рубцы

       Впервые это случается глубокой ночью, Вону сидит за столом в круглосуточной кафешке, напротив него три тетради и учебник, а сам он отпивает от черного кофе, рука неожиданно начинает дрожать, а после и вовсе слабеет, благо он успевает отпустит чашку на стол. Он непонимающе смотрит на свои дрожащие пальцы, пытаясь как-то остановить это, но боль прожигает запястье и неожиданно вены становятся черного цвета, ползут выше к локтю, дальше по плечу и прямо к сердцу. Тогда-то Вону и понимает, что означает фраза: «почувствовать предательство». Это именно то, что он чувствует, сердце колотится в груди, а еще болит так ужасно, и хочется плакать непонятно от чего. Черные вены медленно отступают обратно к запястью и там, на девственно чистой коже, образуется рубец — уродливый, кричащий о боли, глубокий и красный, словно раздраженный.        Вону слегка хмурится, поднося руку к себе ближе, чтобы рассмотреть, и тяжело вздыхает. Ну началось. Он шаркает к аптеке, что была напротив и просит бинты, чтобы прикрыть это зияющее уродство, напульсник сейчас все равно негде покупать. — Давай помогу, — Джонхан, официант кафешки, мягко улыбается, садясь рядом и осторожно забирая бинты из пальцев Вону. — Это не так страшно, как кажется. — Мне не страшно, — отвечает ему Вону, наблюдая за ловкими движениями официанта. — Правда? — Юн поднимает на него взгляд. — А я плакал часа три, когда у меня появился первый рубец, — делится он. — В этом нет ничего такого, — пожимает плечами Вону.        Джонхан больше ничего не говорит, он лишь заканчивает с завязкой бинтов и уходит, напоследок улыбаясь. Вону часто сидел в этой кафешке, потому что она находится между его домом и университетом, и видел Джонхана он тоже часто, тот работал в основном в ночную смену.        Вону возвращается к своим конспектам, левая рука еще совсем немного отдает слабостью, но уже через несколько минут все проходит. Вону думает, что нужно завтра купить себе напульсники, это кажется ему ненужной на данный момент проблемой, потому что сессия уже совсем скоро, а у него куча долгов из-за пропусков. Он не собирается уступать место в табеле дурацкому Ким Мингю, который вообще непонятно как со своим крошечным мозгом попал в этот университет и на этот факультет. Вону со злости сжимает в пальцах ручку, вспоминая ненавистного одногруппника.        Мингю был высоким и красивым, а еще чертовски умным, хоть Вону и отрицал это вслух, но понимал степень опасности, потому что они соревновались за первое место в табеле и за звание лучшего студента уже второй год. Мингю может и выглядел глупым, но таковым не являлся, Вону знал это, он просто не говорил никогда об этом кому-то, и всегда играл крутого, говоря что-то вроде: «да он никогда не сможет обогнать меня». Но Мингю обгонял, стоило Вону только немного расслабиться, как Мингю вставал на первое место, и самое ужасное в этом было то, что он как будто ничего не делал для этого. Вону не знал точно, но ему от чего-то казалось, что Мингю никогда ничего не делает и все ему дается легко. Хоть Вону и понимает, что такое невозможно, и Мингю, скорее всего, просто играет крутого, притворяясь, что все это легко для него.        Вону прикрывает глаза, делая глубокий вдох и медленно выдыхает, это не имеет никакого значения, ему нужно вернуться к конспектам, потому что уже завтра, точнее сегодня, отвечать все это преподавателю.        Утро начинается с кричащего в телефон Сунена, который говорит сколько осталось до долгожданных каникул, и Вону улыбается ему, быстро забирая заказанный кофе и выходя из кофейни, чтобы встретиться с другом. — Скажи мне, что ты просто порезался, — Сунен сразу же замечает бинты на запястье Вону. — Нет, — качает головой Чон. — У тебя рубец? — Сунен испуганно отскакивает, словно Вону заразен. — Ага, — безразлично хмыкает Вону. — Ничего особенного, Сунен, у моего отца их аж пять. — Да, но… тебе не страшно? Не больно? — Квон смотрит в глаза, словно так он способен увидеть хоть что-то, но Вону всегда оставался безразличным и показывал что-то только если ему это было нужно. — От чего? Я даже не знаком с этим человеком, да и вообще, вдруг он ищет меня, — пожимает плечами Вону, вздыхая. — Пошли, мы опоздаем на первую пару, не хочу снова видеть этот осуждающий взгляд преподавателя.        