Ошибка по-французски

Напиваться было не самой лучшей идеей. И нет, Чимин говорит не про то, что они с Тэхеном еле стоят на ногах и ржут от чего сами не знают, а про то, что на пьяную голову всегда приходят самые ужасные идеи. Ладно, в случае Тэхена — идеи, в случае Чимина — дурацкие и безрассудные поступки, за которые приходится потом краснеть месяца три. Содержание всех его действий останется в секрете, дабы не позориться еще сильнее. Завалившись с грохотом в прихожую, Чимин знатно приложился о пол, на секунду в глазах потемнело, но громкий смех Тэ вывел его из помутнения. -Тшш, хватит ржать, — Минни схватил Кима за талию, принявшись щекотать своего друга. — А то еще всех разбудишь! -Хах…прекрати…никого дома нет… Хоби уехал домой, Юнги как всегда в студии, Джун и Джин ужинают, — Тэхен вкричал, — Чимини! Перестань…а Гуки в студии, записывается. Чонгук. Точно. Как же Чимин мог про него забыть. -Вставай, — Пак поднялся с пола и потянул за собой Тэхена, который сразу же рухнул обратно на колени, посмеиваясь. -Напился, Чим, — раздался где-то в районе пола веселый голос Тэхена, который лежал на животе, слегка оттопырив задницу кверху. Пак вздохнул и закинул маринованную тушку к себе на плечо, доставляя груз в пункт назначения: на большую кровать в самой большой комнате, которую с легким сердцем хены отдали Чонгуку и Тэхену, потому что они громкие. Очень громкие. И если старших это бесит, то вот Чимина неимоверно выбешивает и злит, а еще болит и покалывает, когда заглушает стоны Тэхена алкоголем, пока не придет Юнги и не даст ему подзатыльник, всегда с одной и той же фразой: -На нем свет клином не сошелся. И перестань сопливить мою подушку! Почему ты вообще приходишь в мою комнату поныть? У тебя есть сосед по комнате, вот ему и рассказывай. -Но только ты слушаешь. На этом разговор прекращается и забывается до следующего «срыва» Чимина. -Йа, Чимин, — пробормотал Тэхен. — Принеси водички и аспиринчику. Чувствую голова будет раскалываться. -Если ты сейчас выпьешь хоть что-нибудь, то все, что есть в твоем желудке окажется на твоем прекрасном белом ковре. -Нееет! — захныкал Тэ. — Только не мой ковер! -Да, а теперь спи. -Мхм, не могу, — ворочаясь в кровати, пожаловался Тэхен, — не могу заснуть без Чонгуки. -У тебя есть подушка. Обними ее покрепче и засыпай. -Полежи со мной, пока я не усну? Ну и как Чимин может отказать? Лежать рядом с Тэхеном оказалось гораздо приятнее, чем обнимать. Ким теплый, ластится под бок, как котенок, и Чимину показалось, что мурлыкает. Скорее всего ему просто кажется, потому что обычно мурлыкает Юнги, когда спит, Пак точно знает. Заснув, Тэхен закинул на друга ногу, обернул руку вокруг талии, прижал ближе к себе и блаженно вздохнул. Чимин задержал дыхание, боясь разрушить нежность этого момента. Пак перевел взгляд на младшего и застыл: в первый раз он согласится с Чонгуком, Тэхен красив, когда ни о чем не думает. Не то чтобы Ким уродлив, он прекрасен и притягивает взгляд, но в такие моменты без своей яркой улыбки и звонкого смеха, он кажется ангелом, спустившимся с небес. Звучит банально, но лучшего сравнения еще не придумали. И вдруг словно, что-то переключилось в голове, он наклонился ближе к лицу Тэхена и накрыл его губы своими. Они были мягкими, как Чимин себе и представлял, а на губах чувствовался жирный бальзам для губ, который уже впитался в губы Чимина. Тэхен выдохнул в поцелуй, и в голове возникла идея, совершенно тупая и безрассудная, но Чимин не смог противиться своему желанию прижать друга ближе (а друга ли?), провести языком по нижней губе и попробовать бальзам, ощутить его на кончике языка. Сознание отключилось, в мыслях было лишь «Тэхен, Тэхен, Тэхен», отступать не хотелось. Хотелось попробовать засосать кожу рядом с ключицами, хотелось трогать, хотелось, чтобы дотронулись, хотелось… Неожиданно, как по щелчку пальцев губы Тэхена разомкнулись, и язык Чимина проскользнул в теплый плен кимова рта. Чимин тихонько простонал, дыша через нос. Боже, как давно он этого хотел, как давно хотел, чтобы Тэхен целовал именно его… -Ммм, Чонгук, ты уже пришел, — проговорил Ким и, открыв глаза, вскрикнул, потому что его целовал не его парень, а его друг, если точнее лучший