рубцы

       Мингю ненавидит чувствовать, ему это все кажется огромным ненужным грузом, жизнь показала, что в этом нет ничего светлого. Мингю знает, ему просто нужно убить своего соулмейта, чтобы лишиться чувств, тогда все станет лучше. Тогда Мингю не придется мучиться и все его внимание будет уделено только учебе, а дальше работе. Он знает, что так поступают только настоящие монстры, но он никогда не считал себя хорошим человеком. Лучше быть бездушным и пустым, чем мучиться от чувств. — Мам, тебе нужно поспать, — вздыхает он, касаясь плеча матери, но та лишь дергает им, не отрывая взгляда от телевизора. — Эй, ну же, посмотри на меня, — просит он, приседая перед ней, чтобы привлечь внимание. — Пожалуйста? — Разве ты не должен быть сейчас в университете? — Недовольно хмурится женщина. — Твой отец работал усердно не для того, чтобы тебя выкинули за прогулы. — Мам, сегодня воскресенье, — напоминает Мингю. — Давай, я помогу тебе дойти до комнаты, хорошо? — Я не беспомощная, — она откидывает руки сына от себя, вставая с дивана. — В отличии от некоторых.        Мингю поджимает губы, провожая ее взглядом, и едва сдерживает себя, чтобы сказать: «не бойся, это у нас семейное». Он вздыхает, приседая на пол и жмуря глаза. Он просто надеется, что на время каникул ему разрешат остаться в общежитии, иначе он не выдержит этого больше, чем на один день в неделю.        Он помнит, как раньше, еще в детстве, все в этом доме, было для него родным и теплым, стоило только сказать дом, как он тут же представлял своих родителей. Все разрушилось три года назад, когда его отец умер в результате несчастного случая, тогда-то Мингю и понял, что намного лучше лишиться соулмейта даже не встретив его, чем превратиться в живой труп, как это стало с его матерью. Мингю даже не уверен, что она еще где-то там, внутри, ему кажется, что она давно умерла, просто еще дышит и иногда разговаривает. Он помнит, как она кричала и разбивала вещи в истерике, оставляя шрамы на ногах Кима от разбитой посуды. Самое забавное в этом всем лишь то, что все начало разрушаться еще до смерти его отца. Измены, ложь и ссоры. Это было частью их дома, и Мингю ненавидел приходить домой со школы, он старался оставаться на дополнительные или на какую-нибудь клубную деятельность. Лишь бы не возвращаться в этот ад.        Мингю знает, что никому нельзя доверять в этом мире, даже тому, кто предназначен тебе самой судьбой. Все равно все выльется в кошмар. — Ты там живой? — Голос Минхао в телефоне звучит как спасательный круг. — Если это можно так назвать, — вздыхает Ким. — Какие планы на неделе? — Вроде никаких, — отвечает ему друг. — А что? — Думаешь будет ужасно напиться в понедельник? — Думаю да, но мы все равно сделаем это.        Ночь длится слишком долго, Мингю прожигает ее всю на веранде, вспоминая, как будучи еще ребенком, игрался во дворе и охотился на бабочек, чтобы после отпустить их с беззаботным и счастливым смехом. Возвращение в общежитие лучшая часть недели.        Он видит Вону на первой паре и тот даже не пытается отвечать на вопросы преподавателя, даже если Мингю отвечает. Вону сидит в прострации, думая о чем-то своем, и Мингю становится скучно из-за этого. Вону его единственная мотивация не бросать учебу, и если он сдастся, то все потеряет смысл. — Эй ты! — Мингю зовет Вону слишком громко, заставляя почти всех в коридоре замолчать. — Вону! — Ну чего тебе? — Недовольно разворачивается Чон. — Что это было? — Спрашивает его Мингю. — Ты что… ты что сдаешься? — Скажи это моей заднице, когда будешь на втором месте, — машет рукой Вону. — Но ты не отвечал на вопросы, — выдыхает Мингю, выглядя таким потерянным, что Вону непроизвольно чувствует себя плохо. — Я не выспался, — оправдывается он. — Ох… — тянет Ким. — Чего это так?        Тишина вокруг немного напрягает, потому что абсолютно все подслушивают о чем идет речь, и Вону уверен, что услышит шепот за спиной, как только решит сделать шаг. — Думал о том, как стану главой студсовета, — улыбается Вону. — Сладкие мечты, — усмехается на это Мингю. — Вону, давай быстрее! — Сунен возникает буквально из ниоткуда, хватая друга за плечи. — До следующей лекции, — Мингю мягко улыбается, потрепав Вону по волосам, и уходит. — Придурок, — бубнит Вону, поправляя свои волосы. — Пошли уже, не умрешь же ты, если не увидишь своего Джихуна еще две минуты! — А вот и умру! — Утверждает Сунен.