Сага о советском человеке

Сбежать почему-то кажется очень хорошей идеей. Уходит Локи из Асгарда стремительно. Спину жжет бесстрастный взгляд Хеймдалля, открывшего Мост в Мидгард. Ладно побег, но почему мир людей вдруг кажется хорошей идеей? Над этим Локи и размышляет, стоя на причале какой-то широкой темно-серой реки и мрачно глядя в ее переменчивую глубину. Опирается локтями о крашенные облупившейся черной краской перила и смотрит, смотрит, смотрит. Налетающий холодный ветер треплет волосы, забирается под людское пальто, норовит отобрать изумрудно-зеленый шарф. Локи все равно. Так бы и стоял целую вечность. −Топиться не советую. – раздается за плечом негромкий женский голос. – Правда, не советую. Мокро, холодно и нехорошо. Бог Лжи хочет съязвить в своей манере, но… Маг медленно оборачивается. Рядом с ним стоит молодая женщина, скорее девушка, в черной куртке с натянутым на самые глаза капюшоном. Очень знакомые темно-карие глаза. Ветер перебирает нахально выбившиеся не просто светлые, а совершенно белые пряди. −Зачем тебе куртка? – сам не зная почему, выдает Локи. – Ты же не мерзнешь. −Довольно странно разгуливать в рубашке посреди зимы. – пожимает плечами девушка, склоняя голову набок. – Это правда ты? Маг криво улыбается и изображает шутовской полупоклон. Асса поднимает руку и осторожно проводит пальцами по его плечу. Локи отшатывается, стукаясь поясницей о перила. −Попрошу без рук, девочка. Асса хмыкает. −Ты и впрямь настоящий. А я-то думала… −Плод твоего больного воображения? – невесело усмехается бог коварства. −Откровенно говоря, да. Локи молчит, а потом зачем-то говорит: −Спасибо, хоть ничем кидаться не стала. Братец обычно так проверял меня на материальность. Воспоминание о Торе больно обжигает где-то в груди. Локи еле заметно морщится, не зная, чего в этом ощущении больше – злости или вины. С трудом отгоняет мысль о печали в глазах матери. Фригг, поправляет он себя. Фригг. Она ему не мать. Черные глаза девчонки сужаются, изучающе проходятся по его фигуре в человеческой одежде и, наконец, останавливаются на лице. −Что? Хорош? – зло скалится маг. Асса вновь поводит плечами. −Что-то случилось? −Ничего не случилось. Тебя навестить решил. −Впервые за столько лет? Да еще и на набережной? Крыть нечем. Локи шумно выдыхает и устремляет свой взгляд на реку. Леденёва выдерживает паузу и негромко зовет: −Пойдем. Не дело тут торчать. −Не твое дело, смертная. – бурчит Локи. Асса закатывает глаза, а мгновение спустя локоть мага обхватывают сильные пальцы, горячие настолько, что даже сквозь плотную ткань пальто ощущается. −Ну и куда ты меня тащишь? – осведомляется бог у нахальной девицы. −В гости. – невозмутимо ответствует та. – Чаек пить. Чаек… Локи мысленно усмехается. Не каждый день его смертные на чаек приглашают. Идут молча. Асса продолжает держать его за локоть и, хвала богам, помалкивает. Локи тоже не стремится начинать разговор. Занимает себя разглядыванием обстановки. Городишко захудалый. Под ногами растрескавшаяся дорога. Набережная заросла непонятными кустами. Вкупе с горами грязного черного снега производит удручающее впечатление. Ротонда и пропилеи давно нуждаются в покраске, фонтан покрылся зеленоватым налетом. Из пухлых снеговых туч сыплется мелкий снежок. Редкие прохожие с интересом косятся на высокого представительного мужчину с непокрытой головой и длинными черными волосами и его более чем невыразительную спутницу в простой куртке и штанах. −Забавно. – не выдерживает Локи. – Эти люди смотрят на тебя, как на пустое место. Что было бы, если б они узнали, кто ты на самом деле? −Камнями бы забили. – безучастно отвечает девушка. – И я их за это не виню. Людям свойственно бояться того, чего они не понимают. −Все, кто командовал тобой после того, первого, тебя боялись? – усмехается Локи. −Угу. −А он не боялся. Он даже доверял тебе своих детей, ведь так? −Так. Односложные ответы магу не нравятся, но попытку разговорить Ассу он оставляет на будущее. Бог и смертная переходят дорогу и огибают странного вида памятник. Половина разорванной бомбы, надетая на обелиск из светлого камня. Локи мельком замечает выбитые в нем лица. −Это памятник той войны? – спрашивает он. −Да. – кивает девушка. – Жертвам среди гражданских. Локи молча кивает.

