Overcome

- Камикорос, травоядное, — Хибари холодно ухмыляется, произнося свою коронную фразу. Тсуна, которому она, собственно, и предназначалась, выглядит совсем растерянным и испуганным и, видимо, готовится убегать от разъяренного ГДК. Когда же Хибари достает тонфа, перед ним возникает неожиданное препятствие, загораживая непутевого Саваду. - Ты не сделаешь этого! — твердо заявляет Хаято, бесстрашно глядя в глаза грозе всея Намимори. — Не надо, Хибари. Джудайме ничего не сделал тебе, перестань устраивать истерики! — в голосе самого Гокудеры уже скользят привычные истеричные нотки. Он, побледнев, сжимает кулак, зажигает пламя на кольце, готовясь в любой момент открыть коробочку. Хибари пристально смотрит на него, потом обводит глазами окружающих. Растерянные хранители стоят чуть в стороне, наблюдая за этой сценой, держась на расстоянии, как всегда невозмутимый Реборн стоит на столе, переводя взгляд с одного на другого, испуганный Тсуна выглядывает из-за спины Хаято... Последний же не двигается с места, застыв в нерешительности. Он глядит на Хибари, вроде бы твердо и грозно, но его руки мелко подрагивают, что выдает с головой его... страх? Скорее, волнение. И сам Кёя стоит, не атакуя. И, раз он не сделал этого раньше, не сделает и сейчас. Еще раз взглянув на Гокудеру и Саваду, не вовремя высунувшего свою голову, Хибари разворачивается и, уходя, бросает презрительно: - Все ясно. Ребята растерянно и непонимающе смотрят ему вслед, постепенно успокаиваясь — гроза миновала. Все вновь садятся за стол — ссора произошла во время собрания. Только Хаято продолжает стоять как вкопанный, как вдруг срывается с места и, прокричав напоследок: «Простите, Джудайме!», убегает вслед за Хибари. Он бежит по коридорам базы Вонголы, бежит так быстро, что, кажется, ветер свистит в ушах. Почему так получилось? Хибари сорвался просто так, из-за пустяка: Тсуна возразил ему, сказав, что все же лучше знает это время, чем прибывший сюда неделю назад Кёя. И, вроде, не поспоришь, и сказано было вежливо и завуалированно, а вот что вышло. Нет, Гокудера не винил ни босса, ни хранителя облака — такой уж характер у Хибари. Но что делать теперь? Он же просто хотел защитить Джудайме, потому что, будучи его правой рукой, он не мог этого не сделать. Кёя же, похоже, принял эту защиту за любовь, хотя Хаято не давал к этому никакого повода. Вот и кончилось счастье... А он чувствовал, что так и будет. Не могли же их с Хибари отношения быть такими чудесными, просто не могло все быть так безоблачно. Вот и первая трудность — и как бы она не стала последней!.. Он понимал, что скоро это случится. Усталость, злость и боль копились в душах хранителей, но они пока не давали им ходу, запирая внутри себя. Однажды все это накопившееся грозило вырваться наружу. И, хотя на людях и между собой парни были вроде бы спокойны, это было лишь показной маской. Гокудера знал, что надолго не хватит ни Хибари, ни его самого. Но сейчас в душе вместо злости, которая кипела в ней до этого, было лишь ледяное спокойствие и убийственная усталость. Он устал от всего этого маскарада. Ему тоже больно. Несмотря на то, что он бежал всю дорогу до комнаты, прямо перед дверью Хаято почему-то затормозил, отдышался. Сердце сжалось в плохом предчувствии, и парень бессознательно старался оттянуть момент объяснения. Но все же, он не хотел медлить, понимая, что, постояв здесь еще несколько секунд, может развернуться и уйти, так и не решившись постучать. Поэтому Гокудера открыл дверь и тихо вошел. Похоже, его уже ждали... - И зачем ты пришел? — холодно спросил Хибари. В его руках опасно блеснули тонфа. — Ты решил поиграть со мной? Это было глупо, потому что обман не останется безнаказанным, травоядное, — все так же холодно и даже чуть насмешливо бросил он. - Ты не так все понял, Хибари, — попытался оправдаться Хаято, понимая, что выглядит глупо: подобные сцены есть в каждом сопливом сериале, а таким словам никто давно не верит, какими бы правдивыми они ни были. - Жалко выглядишь, — сообщил Хибари и, вдруг оказавшись рядом с ним, ударил тонфой в живот. Удар пришелся по нижнему ребру, но, похоже, оно не сломалось; Хаято, не устояв на ногах, отлетел к стене, больно стукнувшись об нее головой. На мгновение перед глазами все поплыло, но, несмотря на это, Гокудера поднялся на ноги и, сделав шаг вперед, вновь получил удар сразу двумя тонфами — одной снова в живот, другой по лицу; по щеке скатилась струйка крови, но, вновь вставая, Хаято лишь прерывисто вздохнул. Хибари снова приготовился ударить, Гокудера сделал шаг ему навстречу и вновь отлетел к стене... Встать было уже труднее, воздух в легких на мгновение закончился, пришлось открывать рот, как рыба, пытаясь вернуть себе способность дышать. Но, пожалуй, больнее было в душе. За что ему все это? Он же не виноват... Все, в чем обвиняет его Хибари — неправда, но и за неправду приходится отвечать. Видимо, из-за того, что Хаято - самый близкий для него человек, Кёя и срывает на нем свою злость. Гокудера все же поднялся на ноги, даже не пытаясь защититься от нового удара. Вместо этого он решил сделать нечто другое. Когда Кёя занес руку для нового удара, Гокудера ловко поднырнул под нее. Хибари ждал, что он ударит в ответ, но тут Хаято абсолютно шокировал его: единственный шанс чем-то ответить на камикорос парень использовал чтобы... обнять его. Обеими руками Хаято крепко обхватил его шею и прижался к Хибари, как будто он не избивал, а спасал его. Правда, тут он допустил одну ошибку — оставил руки Кёи свободными, что давало последнему возможность нанести удар. - Этим ты меня не разжалобишь, травоядное, — процедил Хибари, занося руку, чтобы ударить сбоку, но услышал тихий шепот возле уха: - Мне тоже тяжело, Кёя... Тонфа с глухим стуком выпали из рук Хибари. Он вдруг словно очнулся ото сна, только сейчас понял, что творил в эти несколько минут. И что натворил. Хаято все так же прижимался к нему, пряча лицо у него на плече. Он не ушел. Не накричал. Он молча вынес все. Хибари осторожно, словно боясь спугнуть, обнял парня, провел рукой по волосам. Гокудера шумно выдохнул, поняв, что опасность миновала, все закончилось, а Хибари снова с ним. - Ты сам решил для себя, что что-то там понял, хотя на самом деле ничего такого и нет. Я просто предан Джудайме. И я не играл с тобой в любовь. Я правда люблю тебя, — тихо произнес он. Кёя ничего не ответил, лишь крепче прижал его к себе, словно боясь потерять, и опустил голову ему на плечо. Тут Хаято заметил, что плечи Хибари еле заметно подрагивают, а рубашка вдруг стала мокрой. - Хибари... Ты что?.. Плачешь? — затаив дыхание, спросил он. - Молчи, травоядное. Просто молчи... — так же тихо ответил Кёя, не поднимая головы. - Но... - Замолчи, я сказал, — чуть повысив голос, прервал Хибари и, пока Хаято не успел что-то еще сказать, заткнул его сам старым как мир, но весьма действенным способом...