друг. — Чимин…? -Прости меня, пожалуйста, Тэхен…я просто… Чимин замечает, что в глазах Тэхена нет ничего кроме непонимания происходящего и паники. Он вздыхает, садится на кровать и сжимает пальцами простыни, чтобы потом отпустить их и провести по шелковистой ткани ладонью. Даже такая простая вещь, как простынь, впитала в себя запах Тэхена. Затем Чимин, не поднимая взгляда, выходит за дверь и тихонько прикрывает ее за собой. Иногда он до скрежета в зубах завидует Чонгуку, когда тот обнимает Тэ за талию и шепчет всякие глупости ему на ушко, от чего Ким краснеет и весело смеется: Дурак! Иногда Чимин мечтает о том, чтобы Чонгука никогда не было в их жизни и чтобы Тэхен достался ему. Внутренности сковывает холодом от этих мыслей, но темное желание расползается все быстрее и быстрее в груди. Пак и не знает с каких пор на каждый праздник на протяжении трех лет, он стал загадывать только одно: «Пусть Ким Тэхен меня заметит, хоть на секунду оторвет взгляд от Чонгука и обратит на меня внимание». В момент слабости он ведет себя ужасно: постоянно подкалывает Гука, ставит его в неудобное положение, назло ему постоянно крутится рядом с Тэ, когда Чонгук хочет побыть наедине со своим Тэтэ. Ким ему постоянно намекает — нет, не так — буквально красными лампочками со звуком сирены сообщает о том, что сейчас ему хочется провести время с Чоном во всех смыслах слова «хотеть». Тогда Чимин отступает и бредет в студию Юнги, заваливаясь к нему на диван и слушая новые прекрасные мелодии. Чимин старается играть на публику, пытается сделать вид, что не влюблен в своего лучшего друга, но Юнги сразу же раскусил его блеф, поэтому рядом с Мином, Паку не нужно притворяться, что все хорошо, что сердце не болит, а улыбка на лице не для того, чтобы скрыть темные круги под глазами от ночных рыданий. Поэтому сейчас он снова сидит на диване и слушает, как хен играет какую-то ненавязчивую мелодию на пианино. -Ты снова себя мучаешь? Чимин обратил внимание на хриплый голос хена и щелкнул чайником на кухонном столике. -А ты снова не лечишься? Юнги усмехнулся и потянулся к пачке сигарет. Чимин скривил лицо. Он ненавидит курящих людей, и так еле разговаривает с Чонгуком иногда (ладно, не только по этой причине), но больше всего ненавидит, когда курит Мин. Пак и сам не знает почему, просто не любит и все. Точка. — Эй, сколько раз я говорил тебе перестать убивать свой организм никотином? Мало нам курящего Чонгука, который курит, как паровоз, так теперь и ты ему вагончик добавляешь. -Перестань, Минни, уж обо мне заботиться не надо. Сам справлюсь, я мальчик уже взрослый. Вдруг Юнги закашлялся и повалился на пол, сжимая горло руками, потому что сухой кашель расцарапывал горло и вызывал неприятную боль в груди. Чимин подскочил к стоящему на коленях хену с кружкой теплой воды и, приказав выпить ее, схватил кофту Мина со стула и накинул на старшего. Осушив стакан, Шуга промочил рот рукавом кофты и благодарно посмотрел на Чимина. -Спасибо. -Сам говоришь, о себе позаботишься? — Пак помог Юнги подняться с пола и приложил свою руку ко лбу старшего. — Черт, Юнги, ты горишь! Какого хрена ты сидишь в студии, когда у тебя температура! В комнату! Быстро! -А куда делось «хен»? Чимин сдержал позыв дать этому «хену» подзатыльник за ехидную улыбку, высунутый язык, как у взрослого человека, и за высокую, наверняка, температуру. Ну и почему Юнги о себе не заботится? Отправив Мина в комнату и укутав в три одеяла, Пак забежал на кухню и достал аптечку с верхней полки. -Минни? Мы можем поговорить? -Нет, не сейчас. -А я говорю сейчас, — до локтя дотронулись холодные пальцы, а в носу защипало от знакомого аромата. -О чем ты хочешь поговорить? — сразу в лоб и без возможности начать издалека. Да и тем более, зачем тянуть свою же смерть, не так ли? -Почему ты поцеловал меня? — вопрос задан, а ответа на него нет, потому что горло сжало тисками, потому что на глазах проступили слезы, и потому что это может быть концом. Тэхен, замечая, что Пак молчит, подошел ближе к своему другу и взял его за руку, поглаживая ладони большими пальцами. Ким знает, что это успокаивает Пака. Из груди вырвался всхлип, и слезы полились по щекам. -Пр.прости, — шмыганье носом, — я правда.не.