Singing lessons

      Намджун в ожидании отстраненно листал ленту твиттера, параллельно кося глаза на дверь ванной. Вода выключилась, и спустя несколько секунд Сокджин появился на пороге, восхитительно обнаженный и вытирающий волосы полотенцем. Он улыбнулся Намджуну, хотя даже не заметил этого — скорее всего из-за того, что он очень устал (они все очень устали) — ну или Намджун совсем не выучил Сокджина за все это время.       — Ты звучал правда так хорошо сегодня, — мягко произнес он, поднимая голову с подушки, чтобы взглянуть на него.       Сокджин нахмурился.       — Недостаточно хорошо, — в его голосе четко слышалось разочарование. — Мне плохо давались те высокие ноты.       На душе у Намджуна потяжелело. Сокджин сильно улучшил свое пение с дебюта, его голос всегда звучал чисто и мощно на перформансах, но, кажется, он отказывался признавать это.       Намджун отложил телефон и закинул руки за голову.       — Может быть, я могу помочь?       Сокджин усмехнулся, но это не звучало издевательски, наоборот — больше нежно, чем злобно.       — Ты? Не пойми меня неправильно, но ты не учитель вокала, Намджуни.       — Но я могу попробовать, — ответил тот. — Спой мне.       — Прямо сейчас? — кивок. — Но я голый!       Намджун хмыкнул. Его брови поползли вверх в той самой забавной манере, с которой каждый раз так смеялся Сокджин.       — Ну, я вижу.       В ответ ему прилетело влажным полотенцем. Сокджин слегка покраснел и, если Намджун до этого не думал о каких-то грязных вещах, то точно подумал сейчас. Это удивительно, то, как Джин густо заливается краской, когда ему предлагают секс даже после стольких лет и стольких грязных слов, которые он шептал на ухо Намджуну, когда, возбужденный, хотел его. Действительно удивительно.       — Ну же, — произнес Намджун, по-дурацки махнув рукой, подзывая к себе. — Иди сюда и спой для меня.       Сокджин пересек комнату под тяжелым намджуновым взглядом, краска переползла с лица на грудь. Он остановился у кровати, колеблясь, будучи неуверенным, что именно от него хотят. Намджун жестом велел приблизиться, так что Джин забрался на кровать и оседлал чужие бедра. Весь красный от стыда, он был уже наполовину возбужденный от того, что ему приказывают. Обнаженный и смущенный, он сидел на полностью одетом Намджуне и тому было уже тяжело сдерживать себя, но он, держа себя под контролем, нежно погладил чужие бедра.       — Не сюда, любовь моя, — сказал он, наблюдая, как Сокджин медленно моргает, сконфуженный. Намджун с усмешкой махнул ладонью в сторону своего лица. — Выше.       И Сокджин покраснел еще яростнее, настолько, что Намджун задался вопросом, как он может оставаться возбужденным с такой концентрацией крови в верхней части своего тела.       — Ты шутишь? — промямлил Сокджин, от неловкости прикрывая глаза рукой.       Намджун потянул его за запястье и оставил легкий поцелуй на ладони.       — Ну разве тебе не повезло? — Сокджин издал звук в ответ, который можно было интерпретировать как согласие, так и как нервный смешок. — Давай, сейчас же. Не заставляй меня ждать.       Сокджин прикусил губу и пополз по намджуновому телу выше, останавливаясь, лишь когда его икры оказались по обе стороны от чужой головы. Намджун шлепнул его по заднице и удовлетворенно промычал.       — Что теперь? — тихо спросил Сокджин.       — Теперь пой.       Он взглянул вниз, в удивлении раскрыв рот.       — Я серьезно. И не смей останавливаться, пока я не разрешу тебе, — Сокджин шумно сглотнул, прикрывая глаза, но все-таки согласно и в тоже время застенчиво кивнул. Он приоткрыл губы и очень осторожно и нежно начал с первого слова в Crystal snow.       Намджун раздвинул его ягодицы и облизнул по кругу его промежность в награду, удовлетворенно улыбнувшись себе, когда Сокджин продолжил петь даже несмотря на дрожь, внезапно прошедшую по его телу.       — Громче, хен. Мы же хотим, чтобы все тебя слышали.       — Но я не хочу… — пробурчал Сокджин.       Намджун ущипнул бедро, смотря, как Сокджин дернулся над ним, как маленькая красная отметина расцвела и тут же исчезла на нежной коже.       — А я хочу, — он услышал, как Джин выругался себе под нос, но продолжил петь, чуть громче, чем раньше.       Намджун прошелся языком по его промежности, и Сокджин от этого прозвучал сломанно, отчаянно, но, блять, разве это не самая горячая вещь, которую когда-либо можно было услышать? Намджун откинулся на подушку и провел ладонями по сокджиновой спине, улыбнувшись, когда тот изогнулся, следуя за его движениями.       — Выпрями спину, хен. Разве твой учитель по вокалу не говорил тебе об этом?       