Сунен быстро переключается, замечая, что Вону не хочет говорить на эту тему, он не давит, но где-то внутри все равно чувствует, что все не так просто, каким это хочет сделать его друг. Возможно, Вону еще не совсем понял к чему это может его привести. Сунен видел, что бывает с людьми, у которых начинают появляться рубцы, некоторые от страха сходят с ума. — Опаздываешь, Чон, — Мингю легко треплет одногруппника по волосам, указывая на то, что Вону еще недостаточно высок для него, и быстро скрывается за дверью в аудиторию. — Придурок, — недовольно бурчит Вону, поправляя свои волосы. — Чего вы так прилепились друг к другу? — Негодует Сунен. — Серьезно, у нас на потоке куча людей, почему вы не отлипаете друг от друга? — Потому что тогда все веселье исчезнет, — Вону делает тот же жест, что и Мингю — треплет Сунена по волосам, улыбается ему, закрывая дверь перед лицом друга. — Я убью тебя, — вопит Квон, раскрывая дверь и запрыгивая на спину Вону. — Ты тяжелый, — кряхтит Вону, заливаясь смехом.        Веселье прерывает преподаватель, которая входит в аудиторию, и все затихают, Сунен слезает со спины Вону, усаживаясь за парту, и последний падает рядом с ним, доставая тетрадь и ручку. В целом лекция идет как обычно, преподаватель рассказывает, иногда задавая вопросы, на которые Вону и Мингю отвечают по очереди, в мыслях считая свои очки. В конце лекции, Ким встает со своего места, преграждая путь Вону. — Я выиграл, — говорит он с довольным лицом. — Ты считать разучился, — недовольно цокает Вону. — Мои десять против твоих девяти. — Ты ответил неправильно, это снимает с тебя два очка, таким образом, я выиграл, — отвечает на это Мингю. — Кто придумал эти правила? — Щурится Вону, убирая тетрадь в портфель.        Мингю подвисает, смотря на забинтованное запястье Вону и только сейчас в полной мере осознает, какие у Вону тонкие запястья. Мингю часто смотрел на Вону в течение всей лекции, но сейчас что-то кажется ему другим, как будто барьер из вопросов и напряженной мыслительной деятельности спал и остались только они — лицом к лицу. Вону был красивым, но эта его красота была холодной, был только один человек, которому Вону дарил теплые улыбки и смех — это Сунен. И Мингю это раздражало, отчасти он понимал, что Сунен — зона комфорта Вону, покидать которую тот просто не хочет, да ему и незачем. От разговоров с Вону всегда оставался этот непонятный осадок, непонятно, то ли приятный, то ли нет. Он был слишком медленным во всем, кроме слов и мыслей, каждое его движение рук было словно в замедленной съемке, иногда он даже моргал медленно, Мингю это тоже раздражало. Он не понимал, как кто-то настолько медлительный физически, может тараторить так быстро, что едва ли можно было успевать за ходом его мыслей.        Вону казался бледным призраком, кем-то нереальным, необычным, когда Мингю впервые его увидел, ему очень сильно захотелось одолжить Вону свое пальто, потому что тот стоял в толстовке, пряча лицо в ворот кофты и взгляд его был наполнен пустотой. В этот момент Мингю и понял — они не сойдутся характерами. Так и случилось. Первый курс был очень напряженным, они боролись за первое место в табеле не только оценками, но и придирками. Словно одно лишнее обидное слово сделает их умнее. Затем это как-то утихло, и Мингю сейчас даже считает себя в какой-то мере другом Вону, потому что никто кроме Вону не может составить ему такую конкуренцию, по крайней мере на их потоке. — Ладно, так уж и быть, — сдается Мингю. — Ничья? — Он протягивает руку, и Вону смотрит на нее недолго, а после медленно обхватывает теплую ладонь Кима своей, сжимая ледяными пальцами. — Ничья, — отвечает Вону, слегка кивнув.        Мингю снова смотрит на забинтованное запястье Вону, надеясь, что бинты отошли и можно будет разглядеть что там. — Порезался? — Спрашивает он, кивая на запястье.        Вону одергивает свою руку, слегка морщась, потому что неприятный контраст теплой кожи к его холодной остается на коже ощущением. Он хватается за свое запястье, закрывая его от взгляда Кима, натягивая рукава как можно ниже, до самых кончиков пальцев. — Да, — врет он, обходя Мингю. — Не думай, что отделаешься ничьей на следующей лекции, — говорит он, нагоняя Сунена, который уже почти выходил из аудитории.        Улыбка появляется на лице Мингю после этих слов. Нет ничего лучше, чем хорошая конкуренция.