***

А по квартире и не скажешь, кто здесь живет. Локи прячется в глубоком кресле и из-под ресниц смотрит, как сбросившая уродливую куртку Асса хлопочет на кухне. В штанах и клетчатой рубашке девчонка смотрится совершенно по-домашнему, почти сливаясь с обстановкой. Локи мысленно хмыкает. За квартирой явно хорошо следят. Отполированные двери, чистые полки, сплошь заставленные книгами, оборудованный уголок с техникой. Даже почти уютно. На плите мерно закипает чайник. Локи стреляет глазами в его сторону. Столетия наблюдений за жизнью Мидгарда не прошли даром. Он, Локи, по крайней мере, не чувствует себя здесь абсолютным чужаком. А вот Тор… Бог Обмана еле слышно взрыкивает и давит кулаком на губы. Не думать о брате. Ах, Хель, о Торе. Никакой он не брат. −Не брат он мне. – забывшись, проговаривает трикстер. Асса ставит на стол простую зеленую кружку и оставляет слова бога без комментариев. Только вазочку с печеньем ближе пододвигает. Локи смотрит на безыскусные сладости. На такой крепкий, что кажется черным, чай. На сидящую напротив Ассу. И начинает хохотать. Громко. Безумно. Истерично. Девочка вопросительно изгибает бровь и терпеливо ждет, когда приступ сойдет на нет. Локи выдыхает и основанием ладони стирает выступившие слезы. −Согласись, это забавно. – тонко улыбается он. – Царь Асгарда пьет чай на бедной кухоньке смертной. −Во-первых, кухня у меня вовсе не бедная. – черные глаза сощуриваются в прицел. – Во-вторых, я – не такая уж и смертная. А в-третьих, царь Асгарда, если мне не изменяет память, Один, а не ты. По крайней мире, в сагах так написано. Улыбка пропадает с лица Локи, будто ее и не было. −Отец погрузился в магический сон для восстановления сил. А перед этим изгнал Тора. Асса делает маленький глоток из своей кружки и явно из вежливости спрашивает: −За что? −За глупость и безрассудство. – выплевывает Локи. Чашка у его локтя взрывается осколками. Горячий чай разлетается по кухне, каким-то чудом минуя Ассу и самого мага. −Посуду-то зачем бить? – ворчит Асса, печально глядя на погибшую кружку. – Мне не так уж много платят. −Да провались ты со своей кружкой! Почему-то это становится последней каплей. Локи вскакивает с кресла, едва не снеся стол, и тяжело упирается в него ладонями. Девчонка остается сидеть и на попытку просверлить ее взглядом не реагирует. −Ты совсем не боишься меня, девочка? – угрожающе-низким злым голосом тянет маг. Карие глаза вновь щурятся со знакомой насмешкой. −Знаешь, я видела кое-что пострашнее, чем рассерженный бог у меня на кухне. −Да-а-а?.. – обманчиво-мягко тянет Локи. – А так? И чувствует, как привычный облик аса стекает с него, точно вода. Скулы обтягивает синяя кожа. Глаза наливаются красным. По столу от его рук ползут ручейки инея. Девочка меняется в лице. Поспешно убирает ладони от подбирающегося к ним льда и встает. −Что с тобой? – у нее даже голос надламывается, как подтаявшая льдинка. −Ничего. – Локи растягивает синие губы в зубастой усмешке. – Абсолютно ничего, девочка. Просто это мой истинный облик. Вот он я – Локи, сын не Одина. −Тогда кто же ты? – шепчет Асса. Ее взгляд мечется по его лицу. Но отвращения в глазах нет. Только странно-мучительный поиск. Словно девочка пытается отыскать черты аса в ужасном облике ледяного великана. −Йотун. – с трудом выговаривает бог, опуская голову. – Локи, сын Лафея, короля Йотунхейма. Боевой трофей, ручная зверушка Одина. Он отшатывается от стола, своей единственной опоры, и поспешно отворачивается к окну. Словно ощутив злость ледяного великана, на улице повалил снег. За спиной слышится шорох. А следом на щеку сбоку ложится горячая человеческая ладонь. Локи вздрагивает и порывисто отходит в сторону. −Не прикасайся ко мне, смертная. Иначе замерзнешь насмерть. Асса насмешливо фыркает и показывает ему ладонь. Локи против воли смотрит. Ничего. Ни следа обморожения. −Невозможно. – шепчет он, осторожно касаясь чужих пальцев. Девочка не вырывается. Его прикосновения не причиняют ей боли. −Почему? – выдыхает маг. −Может, потому, что мне все равно? – легко поводит плечом Асса. – Мне неважно, кто ты – йотун, ас, человек. Для меня ты всегда будешь Локи. Просто Локи, которого я много лет назад приняла за шизофрению. Да и сейчас тоже. −Ты не понимаешь. – встряхивает волосами бог. – Я чудовище, которым пугают детей. −А я тогда кто? – смеется Асса, накрывая его руку своей. – Или ты о внешности? Да ничего особенного. Очень, кхм, экзотично. Локи фыркает и крепко сжимает руки Ассы. Даже почти не удивляется, когда видит, как стремительно сходит синева с его кожи.

