Гриммджоу, развратник!

POV Гриммджоу Я проснулся словно от толчка. Лениво разлепляя веки, услышал какой-то шум. В принципе, я предполагал, кто инициатор этого самого шуршания. Встаю, легко поправляю спавшие во время сна боксёры и направляюсь в другую комнату. Как я и думал. Ичиго собирал вещи. Он сидел в позе лотоса, перед ним стояла та самая дорожная сумка, а вокруг валялись вещи. Он сосредоточенно думал о чём-то, смотря то на черную водолазку, то на голубую. В итоге, после нескольких секунд, Ичиго резким движением скомкал чёрную вещь и бросил её в сумку. - Почему не голубую, что так мрачно, траур? – с иронией в голосе спрашиваю я и смотрю. Вижу, как его спина напрягается, неужели не заметил, что я стою позади него. - Пока нет, но надеюсь в скором времени посетить твои похороны, - цедит Ичиго и не поворачиваясь, продолжает складывать вещи в сумку. Я даже слегка опешил от его слов. Я так сильно ранил его, или это месть? Не понимаю. - Боюсь, с этим придётся повременить, - не заканчиваю диалога я. Куросаки оборачивается и смотрит мне в глаза. О боже, этот янтарный отлив, сейчас крапинки, будто маленькие огоньки, плясали в его взгляде. - Надежда умирает последней, - проговаривает он. И что-то в его голосе цепляет меня так глубоко, что я с рыком бросаюсь на него. Впиваюсь в губы, мну их. Его ладони упираются мне в грудь, неудачная попытка оттолкнуть. Как давно я не ощущал вкуса его губ. Как давно я вообще не касался их. Ведь мягкая плоть так и манит к себе, так и просит прикоснуться. Я никогда не целовал так яростно Ичиго, никогда не выходил за рамки дозволенного. Теперь мне нечего боятся нечего терять. - Какого чёрта ты делаешь!? – кричит он, как только ему удаётся уклониться от моих губ. ОН даже не напуган, он ошарашен. Никогда ещё мои руки не бродили по его телу, намеренно оставляя синяки, больно сжимая ягодицы. - Ты забыл? Прощальный секс, - опускаюсь к его шеи и ласково дышу. Я знаю, он любит, когда я так делаю. А ещё прихватить кожу и слегка прикусить. Так, сопротивление меньше, но он не хочет этого, или не хочет, чтобы происходило всё так. - Ты бы знал, как я ненавижу тебя, - влажные губы от моей слюны блеснули в неярком освещение. Он как-то покорно отвернул голову и опустил руки. Ну, так не интересно. Я всегда представлял, как он будет отбиваться от меня, а я, не слушая, продолжаю свои наглые движения. - Ты не забудешь этого, даже если ненавидишь, даже если не простишь и даже если придёшь на мои похороны, в той самой чёрной водолазке, – усмешка трогает мои губы, и я с силой тяну Ичиго на себя, заставляя немного приподняться. Так удобней схватить его за волосы. Когда я оттягиваю голову назад, он испускает приглушённый, сдавленный стон и тяжело сглатывает, как если бы он хотел попить воды. - Прекрати, - хрип, глаза закрыты. Я не буду прекращать, одна простая причина - я попросту не хочу. Придавливаю его к холодному полу и быстрым движением стаскиваю штаны. Он как обычно без нижнего белья, старая привычка. Я долго уговаривал его на это, в итоге он согласился, а потом это уже стало обыденным делом. Он возбуждён, его член истекает прозрачной жидкостью. Я не касаюсь его, только смотрю. Я только сейчас почувствовал, какими тесными стали для меня собственные боксёры. У Куросаки красивое тело, рельефные мышцы, подкачанный пресс. На него невозможно наглядеться, он прекрасен. Чуть приоткрытые губы, тяжёлое дыхание, которое заставляет лёгкие вздыматься чаще, чем надо. Волосы, разметавшиеся по полу и слегка запрокинутые руки. Не могу. - Ты восхитителен, - шёпот, и я касаюсь его сосков, больно сдавливая пальцами. Оттягивая, настолько сильно, что его тело следует за моими движениями. Он не кричит, я вижу, как дёрнулся его кадык, но он, крепко сжав губы, молчит. Провожу ладонями по бокам, пальцами пытаюсь поцарапать кожу, формирую некую часть арранкара, а точнее выпускаю своего рода когти. Впиваюсь ими глубже в кожу. - Аа, - крик, тело выгибается в моих руках, но я вовремя нависаю над Куросаки, снова придавливая его тело к полу. – Ублюдок, - сквозь зубы шипит он и пытается вырваться, но безуспешно. На самом деле, он хочет этого не меньше меня, просто задетая гордость не позволяет признать этого. Отпускаю его руки, опускаюсь немного ниже. Сжимаю бёдра и пытаюсь раздвинуть сомкнутые колени. – Да чтобы ты в аду сгорел! - крик. - Обязательно, но только после того, как ты почувствуешь меня в себе, - резкое движение и я уже пристраиваюсь между его ягодицами. Лёгкое движение вперёд, приставляю головку к его заднему проходу и с силой толкаюсь внутрь. Кольцо ануса крепко сжимается вокруг, тело сковывает судорога, а сам Ичиго кричит. Кричит так, что из его рта вылетают маленькие капельки слюны. Ресницы стали влажными, а лоб покрылся испариной. Вижу, как его руки метаются по полу, а пальцы пытаются нащупать какую-нибудь поверхность, за которую можно зацепиться. Ни грамма жалости, ни грамма сострадания. Я будто покрылся толстым слоем льда. Кроме желания бьющегося где-то на уровне горла. Делаю толчок, крик срывается на хрип, а тело обмякает в руках. Толчок, толчок, он никак не реагирует. Словно это выпило все жизненные силы. Толчок, ещё толчок. Я знаю, такое не прощают, такое не забывают, не жалеют. Руки безвольно поддаются навстречу моим движениям, словно они продолжение меня. Ичиго… Ичиго… Ичиго… я… тебя…