Очень странные дела

В этот томный пятничный вечер вся компания из четырех друзей-товарищей сидела в баре «Дикость», благополучно прожигая его за бессмысленными разговорами и алкоголем. Напряжение последних дней сказывалось на каждом из них, даже Лиза, которая тут вообще «мимокрокодил», но нет-нет да выискивала в метро подозрительных людей и оглядывалась, заходя в подъезд. Сейчас же они прекрасно делают вид, что их это совсем не волнует, и даже не упоминают о той информации, что удалось вытащить благодаря Совергону. Уже неплохо набравшаяся Неред сидит, подперев подбородок кулаком и трагичным голосом жалуется на то, что ее уже откровенно задолбала учеба. — Ну, а чего паришься? Бросай, раз заебало, — пожимает плечами Данил. У него все как всегда крайне просто: хочешь — делай, не хочешь — не делай. — Если мы с тобой два дебила без вышки, то не значит, что остальные так же должны, — хмыкает Руслан, что задумчиво крутит в пальцах стакан с темным напитком и почти растаявшим льдом. Кашин делает вид, что его глубоко оскорбили слова друга, но после фыркает и с грохотом ставит свой стакан на стол: — Ну, а смысл себя насиловать? — Тоже верно, — вся напускная расслабленность Хелла осыпается в одно мгновение, стоит ему с их вип-балкончика разглядеть кого-то внизу. — Какие люди к нам пожаловали. ДК оборачивается, оглядывая зал, и ухмыляется: — Вот уже кого не ждал. Юлик с Лиззкой недоуменно переглядываются, но парни больше не комментируют происходящее и им остается теряться в догадках. К счастью, недолго, потому что через пару минут на лестнице сначала появляется красная пальма из дред, а за ним и сам ее обладатель. — Алишер Тагирович, какими судьбами? — рыжий даже не пытается скрыть издевку в своем голосе. — Брат, ты все еще дуешься за ту вечеринку? Ну перебрал немного, с кем не бывает, — ухмыляется Моргенштерн и пожимает протянутую поднявшимся Тушенцовым руку. — Что уже нельзя зайти к старым друзьям отдохнуть? — он придвигает к столу стул от соседнего столика и садится, не интересуясь мнением сидящих, чем вызывает недовольную мину на лице Дани. — Твои цепные псы тоже отдыхают? — насмешливо уточняет Руслан. Именно охрану Алишера он заметил несколькими минутами ранее. — Они всегда на работе. И вам, между прочим, тоже не помешала парочка псов, — дредастый загадочно улыбается, наслаждаясь созданной интригой. Но с Хеллом это не прокатывает, и он с вежливой полуулыбкой отвечает, а после уточняет: — Спасибо, без них справляемся. Так ты по делу или реально просто отдохнуть? — Совмещаю приятное с полезным, так сказать. Вообще я не знал, как подобраться к такой щепетильной теме, но вы, судя по реакции, и так в курсе. Могу я говорить? — он выразительно косится на девушку и блондина, но Рус к его удивлению твердо кивает. — Вас хотят заказать. Ко мне на днях обратился один чел с таким предложением. И сумма была очень значительная с семью нулями. И когда я отказался, он предложил её еще увеличить. Так что, похоже, вы перешли кому-то дорогу очень основательно. — Надеюсь, ты согласился? — с легкой заинтересованностью уточняет киллер. — Нет, конечно, я же не идиот! — А мог бы подзаработать, запросив аванс в пятьдесят процентов, — усмехается парень. Юлику не нравится спокойствие в его голосе. Хрен поймешь, он сейчас делает вид, что ему рассказали не о заказе на их жизнь, а о том, как пересаживать тюльпаны, или же действительно в курсе, что дело приняло такой оборот, и просто не говорил Онешко. И парень чувствует, что скорее всего второй вариант, судя по тому, что на лице у Дани от этой информации также не дернулся ни один мускул. — Меня пугает, что в этом городе так подозрительно мало идиотов, — фыркает темноволосый, делая глоток из стакана. И все же поясняет для всех присутствующих: — Они пытались нас заказать у пяти группировок. О трех мы узнали из своих источников, Дыбы сами связались, а ты вот лично пришел. И все отказались, — темноволосый