не хотел делать этого, я не должен был тебя целовать. Я эгоист, я знаю. Поцеловал тебя, когда ты спал, это было низко. -Эй, эй, Минни, — проговорил Тэхен, — я на тебя не злюсь, мой вопрос был в другом. Чимин поднял заплаканные глаза на друга и застыл, потому что в отражении чужих увидел себя: жалкого, с опухшими глазами и сопливым носом, плачущего по чужому парню. Жалкий. Никчёмный. Влюбленный в своего друга. Неудачник. Пак усмехнулся и налил себе стакан холодной воды. Запив истерику водой, Чим снова повернулся к Тэхену и оперся руками о столешницу. -Хочешь знать ответ? — кивок головой. — А если он тебе не понравится? Что ты будешь с этим делать? -Чимин, пожалуйста… -Ты же знаешь, не так ли? Ты все знаешь, но ничего не говоришь? Я прав, да? — увидев растерянное выражение лица друга, он продолжил. — Ладно! Ладно. Если ты так хочешь, то я скажу это. Чимин подошел вплотную к Тэхену и положил одну руку ему на щеку, второй притягивая за талию. -Я сделал это, потому что хотел, Тэхен, — шепот в ухо. — Потому что ты мне нравишься, Ким Тэхен. И я бы снова поцеловал тебя, окажись мы в такой ситуации снова. Потому что я. не. жалею. Чимин отступил, как только закончил свое признание. Поднял руки в знак поражения. Все карты на стол, вы проиграли. -Что здесь происходит? Кто бы сомневался, что Чонгук придет и все испортит. «Наконец-то» пришел с записи и нарушил важный разговор. Чимин подавил желание закатить глаза. -Привет, Гуки, — воскликнул Тэхен и подбежал к Чонгуку, запрыгивая к нему на руки и целуя в обе щеки. -Вау, такой теплый прием, — посмеялся Гук, покачивая Тэхена на руках. — У нас какой-то праздник? -Ага, — Ким чмокнул его в губы и спрыгнул на пол, поправляя ворот рубашки Чонгука. — Иди в спальню, я скоро приду. -Но я голодный. — Чон надул губы и вздохнул. -Дай нам десять минут, мы поговорим, и ты покушаешь. -Десять минут, — повторил Чонгук и ушел, а сторону спальни. Внимание Тэхена снова переключилось на Чимина, чему парень и рад, и не рад одновременно. Лучше бы Ким ушел с Чонгуком. Всем было бы легче. Пак усмехнулся своим мыслям и принялся ковырять ногой плитку. -Чимин, посмотри на меня, — старший поднял глаза, — ты должен знать, что твои чувства не изменят того, что мы лучшие друзья и всегда ими будем. Я буду относиться к тебе так же, как и до этого. И я буду делать это не из-за жалости к тебе, а потому что не могу потерять тебя. Но и твои чувства, пойми, принять не могу. Я люблю Чонгука. И вместе с ним мы прошли через много дерьма, это сделало наши отношения крепче, сильнее. Я люблю тебя, но не так хочешь этого ты. Прости меня, Минни. Я не хочу давать тебе ложную надежду. -Я знаю, Тэ, — Чимин сократил расстояние между ними и обнял своего друга, Тэхен обнял в ответ, — знаю. -Тем более зачем стучаться в закрытую дверь, когда у тебя есть ключ от другой, — загадочно сказал Тэ, и, разорвав объятия, вышел из кухни. -Что? Пак встряхнул головой и уставился другу вслед. Что они имел ввиду под ключом от другой двери? Что? Это не имеет смысла. -Вау, да вы отличный врач, Чимин-щи. — буркнул Юнги, который вошел на кухню, выглядя чуть лучше, чем смерть. -Блять! Юнги! — Пак посадил Мина на стул и открыл аптечку, бросая на стол все таблетки, которые могли бы вылечить хена. — Прости, прости! Тэхен застал меня на кухне, и мы поговорили. Я совсем… -…забыл обо мне, — закончил Юнги, чихая в конце предложения и сильнее кутаясь в плед. — Ничего, Чиминни. Поговорили с Тэ? -Да, — Пак кивнул и передал Юнги чашку с микстурой от кашля -И что он сказал? -Что-то про ключ от двери… -Ммм, — кончики ушей Юнги заалели, — и что он имел в виду под этим? -Не имею ни малейшего понятия. — Чимин быстро оглядел Юнги. — Эй, пошли отведем тебя в постель, а то еще чуть-чуть и ты растворишься в воздухе. -Ну в этом вини Таноса, а не мое хиленькое здоровье. Чимин рассмеялся, словно это было самая смешная шутка на свете. А Юнги наблюдал за ним с лёгкой улыбкой на губах, потихоньку потягивая приготовленную Чимином панацею. -Улыбка тебе идет больше, чем слезы, Чиминни, — серьезно сказал Мин. — Смейся чаще. Пак смутился и спрятал лицо в руках, краснея сильнее, чем рак в воде. -Только если ты будешь меня чаще смешить, хен. Юнги усмехнулся. -Это можно устроить. The End