***

−У меня есть для тебя одно предложение, девочка. – тянет Локи, допивая горячий имбирный чай из починенной колдовством кружки. −Я за любой кипиш, кроме голодовки. – Асса демонстративно откусывает от бутерброда с сыром и теперь с наслаждением его жует. −Я хочу предложить тебе стать моей ученицей. −Хорошо, что не женой. Девочка откладывает недоеденный бутерброд и вся как-то подбирается. −И что же от меня потребуется? −О, ничего особенного. – изящно взмахивает ладонью бог обмана. – Я передам тебе часть моих сил вместе с некоторыми навыками. Тогда не придется долго и муторно учить тебя основам. −А взамен? −Ну зачем так грубо? – укоризненно качает головой маг. −Ты свою выгоду не упустишь, бог лжецов. −Но-но, дорогуша! – возмущенно вскидывается Локи. – Я бог обмана. −Невелика разница. – бормочет Асса, косясь на бутерброд. −Да доешь ты его уже! – вспыхивает маг. – Невозможно общаться с голодным собеседником. И хмыкает про себя. Асса ведь дурачится. Совершенно определенно и неприкрыто дурачится. В его присутствии. Значит, доверяет. Даже не просто доверяет. Верит. −Я не потребую от тебя ничего взамен. – серьезно произносит Локи, глядя в настороженную черноту глаз напротив. – Ничего против твоей воли. Просто пообещай мне одну вещь. −Какую? – так же серьезно спрашивает девочка. −Верь в меня. – черты бледного лица заостряются. – Верь в меня и верь мне. Что бы ни случилось, что бы я ни делал, верь. Хорошо? Асса колеблется, вглядываясь ему в глаза. Прикусывает нижнюю губу. И, наконец, кивает. Локи позволяет себе незаметно выдохнуть. −Вытяни правую руку. Ага, протянула без колебаний. Это хорошо. Локи пальцем обводит худое запястье и, подчиняясь его магии, из ниоткуда появляется тонкая зеленая нить с железным пером. Нить обвивает руку девочки и коротко вспыхивает. Асса крутит рукой, явно отыскивая застежку. −Ты не сможешь снять его, пока не захочешь отречься от меня. – тихо выговаривает Локи. – Пока ты веришь, ничто не разорвет эту нить. Как пользоваться магией, поймешь сама. Главное, не думай. Просто делай. Она сама подскажет, как надо. −Ладно. – сосредоточенно кивает девочка. −И вот еще что. Бог обмана поводит ладонью по воздуху, и на столе материализуется простой серебряный ларец. Асса таращится на него во все глаза. −Открывай. Девочка кончиками пальцев откидывает крышку и поднимает бровь. На дне лежат четыре метательных ножа и два кинжала. Короткие светлые из очень странного металла. Асса на пробу берет один нож и крутит его в руке. Баланс выверен идеально. В тусклом свете лезвие вспыхивает зеленым. −Что это за металл? −Заговоренная сталь. – отвечает Локи. – В нее вплетены заклинания, поэтому такой цвет. В Асгарде ее именуют изумрудной сталью. Они никогда не промахнутся и не потеряются. −Даже если я перестану верить? – Асса ловит его отражение в лезвии. −Даже, если так. – кивает трикстер. Черные волосы падают на лоб, закрывают глаза, и Локи пятерней отбрасывает их назад. −Они называются Когти Вёльвы. Много веков назад их изготовил один умелец для своей возлюбленной. Но та ими так и не воспользовалась. Может, тебе они сослужат лучше. −И как же звали ту дурочку? – походя интересуется Асса, поглощенная изучением остроты кинжалов. −Сигюн. – почти шепчет Локи.

***

Проигрывать больно. Проигрывать не хочется. Умирать тем более. Умирать так – особенно. Пальцы скользят по нагревшемуся металлу древка. −Локи! – кричит Тор, силясь втянуть брата на остатки Биврёста. Бог обмана смотрит в синие глаза брата. Да, все-таки брата. −Асса. Расскажи ей все. И рука разжимается. Космос принимает в свои ледяные объятья. −Не-е-е-т!