поджимает губы, опуская уголки вниз. Его рука дергается, и только то, что в стакане почти не осталось алкоголя, спасает от его разливания. Дно стакана с громким стуком соприкасается с поверхностью стола, а Руслан затягивается вэйпом и скрещивает пальцы перед лицом, постукивая большим по подбородку. — Знают, что не вывезут, — поясняет Моргенштерн, и Юлик замечает легкую самодовольную улыбку на губах своего парня, и выразительный взгляд, которым они обмениваются с Кашиным. Как бы Хелл не делал вид, что его все это уже порядком задолбало, что он с удовольствием бы завязал с криминалом, занимаясь исключительно музыкой, это все равно было напускное. Тушенцов, когда-то начавший с продажи наркоты, попал в ту компанию, в которой не погрузившись в это дерьмо с головой было не выжить. Но в какой-то момент, года через два, честно попытался завязать, свалил из страны на целых три месяца, оборвал все контакты, затер все следы, но все было бесполезно. Привыкнув крутиться в этом всем, от спокойной жизни под пальмой он сходил с ума. И Рус плюнул и вернулся, но уже не собирался плясать под чью-то дудку и быть как пес на цепи, дожидаясь команды «фас». Это было крайне рисково, влезать туда, где все давно уже поделено, но удача в очередной раз повернулась лицом. Познакомившись с Данилом, таким же амбициозным и не желающим идти за кем-то парнем, благодаря ему вылез из ямы наркоты и стрелок ночью на парковке, а после они уже вдвоем выгрызли себе место под солнцем, сначала в столице, а после и в Питере. Здесь, конечно, это было тяжелее. В Москве все стремятся дорваться до власти, до верхов, амбиции у каждого плещутся выше крыши, и постоянно происходит смена одной группировки на другую, почти аналогичную, и если ты не лезешь в самые верха, не пересекаешь определенную черту, то ласковая рука власти позволяет самому расхлебывать происходящее, выживать в этом клубке змей, стоит же поднять голову чуть выше, как её просто снимут с плеч. В Петербурге же, словно в противовес старушке-столице, все давно поделено, и чтобы оказаться на чьем-то месте, нужно устраивать самую настоящую революцию, кровью и потом выгрызая себе путь. И попробуй зацепить кого-нибудь, против тебя мог встать не один район, а сразу несколько. И пусть в обычное время между собой они готовы были перегрызться, против «внешней» угрозы все внутренние распри откладывались в ящик. Но, наверное, какая-то еще юношеская уверенность в собственных силах, амбиции, и умение действовать не только кулаками, но и мозгами, вывела двух авантюристов, из самых низов. И вот теперь признание, что против них «не вывезут». Это льстило, оставляя приятное послевкусие удовлетворения собой. — Но я бы на вашем месте особо не расслаблялся, десять откажутся — один согласится, — сообщает Алишер истину, что ясна как день каждому, сидящему за столом. — Мы держим это под контролем, — Хелл едва заметно морщится. Он ненавидит прописные истины, особенно озвученные вслух. — Есть предположения, кто это может быть — уточняет он. Ему интересно, вдруг, у кого есть источники, к которым у него пока нет доступа. Но парень отрицательно качает головой, и поправляет дред, что выбилась из хвоста и упала на лицо. — В любом случае спасибо. Ты знаешь, мы всегда на связи, — подводит итог разговору Руслан, и Алишер понятливо кивает, поднимаясь. Пожимает парням руки на прощание, и удаляется развязной походкой, под нос подпевая звучащей из колонок песне. Кашин оборачивается к перилам, и машет в сторону бара. Бармен, заметивший этот жест, поднимает большой палец, и через пару минут рядом с их столиком уже стоит официантка, что мгновенно убирает пустые стаканы со стола, а после заменяет их на полные. — Я думала, что у вас конфликт, — наконец выдает Неред, когда девушка уходит. Видно, её эта мысль волновала все последнее время. — С кем? С Алишером-то? Пфффф, — фыркает Данил, и Лиззка с недовольным лицом вытирает руку об его