Гриммджоу, развратник!

POV Ичиго Я медленно поднялся, что только сейчас произошло? Гриммджоу выглядел озабоченным, неужели его стала волновать моя жизнь? Жизнь… Когда она стала такой скучной? Когда наши чувства приняли облик замёрзшей ледяной скульптуры, которая даже не дышит. Не понимаю, казалось, что всё было хорошо. Как долго ещё мне придётся терпеть это? Люблю ли я его? Или осталась лишь привязанность, но обычно путаться в чувствах должны молодые пары. Которые ещё не до конца разобрались в себе, в ощущениях, когда их постигают мысли «А может гормоны взыграли?». А я совсем растерялся. Не знаю что и думать. Хотя, наверное, и взрослые могут запутаться, ведь чувства это такая странная вещь. Гриммджоу, я устал. Пододвигаю стул на место и иду в комнату. Свет погашен, комнату освещает лишь блики луны. - Ложись быстрей, не маячь! – раздаётся недовольное мычание и Джагерджак открывает глаза. Отчего в них плескается непонимание? Что происходит, почему он так смотрит на меня. Продолжаю стоять на месте, в ожидании дальнейших действий. – Не нервируй, или хотя бы ходи потише, я устал. - Отчего? – удивлению нет предела. То, что он пропадает не на работе уже и дураку понятно. – Ответь мне честно, где пропадал всю неделю? – Гриммджоу порывается встать, я не знаю зачем, но отступаю на шаг. Вижу, как он устало потирает лицо рукой, а затем снова смотрит на меня. - Я был с другими, Ичиго, - страшно, больно, обидно. Но я не подам виду. Стою с каменным, как мне кажется, выражением лица, продолжаю смотреть на него. Столько обещаний, столько надежд. Слова и вправду обладают невообразимой силой. Вот так просто, он разрушил всё. - С кем? – голос вроде не дрогнул, вроде не выдал моего отчаяния. Не понимаю, отказываюсь понимать. Он столько времени пытался добиться меня, моего доверия. Сколько раз я отказывал, но у него получилось разрушить стену, о которую он так долго бился, так почему? - Не знаю, - отрицательно мотаю головой, пытаясь прокрутить в голове эту картину. Не знает с кем. Самое ужасное лезет в голову, прикрываю глаза. Чувствую, как начинает жечь в горле. Но мы же взрослые люди, почему же хочется заплакать? Смотрю на него и понимаю, что тот не разделяет моих чувств. Всё закончилось. Так больно, он предал. Предал. Разворачиваюсь и ухожу в другую комнату, достаю из загашника старую дорожную сумку. Нет, я не бегу от него. Мне просто противно и мерзко. В голове всплывают картины нашего с ним сплетения тел, и я чувствую, как по телу бегут мурашки. Он касался другого, он ласкал другого. - Куда собрался? – он появляется в проёме так неожиданно, что я вздрагиваю. Не хочу видеть его, не хочу слышать его голос. Сейчас он мне кажется таким противным, словно дьявол из преисподней решил поболтать со мной. И эта нотка хрипловатости, больше не будоражит моё сердце, а наоборот, в ней стало что-то такое отталкивающее, словно я наткнулся на капкан. - Домой, - сухо произношу я, и вроде руки не дрожат, но вещи так и норовят выпрыгнуть из рук. Джагерджак подходит ближе и пинает сумку так, что она отлетает на добрых два метра. - Выйди из комнаты, - всё так же ровно говорю я и видимо тем самым начинаю его бесить, так как он хватает меня за шкварник и ставит на ноги. – Руки, ублюдок! – не выдерживаю, бью его по лицу, голова дёргается в другую сторону. - Никуда ты не пойдёшь! – яростно кричит он, а затем бьёт меня. Правую скулу обжигает болью, и я чувствую, как начинает пульсировать под кожей. – Завтра утром выметайся, а сейчас успокойся и ложись спать, - а в словах столько безразличия. Он настолько равнодушен к тому, что сделал. Мне кажется, предел скоро. В глазах начинает по тихой плыть. Я не хочу показывать ему своей слабости, не хочу, чтобы он думал, что я дорожу им. Отворачиваюсь и, обхватив руками плечи, молчу. - Ичиго, - он обнимает меня со спины, и я дёргаюсь в знак того, чтобы он убрал свои руки, - Просто, это слишком долго, ты же понимал, что рано или поздно это случится. - От такого ублюдка как ты, можно было ожидать всего чего угодно. Теперь жалею, что тогда, семь лет назад, окончательно не сказал тебе «нет» - сквозь зубы говорю я. - Заткнись, надо было тогда думать, - слышу, как он уходит. И чувствую, как в груди что-то сильно защемило и не могу убрать. Усталость накатывает с новой силой, я, слегка шатаясь, подхожу к креслу и сажусь. Голова полна всяких мыслей, но я не могу уловить ни одной. - Не прощу… (...Бета разошлась на слезу, серьезно)