***

Смертную Тор находит на пустыре. Она сосредоточенно стреляет по мишеням из людского оружия и на вспышку моста реагирует спокойно. Просто опускает руку с оружием и пристально смотрит. Тору на минуту становится неловко за такое торжественное, в полном облачении, появление. −Здравствуйте, леди Асса. – кивает он. И запоздало вспоминает, что не все мидгардцы говорят по-английски. Но другого языка он не знает. Локи вот знал. Эх, Локи… −Здравствуй, Тор. – отвечает девушка, и проблема языкового барьера самоустраняется. – Что привело тебя ко мне? −Я пришел со скорбной вестью. Локи, сын Одина, погиб. Темные брови изумленно ползут вверх по бледному лицу. Асса заправляет за ухо прядь белых волос и растерянно переспрашивает: −Что у вас случилось?

***

Родной город светит оранжевыми огоньками в темную комнату. Асса сидит в кресле и бездумно смотрит в цветную ночь за окном. Локи погиб. −Глупый-глупый бог. – шепчут бледные губы. – Зачем это все?.. Асса устало трет лоб и горько улыбается. Власть… Скольких на ее памяти она свела с ума, погубила. Теперь и его тоже. Леденёва касается зеленой нитки на запястье, изо всех сил тянет за нее. Тоненький браслет не поддается. Кажется, ему грозит до конца жизни остаться напоминанием о вредном черноволосом боге. Который так неожиданно появился, что в 38-м, что в 41-м, что теперь. Девушка роняет голову на скрещенные руки и закрывает глаза. Не сегодня. Завтра. Все завтра. Завтра будут силы подумать. Сегодня можно только оплакать. Плечи вздрагивают от бесшумного сухого рыдания. Она сама не понимает, почему плачет по тому, кого видела наяву всего один раз.

***

Сон приходит какой-то ненормальный. Асса видит себя в темном сыром помещении, подозрительно похожем на родные подвалы Лубянки. Черные стены, какие-то странные черные аппараты. Ни дать ни взять комната из детской страшилки. В углу – странное прямоугольное возвышение вроде стола. Или алтаря. Асса тихо ахает, разглядев, что оно не пустое. Локи. Тощий бледный, без привычного кожаного плаща, вообще без рубахи. Руки и ноги прикованы кандалами. Сверху, над ним, непонятное сооружение из толстых труб. Работающее, судя по гудению. Из трубы, прямо на обнаженную грудь, льется тонкая струя чего-то зеленоватого. Касается кожи. Асса широко распахнутыми глазами смотрит, как от соприкосновения с жидкостью бледная кожа бога идет пузырями. Но Локи не кричит. Почему он не кричит? Только воет на одной ноте. Ноги сами несут ее ближе, к адской машине. Глаза бога открыты. И в то же время словно затянуты пленкой. А губы… Мать честная. Губы плотно сшиты тонкой металлической струной. От ужаса становится трудно дышать. −Локи! Локи, ты меня слышишь? В зеленых глазах нет ничего. Только всепоглощающая боль. Сверху льется еще кислота. Асса тянется к кандалам и яростно взрыкивает, когда ее пальцы проходят сквозь них. Переводит взгляд на выгнувшегося дугой мага, пытается успокаивающе коснутся его лба. −Это сон… Дурной сон. Почему тогда так больно смотреть на его муки? Автомат начинает жужжать быстрее. Теперь кислота льется уже без перерывов. Тело Локи скручивает судорогой. Кожа на груди, животе, шее плавится, слезает лоскутами. На губах выступает кровавая пена. −Нет! Кислота капает в сложенные лодочкой ладони. Асса почти видит, как та проходит сквозь них и стократ усиливает мучения Локи. Но Локи на пыточном столе затихает. Сквозь стиснутые зубы Ассы вырывается стон. Зеленая гадость собирается в плотно сомкнутых ладонях и по ощущениям напоминает горящий напалм. Только раз эдак в сто горячее. А ведь она просто не может чувствовать боль.

***

Асса с криком подскакивает в кресле. Руки горят, словно побывали в огне. Леденёва, тяжело дыша, смотрит на глубокие ожоги. По два пятна на ладонях и длинные тонкие полосы на внутренних сторонах запястий. Последняя отчетливая картинка сна – адская машина перестает гудеть, и Асса с воплем стряхивает почти льющуюся через край кислоту на пол. Шипя от боли, Леденёва доползает до раковины и сует сожженные руки под струю ледяной воды. Боль становится терпимее. −Охренеть… − выдыхает девушка. – Охренеть, мать вашу через всю Камасутру. Ноги подкашиваются, и девушка сползает на пол, так и не закрыв крана. Кожа все еще горит, даже не думая регенерировать. Если это сон, то какой-то он чертовски настоящий. И боль настоящая. Впервые за всю ее жизнь.