толстовку, на которую попала слюна рыжего. — Ему с нами нет смысла конфликтовать, иначе некому будет помогать ему разгребать проблемы, — расшифровывает Рус, расслабленно откидываясь на спинку стула. — Усаживайтесь поудобнее, я сейчас расскажу вам эту потрясающую историю. Готовы? История долгая, но такая. прям ух! Готовы? А? — Кашин как всегда включил театр одного актера, и Неред не выдержала: — Да рассказывай уже! — Так вот… Родился я в городе Казани, что в далекой республике Татарстан, — его неторопливый и планируемый крайне обстоятельным рассказ прерывает недовольное шипение Лиззки: — Ближе к телу, Данон! Все, сидящие за этим столом уже слышали столько вариаций биографии рыжего, в которых юные годы то были наполнены безудержным весельем, то представали наполненными такой тоской и тяготами жизни, что не понятно, как вообще Даня не разучился улыбаться. Самое забавное, что он почти даже не врал. Просто рассказывал то, что подходило под его настроение или потребности, пусть и чуть приукрасив. Заставить хохотать до слез и боли в скулах? Пожалуйста, ворох историй из детства. Вызвать сочувствие у очаровательной девчонки? И под это найдется история из бурной молодости. Парень тяжело вздохнул, намекая, что такими темпами он вообще не станет ничего рассказывать, но потом все же перешел к более близким текущему времени событиям, опуская свое беззаботное детство, беспечную юность и безбашенную молодость. Тушенцов с интересом слушал, как в обычной и вполне правдивой истории о их появлении в Питере, о покупке бара, о первых серьезных стычках с криминальными ребятами Петербурга, которые неизменно возникают, когда кто-то приходит в чужой монастырь со своим уставом и отказывается прогибаться под людей, что каким-то хером возомнили себя круче других, о получении первых респектов от тех же серьезных людей, в общем, в рассказе об их тернистом и долгом пути к такому положению в городе, что другие группировки предпочитают не связываться даже за большие деньги, и как при этом они оставались в тени, прикрываясь сотней людей-однодневок, и десятком людей, что умеют хранить секреты даже под дулом пистолета, появляются киношные погони по ночному городу, стрелки, драки и покушения на убийство. В какой-то момент Данил, похоже, заметил иронично-прищуренный взгляд друга и едва заметно подмигнул, покосившись на Неред. Темноволосый едва заметно усмехнулся. Интересно, до ДК скоро дойдет, что Лизу скорее впечатлит выпитая залпом бутылка, чем его рассказы. Или он уже понял, но просто не может действовать не по привычному сценарию? Хотя, наверное, он недооценивает умение друга рассказывать, ибо Юлик и девушка слушают с огромным интересом. Наверное, еще играет роль то, что Тушенцов, являясь участником данных событий, прекрасно знает, что это нихуя не так интересно, как звучит на словах. И не круто. Это тяжело. Это нервно. Это изматывающе. И это страшно. Его рассказ об этих временах вышел бы куда мрачнее. Тогда не подохнуть от передоза никотина в организме или не вернуться к более тяжелым веществам ему помог как раз Кашин, что только и делал, что фыркал «Похуй, прорвемся» какая громадная жопа не маячила бы перед их носами, и это похуистическое отношение, иногда крайне наигранное, иногда вполне реальное, позволяло решать все возникающие проблемы с холодной головой, ведь «ну, а хули, ерунда же». Теперь же в его жизни появился еще и Онешко, что сам того не понимая, а может и прекрасно осознавая это, вытаскивал его из этой черной пропасти собственных страхов и опасений. Руслан поднимает взгляд от стакана на Юлика, и тот, словно почувствовав, тоже переводит взгляд с Дани на парня и слегка приподнимает уголки губ. А киллер просто не может не улыбнуться в ответ. — …А потом он приставил нож к горлу Руслана, и я… — слышит он обрывок фразы Кашина и вздрагивает. Но не от страшных воспоминаний, а от сдерживаемого хохота. Хелл негромко кашляет, вопросительно вздергивая