момент зеленоволосый и понял, зачем Шото подстроил всё это. И Мидория начинал понимать, что разницы уже нет: он по-любому умрёт. Неважно от неизвестности или от отказа любимого друга детства. Просто Бакуго поможет ускорить процесс. Тогда стебли нарцисса, что сейчас цветёт внутри него, просто сдавят его лёгкие и разорвут сердце, прерывая его никому не нужную жизнь. Терять и впрямь нечего… — Каччан я… — тихо начал Изуку. Кацуки, на удивление, прекратил что-то бурчать и обратил своё внимание на Мидорию. Тот опустил голову: он боялся смотреть блондину в глаза, — Я люблю тебя… — прошептал зеленоволосый. Однако вокруг была тишина и его шёпот был хорошо слышен, — К-каччан… Я… — глаза вновь заполнили слёзы и он поспешил их прикрыть, пытаясь унять дрожь в голосе, — Я прошу… Мне и так осталось не долго… Цветы… Они сдавят всё внутри… Поэтому прошу… Не бей… Можешь накричать, но не бей… После этого парень умолкает: его тело подрагивает, слёзы продолжают идти из глаз и Изуку хочется закричать. Но он сжимает губы и молчит. Тишина длится долго, но даже спустя эти минуты Мидория слышит приближающийся шаги. Неужели Бакуго его не послушает? Он ожидал всего, когда подрывник подошёл: крика, удара. Но никак не объятий. — Каччан.?.. Кацуки не слушал, только сильнее сжимая его в объятиях. Изуку уже не знал, как все это воспринимать: плакать или улыбаться. Неожиданно блондин отстраняется, пристально глядя парню в глаза. Настолько пристально, что Мидория начинал снова нервничать. Однако всё, что успел почувствовать, это не сильный щелбан. — Придурок! Какого хрена ты молчал?! — прокричал Бакуго, вновь сжимая паренька в объятиях, — Идиот! Ты ведь мог умереть! — А разве тебя бы это волновало? — произнёс зеленоволосый, который уже почти потерял надежду. — Конечно! Придурок! — в этот раз Кацуки отстранился лишь для того, чтобы взять в свои ладони лицо Изуку, — Я тоже тебя люблю, идиотина! Бакуго прикоснулся к губам парня, пытаясь целовать максимально нежно. А Мидория… Он впервые почувствовал себя таким счастливым. Он подался вперёд, отвечая блондину, чувствуя, как внутри стебли нарцисса ослабили свою хватку, а потом и вовсе исчезли. К этому времени, Шото уже не было у окна. *** Уборная пустует. Свет внутри не включён и лишь только лучи уходящего солнца светят в маленькое окошко помещения. Раковина вновь окрашена в красный. Кровь. И в ней вновь потонули многочисленные лепестки. Только не нарцисса. А зелёной розы. Тодороки утирает кровь с губы и включает кран. Вода смывает красные пятна вместе с лепестками, унося их водопровод. Гетерохромные глаза смотрят в отражение: в самих глазах печаль, на губах горькая усмешка.

«Чтож… Значит так »