О наших...

Дороро дышит тяжело, намеренно отводит взгляд в сторону и прикрывает грудь руками, медленно краснея. Ей хочется плакать от обиды и злости, но только ситуация совершенно не позволяет. Девочка закусывает губы, слушая сальные комментарии со стороны Итачи и его дружков. Этот ублюдок ее не тронет, не посмеет! Впрочем, он голыми руками раскопал могилу матери, так что сейчас юная воровка уже не уверена в моральном компасе этого человека. На глаза наворачиваются злые слезы, выжигающие что-то изнутри. Неужели это горит ее вера в человечество?! Итачи улыбается неприятно, как улыбается всякий ублюдок, совершивший отвратительный поступок и пялится открыто. Смотрит на проступившие узоры, изредка касаясь их большим мозолистым пальцем. Кожа у девчонки жестка, совсем не ровная, вопреки устоявшимся стереотипам. Итачи видит многочисленные шрамы, ушибы и прочие «подарочки», оставленные напоследок разгневанными работодателями и обманутыми людьми. Мужчина не сомневается, что за всеми этими рубцами скрывается целая история, полная печальных открытий и трагических событий. — Не презирай меня, — произносит мужик, кривым пальцем касаясь кривого рубца на ребрах. Дороро вздрагивает, как от касания огня. — Презирай отца с матерью, взваливших на тебя такую огромную ношу. — Ублюдок! — отвечает Дороро, извиваясь, подобно змее. И крик ее взмывает прямо к небесам, как вой раненого волка — Не трогай меня! Не смотри! Воровке кажется, что сейчас кто-то опустил свои руки в зловонную грязь и начал постепенно натирать ее тело. Девочке еще никогда не было настолько противно, что аж тошнит. И самое страшное заключалось в том, что будет дальше. Итачи не прячет усмешки и дальше, пока его подчиненные перерисовывают карту, параллельно одаривая девочку маслянистыми взглядами. Они точно хотят нечто большее, чем просто карту. Убогие души, совсем пропащие разбойники. Отец таких бы не пригрел возле себя, это уж точно. Истинный атаман не потерпит таких крыс возле себя. Горящая палка находится так близко к спине, что жар постепенно перетекает в боль. Неужели Дороро погибнет вот так? Станет горящем мясом на вертеле, так не найдя своего предназначения? Нет, такого не должно произойти. Тем временем они тянут к ней свои мерзкие руки и девочка истошно кричит, призывая своего защитника. «Хяккимару… Пожалуйста…» И где-то в темноте, куда пламя не бросает свой свет, загораются кроваво-красные глаза братца. Он все же пришел. На теле Дороро шрамов много, ссадин примерно так же. Она редко раздевается, но все же моется исключительно рядом с Хяккимару. Кажется, она больше не сможет раздеться не перед кем, кроме братца. — И все же, как ты меня нашел? — интересуется девочка. Юноша загадочно замолчал.