Сокджин не ответил (он в любом случае не мог, потому что Намджун не разрешил ему останавливаться, и он не собирался ослушиваться его), но он издал тоненький вздох, прежде чем сделать так, как ему сказали. Намджуновы руки снова переползли на его ягодицы, и он раздвинул их, высовывая язык. Он прошелся им — вверх, вниз, и восхитился тем, как тяжело дышит Сокджин и как сейчас высок его голос, то, какой он разбитый сейчас и как дрожит, когда кончик чужого языка задевает край, когда зубы царапают нежную кожу. Намджун внезапно представил такого Сокджина в студии, подумал о том, что он мог бы позволить ему записать его голос, то, какой он нуждающийся, подумал о том, что микрофон может уловить все те звуки, которые он издает между его ног. Этого было достаточно, чтобы от желания и возбуждения закружилась голова, и он раздвинул половинки Сокджина еще шире, толкая язык внутрь.       Он не следил за песней и не мог понять, на каком моменте она сейчас, и является ли протяжное сокджиновое ах частью партии, но, честно говоря, ему было как-то плевать: Сокджин прикладывал действительные усилия, чтобы не сбиваться, несмотря на то, каким возбужденным он был, и он все еще легко попадал во все ноты — и это заставляло гордиться и будоражило одновременно. Намджуну обязательно, обязательно нужно найти способ уговорить Сокджина позволить как-нибудь записать все происходящее. Для, м-м-м, исследования.       Сокджиновы ноги затряслись — из-за того, что он пытался не свалиться, и из-за удовольствия — с каждой секундой все сильнее, выжимая из него последние силы. Намджун честно пытался как можно реже сбиваться с какого-то подобия ритма, но Сокджин не мог прекратить двигаться. По его бедрам пробежала судорога, когда намджунов язык надавил на его промежность. Он двигался быстро, беспорядочно, и даже сильная хватка чужих рук на его бедрах не могла замедлить его. Но он все еще пел, по крайней мере, пытался, срываясь на всхлипы. Намджун откинулся на подушку и протолкнул кончик пальца в Сокджина, удовлетворенно наблюдая, как тот легко погружается в него. Он облизнул губы.       — Так сладко, хен.       Намджун не был уверен, что именно имел в виду — то, каков Сокджин на вкус, его голос или все вместе. Он увидел, как Джин до побеления костяшек судорожно сжал изголовье кровати, какими влажными и дрожащими были его губы, как его брови сосредоточенно вздернулись. Он погрузил палец глубже и медленно, тягуче толкнулся им несколько раз. Голос Сокджина сорвался на последней ноте, когда Намджун подразнил колечко мышц кончиком второго пальца.       Он поперхнулся.       — Намджун, пожалуйста.       Тот поднял голову и внезапно прикусил кожу на внутренней стороне бедра.       — Не думаю, что мое имя является частью лирики, — он толкнулся пальцем еще раз, посасывая оставленный укус.       Тело над ним снова дернулось.       — Песня закончилась, — Сокджин проскулил. — Пожалуйста…       Намджун высунул палец и, расположив ладони на ягодицах, вновь раздвинул их, большими пальцами раздражая промежность и языком вновь проходясь по ней. Сокджин всхлипнул.       — Хорошо, можешь потрогать себя.       Сокджин благодарно выдохнул, рукой тут же сжал член и начал дрочить быстро и резко. Намджун погрузил свой язык так глубоко, как только мог, наслаждаясь громкими звуками, которые издавал Джин. Их все могли слышать сейчас — и им повезло, что отель хорошо звукоизолирован.       — Ты такой молодец, — прохрипел Намджун, когда Сокджин ускорился. — Звучал так сладко только для меня, хен.       Джин зажмурился и кончил, срываясь на крик, так ему было хорошо — Намджун позволил ему оседлать свой язык, пока он дрожал в оргазме.       — Блять, — бедра Сокджина тряслись так сильно, что Намджун боялся, что тот просто свалится на его лицо, но тот нашел в себе силы вместо этого откинуться назад и опереться о чужую грудь. Намджун потянул его на себя, обхватив ладонь, и медленно облизнул палец. — Блять, — повторил Джин, дыша тяжело и глубоко. — Блять, — он опустил взгляд вниз, на чужой стояк, четко виднеющийся сквозь облегающую одежду. — Можно я…       Он сполз вниз по намджуновому телу, накрывая его губы своими, и проникая одной рукой Намджуну под белье. Хватило лишь пары движений, чтобы тот кончил тоже (ошеломляюще для самой простой дрочки, хотя ничего нельзя назвать простым, если дело касается Намджуна).       — Ты звучал так хорошо, — прошептал Намджун, переводя дыхание. Весь потный, он лежал на кровати, обняв Сокджина обеими руками. Он поцеловал его в макушку. — Как и всегда.       — Спасибо, — пробубнил Джин, уткнувшись в его грудь.       Намджун улыбнулся.       — Будет ультра-неловко, если в следующий раз во время исполнения этой песни у меня внезапно встанет.       Сокджин полушутливо ткнул его в грудь, засмеявшись устало в намджунову футболку.       — Ты единственный, кто будет краснеть, если это произойдет.       Намджун хмыкнул, прижимая к себе Сокджина за талию.       — Мне все равно. Оно того стоило.