бровь, намекая рыжему, что тот уж слишком увлекся, приукрашивая события. — Ну, точнее это не Рус был, а тот парень, что изображал его тогда. Я «Кашину», — он показывает пальцами в воздухе кавычки, — в наушник командую пистолет вытаскивать, а он, идиот, его за пояс так запихнул, что не достать. В итоге наши костоломы ворвались, разложили там всех и после ребятки с Центрального оставили нас в покое. — Ты вообще-то про Моргена рассказывать собирался, — напоминает киллер. — Так нужно и предысторию обрисовать! — возмущается замечанию друг. — Хочешь, сам рассказывай. — Да было бы что рассказывать, — небрежно пожимает плечами. — Просто все, что у него есть, появилось благодаря нам. Кашин закатывает глаза и копирует один из любимых жестов самого Хелла — ироничные аплодисменты. — Из тебя бы вышел заебатый ведущий новостей. «Три мужчины ворвались в банк и, угрожая пистолетом, вынесли 5 миллионов рублей. Нахуй вам подробности, все, чё надо было, я вам уже рассказал, — передразнивает он Тушенцова, и все, за исключением самого брюнета, смеются, а он просто закатывает глаза. — Окей, сдаюсь, рассказывай полную версию, до утра времени полно, — киллер поднимает руки, выставляя раскрытые ладони перед собой. — Нет уж, все настроение сбил! В общем, в том баре, что был здесь до «Дикости», постоянно тусовалась куча барыг. Когда выкупили его мы, это стало не приветствоваться и количество продавцов уменьшилось, а вот покупателей — не очень. Наши ребятки сначала всячески старались на это повлиять, ибо Рус был категорически против снова заниматься этой «грязью». Но, как говорится, спрос рождает предложение, и к нам на район постоянно стали залетать левые барыги. В итоге пришлось Руслану смириться с моей умнейшей мыслью, — сам Тушенцов в этот момент очень выразительно иронично усмехнулся, но промолчал, — что единственная возможность что-то с этим сделать, это взять все это под свое крыло. Ну, а чтобы не хранить яйца в одних трусах, решили найти человечка. Тагирыч сначала не понимал, где подстава, выебывался, а потом до него дошло, что мы люди серьезные, — на этот моменте ироничный смешок вырвался уже у Неред, — и хуйню не предлагаем. Теперь он постепенно расширяет свою сеть на другие районы, а нам по прежнему отстегивает процент, за что получает поддержку своих начинаний. Поэтому и прибежал сразу, боится без крыши остаться. Такой рассказ тебя устроит, да? — недовольно интересуется рыжий у Руслана. — За такой рассказ, тебе сам Чехов бы поаплодировал, — подъебывает он в ответ. Даня весь оставшийся вечер, точнее ночь, обижается на Тушенцова, что обломал весь потенциал такой истории. Ведь мало кому он может её рассказать, а тот, возможно, единственный шанс у него отобрал. Сам брюнет на каждое проявление оскорбленной невинности лишь усмехается, прекрасно зная, что во-первых, Кашина нужно было остановить, пока он не наговорил лишнего, а во-вторых, прекрасно понимал, что парень сам прекрасно понимает про первое и в действительности больше делает обиженный вид, чем в действительности его задели слова друга. — Так если это не Моргенштерн, то кому вы дорогу перешли? — интересуется Юлик, когда они уже расположились на заднем сидении машины, что по пустым предрассветным улочкам везет их домой. Последнее время киллер прерывает все разговоры об этой ситуации в стенах дома, поэтому есть короткие пятнадцать-двадцать минут, чтобы обсудить происходящее. — Еще и так, что вас заказать хотят. Руслан смотрит на него, чуть прищурив глаза. Его интонации он словно улавливает недосказанное «а еще хорошо бы делиться такими новостями». Он усмехается и затягивается вейпом, наполняя салон белым паром. — С заказом — это скорее всего байт был. Чтобы мы испугались и забегали, мол, какие влиятельные люди нас ищут, раз такую цену, да еще и без торгов назначают. Либо прощупывание почвы, кто на нас зуб точит. А тут такой облом пока, — он снова делает затяжку, упершись