Преступники

Я начала воровать, когда мне было шестнадцать лет. Блондинистая девчушка крала шоколадки и конфеты с прилавка. Пустяки. Через пару месяцев после первого «дела» в ход пошли вещи посерьезней — шампунь, зубная паста, бигуди. Не то что бы моя семья жила бедно — папа очень состоятельный человек, хирург, мама была учителем. Дело даже не в том, что мне хотелось того, чего у меня нет, напротив, у меня было все. Я начала воровать ради удовольствия. Это приносило мне новые, ни с чем несравнимые ощущения. Каждый раз, когда выходишь из магазина незамеченной, чувствуешь это: от груди до живота разливается тепло, на мгновение ты будто улетаешь из этого мира. В восемнадцать ко мне пришло осознание того, что воровать по мелочи из магазина — слишком неинтересно и невыгодно. Тогда я начала строить план о том, как совершить наикрупнейшее ограбление в моей жизни. И все началось опять, сначала маленькие вылазки — ограбление кассы в супермаркете, нападение на библиотеку. Моей главное целью были совсем не деньги, а новые ощущения. Прежде чем я расскажу вам свою историю, хочу сказать, что я отнюдь не беспринципный вор. Я никогда не ворую у обычных людей, только у предприятий. Я ищу свою жертву исходя из совершенных жертвой преступлений. Эдакий Человек-Паук в мире беззакония. Справедливое преступление. Не считаю себя преступником, хотя по началу, когда я была ребенком, так и было. Ведь, я по сути мщу тем, кого «честное» правительство не наказывает. А может, я все-таки делаю что-то неправильно, но какая разница? Это мой наркотик, попробовав однажды я не могу оторваться.

***

Эта забавная история, изменившая мою жизнь, началась с того, что я решила ограбить музыкальный лейбл «IsslandRecordds». Идея о его ограблении мне пришла в голову не сразу, я долго изучала уголовные дела, которые по неясным причинам неожиданно закрывались и оставались неразрешенными, в основном о «взядкодательстве» и «взяткобрательстве» руководства лейбла. Поговаривают, что на их плечах висит «несчастный случай» произошедший с молодой парой, которая подала на них в суд. Всю грязь, которая скрывается за стенами этого симпатичного маленького здания, выкрашенного в желтый цвет, в центре Торонто, невозможно было очистить просто посадив руководство за решетку — проблема требовала оперативного вмешательства, то есть, моего грандиозного наказания. Что я собиралась сделать? По словам моего знакомого, работающего там (он в доле), акции и акцизы хранятся в секретной комнате на минус третьем этаже. Допуск к этому этажу имеют ограниченный круг лиц. К моему разочарованию знакомый в нем не состоит. Но допуск он обещал достать, а значит время моего выхода.

***

Я зашла в здание как доставщик пиццы, на мне сине-красная униформа «ДоДо пицца», в руках сумка для переноса пиццы, в которой инструменты и запасная одежда, в которой я покину здание после ограбления. На голове фиолетовый парик и черная кепка. Охранники улыбаются мне. Один из них, обнажив свои желтые зубы, подмигивает, другой снимает фуражку и обращается. — Что несем? Куда идем? — Пицца на пятый этаж третий кабинет. Спокойность и размеренность в моем голосе заставляет его убедиться во лжи. Он кивает головой и протягивает бумажку с ручкой. — Распишитесь тут, — его палец тыкает в окошко в таблице. Вот черт! Надо было взять перчатки с собой, останутся ведь отпечатки. Ставлю придуманную подпись. Я выжидаю момент пока охранник отвернется и вытираю ручку салфеточкой, аккуратно кладу на место и удаляюсь к лифту. — Твоя очередь, Джимми, — я шепотом обратилась к своему сообщнику, который находился на четвертом, последнем, этаже, куда я в данный момент и направлялась. Двери распахнулись, я крепко сжимала коробку с инструментами, смотря в пол. Слишком много камер. Я вышла и завернула по указанию Джимми, но тут же врезалась во что-то, или в кого-то. Неаккуратно плюхнувшись на пол, я почувствовала, как кепка съехала, а за ней и парик. Коробка с инструментами вылетела из рук и с грохотом повалилась рядом. Я подняла глаза и увидела высоченного кареглазого парня, метра два, это точно, смотрящего на на меня изучающим взглядом. Этого еще не хватало.