затылком на подголовник сидения, медленно выдыхает пар, задумчиво наблюдая, как из тонкой нити, что срывает с сжатых губ, он трансформируется в облако, что медленно оседает на все, включая его собственное лицо. — А насчет того, кому перешли дорогу, пока понятно только, что это не местные. Видимо, и сам заказчик с Москвы, и его подсосы, что связывались с Чижовой, что влезли в квартиру к Кувшину. Слишком уж «в лоб», слишком топорно работают. В Питере все-таки люди не подставляются так по-глупому, не палят номера телефонов своим информаторам. Но, увы, инфы из-за чего это все, пока не нашлось. Походу, сами подсосы этого не знают, а заказчик не палится, со стороны наблюдает. Это, конечно, и правильно, но хочешь так делать — ищи людей с интеллектом выше, чем у асфальта, — темный автомобиль останавливается у подъезда, и Хелл выходит из машины, чувствуя, как через распахнутую куртку под футболку запускает свои пальцы холодный ветер. В Питере снова пахнуло зимой, и Юлик тоже ежится от её дыхания, зачем-то проходится взглядом по темным окнам этажей до самого верха, до крыши, и дальше, в темное беззвездное небо. Ему хочется, чтобы все уже закончилось, чтобы он не переживал, вернется ли сегодня домой киллер. И тот словно читает его мысли. — В любом случае, думаю, это скоро закончится. Мы уже сжимаем кольцо вокруг них, и времени, чтобы действовать, остается меньше. А чем быстрее реакция, тем она непродуманней, — хмыкает Рус. Хочется надеяться, что они действительно в фаворитах, а противник не умеет так мастерски мухлевать, имея кучу запасных козырей в рукавах. — Идем, а то холодно, — отвлекает он блондина от созерцания небесного свода, открывая дверь в подъезд. — Хочу туда, где море и бескрайнее небо, — внезапно озвучивает свои отвлеченные мысли Онешко, пока лифт поднимает их на нужный этаж. — Хоть сейчас бери билет, — чуть улыбается парень, уже предугадывая, какой будет ответ. И оказывается прав. — Я с тобой хочу, — капризно морщится Юлик, и ему не хватает только топнуть ножкой для полноты картины. — Тогда потерпи немного, разберемся с этим, и на отдых, — Руслан заходит следом в квартиру, и обхватывает парня за талию, притягивая к себе спиной, и легко касается холодными губами кожи за ухом. Блондин дергается, недовольно шипит, но горячее дыхание Хелла тут же согревает это место, вызывая новую волну мурашек вдоль позвоночника. — Дверь хоть закрой, — бормочет он, прикрывая глаза, и, честно говоря, вообще не желая, чтобы Рус на что-то отвлекался. — Боишься, что тебя похитят, принцесска, — хмыкает брюнет, и привычно запирает дверь на все замки. Перепроверив, поворачивается к ней спиной, и тут же на шею ложатся прохладные пальцы, а чужие губы накрывают его. Онешко как всегда чертовски нетерпеливый, так что кроссовки остаются разбросанными по прихожей, небрежно скинутые, и одна куртка нашла свое пристанище на тумбочке, свернув половину предметов оттуда, а вторая вообще на полу. А еще он чертовски горячий, поэтому Тушенцов совсем не против такого положения вещей. Юлик лениво тянется за телефоном, собираясь быстро проверить ленту Инсты перед сном, но на экране обнаруживается новое сообщение, да еще и не от абы кого, а от Кашина. «Появилась одна идея, нужно обсудить, но без Руса, ему она не понравится». Блондин косится на дверь ванной, что сейчас отделяет его от Хелла. Конечно, раз Даня понимает, что парню это не понравится, то это скорее всего что-то рисковое и связано с Онешко. Но с другой стороны, рыжий не стал бы предлагать ерунду, так что скорее всего его идея окажется крайне рисковой, но полезной. Он снова косится на дверь, а потом, прикусив губу, пишет ответное сообщение, что завтра заедет к Лизе, и они смогут обсудить. Осталось придумать предлог, чтобы поехать без Тушенцова. Благо, он никогда не лезет с расспросами «А что? Куда? Зачем?», позволяя рассказывать только то, что хочет сам Юлик. Так что проблем возникнуть не должно.