Не убежать от судьбы дальше выстрела

- Светкааа... - вкрадчиво шепчет прямо в микрофон лежащего в руке айфона Диана, обдувая его сигаретным дымом. Внимательно смотрит в горящий экран – связь с абонентом установлена! Не без усилий отрывая взгляд от букв на светящейся поверхности, нервным рывком подносит динамик к уху, вся превращается в слух. Экран тут же гаснет. Тишина и темнота, кажется, заложило уши, возможно, она даже теряет сознание. Нет, всё-таки нет – издалека доносится копошение, шуршание и ответный шёпот: - Дин?.. Подожди минутку, пожалуйста... - набор скомканных звуков: шаги, обрывки дыхания, возможно, щелчок закрывающейся двери. Тишина. Глубокий вдох. Снова тишина. Ещё один. - Я тебя слушаю, - голос ровный и собранный, немного отдаёт эхом. - Ты чего такая холодная, эй? - Потому что стою босиком на кафельном полу, а должна быть в постели! - В туалете спряталась что ли? Боишься, что жена спалит? Молчит. - Дин, ты чего звонишь? - Чтобы сказать, что мне очень понравилось, - затихает, вспоминает о сигарете в руке, затягивается, вслушиваясь в тишину в трубке. - Свет, мы собрали стадион, как мечтали, ты помнишь? - Как ты мечтала, Дин. Ты это сделала. Поздравляю. Никогда в тебе не сомневалась. - Без тебя ничего не было бы, Светик. Ты почему так быстро смылась? - Я не могла остаться. - Почему? - на другом конце повисает напряженное молчание, слышится вдох, медленный протяжный выдох. - Почему, Сурганова? - Мне нужно было прийти в себя. - А мне нужно тебя увидеть, – замолкает, пугаясь своих же слов. Внезапно осознает причину осевшего в ней после концерта чувства незавершенности и потерянности. - Сейчас что ли? – тревога, промелькнувшая было в голосе, моментально сменяется уверенностью: – Нет, Дин, исключено. Светина реакция только веселит и раззадоривает Диану. Движимая азартом и несколькими выпитыми бокалами шампанского, продолжает наступление: - Замерзла, одуванчик? Как айсберг в океане? Давай надевай носки, говори адрес, я сейчас приеду. - Не надо, Дин, я не одна. - Это ты, конечно, тупанула в свое время. - Арбенина, слушай, к черту иди, – в Светином голосе все отчетливее слышится раздражение, – какие-то бессмысленные разговоры ведем. Топай спать, пожалуйста. - Слушай, ну что ты такая зануда? Тебе завтра не в школу, мне тоже. Я приеду буквально на десять минут. Сделаешь вид, что ходила какать. - О господи, – даже по голосу слышно, как Сурганова возводит глаза к небу, – так, все, я отключаюсь. - Ничего у тебя не выйдет, заяц. И от осени не спрятаться, не скрыться! Спорим, ты в той же самой гостинице, что и всегда? Даже номер наверняка тот же. А все почему? Потому что ты – зануда! Жди, короче. Двадцать минут максимум. - Я не открою. - Кому ты заливаешь? *** Света встречает ее в холле гостиницы – ага, наша взяла! Наверняка испугалась, что буйная гостья поставит на уши все здание. - Здарова. - Я тебя убью сейчас. Не здесь, – дежурная улыбка в сторону слегка прибалдевшей хостес, – пошли в машину. До Дианиного мерседеса добираются молча. Света идет впереди – быстро, уверенно, словно хочет поскорее со всем этим покончить. Арбенина тащится следом – идея со встречей уже не кажется такой уж замечательной, зато все навязчивее становятся мысли о том, что Сурганова ни сейчас, ни тогда, в Олимпе, не хочет смотреть ей в глаза, прикасается вскользь и вообще, наверное, давно уже ее не любит. И есть только один способ проверить это. - Ну, что? Говори, зачем приехала, – демонстративно смотрит на часы. - Ты в часах спала? - Надела, чтобы следить за временем. Если бы ты не приехала через полчаса – ушла бы и точно не открыла. - А кольца нахрена напялила? – кивает на неспокойную Светину правую руку – то пальцами по коленке постучит, то сожмет в кулаке край свитера, торчащего из-под распахнутого пальто – словом, выдает хозяйку с потрохами. - Это напоминание тебе. Чтобы не лезла. - Ладно, не нуди. Клянусь, выпьем по бокалу шампанского и разойдемся. Во, смотри, какая клевая и дорогая бутылка, подарили сегодня. Все-таки праздник у девчат, согласись – спустя пятнадцать лет возродились, как Феникс из пепла. - Слишком громкое название для двух песен, – мрачно отвечает Света, но все-таки принимает пустой пластиковый стаканчик из Дианиных рук. – Ладно, наливай. - На брудершафт? – вкрадчиво спрашивает Арбенина и нагло улыбается – а что терять, собственно? - Только в рамках приличий. - Обижаешь. Диана сама не поняла, на каком стакане система дала сбой. Нет, сначала все было чинно и благородно, почти юнкер с гимназисткой – несмелый «чмок» и не более. Но кто-то дрогнул первым (не работают, товарищ Сурганова, ваши обереги!) – и вот они уже целуются взасос, и Светина окольцованная рука мнет Дианину грудь через тонкую ткань футболки, и воздуха не хватает так отчаянно, что приходится отрываться на секунду – и спешно набирать полные легкие. - Давай назад, тут неудобно, – хрипит Арбенина, выныривая из очередного поцелуя, – и чертовы кольца сними, пожалуйста. Не могу в них. - Я сама не могу, – таким же хриплым голосом отвечает Света, одним движением сдергивает оба кольца и кладет их на полочку приборной панели. – Я заберу потом. - Боже, вечность бы смотрела, как ты это делаешь. Почти кончила. - Не продолжать? - Только попробуй. На заднем сиденье просторно и прохладно – обивка салона приятно льнет к телу. Они не торопятся – в венах сейчас точно не кровь, а шампанское, и его пузырьки приятно щекочут изнутри и лопаются на губах, и от этого целоваться еще вкуснее. Практически синхронно снимают друг с друга майки и свитера – и с наслаждением обнимаются. И этот момент, когда чувствуешь другого каждой клеточкой кожи – он даже круче, пожалуй, чем оргазм. Да нет, однозначно круче. Света решается первая – мягко кладет Арбенину на спину, снимает белье вместе со штанами… и резким рывком сажает обратно на собственные коленки. А затем, аккуратно придерживая за спину, входит, сразу сильно и глубоко – и Диана от неожиданности громко охает, судорожно хватаясь за сиденье авто, и прижимает Светину голову к своей груди. После оргазма они не меняют позиции еще несколько минут – все так же прижимаются огненными телами друг к другу, и Света медленно-медленно водит пальцами по влажной спине, будто бы заново изучая каждый позвонок, каждый бугорок, каждую родинку; и хочется сидеть так всю ночь, баюкая ее на коленях, слушая ее дыхание на собственной щеке, но нельзя, нельзя – поздно. Во всех смыслах. – Динь, мне пора. – Мммм? – Правда пора. Выпусти меня, а? – То есть мне сегодня не светит? Я ведь тоже соскучилась. – Динка, время четвертый час. Пожалуйста. – Ладно, – недовольно морщит нос, – выпущу, если поцелуешь. ...Сурганова одевается быстро и уходит не оглядываясь. Диана срывается с места почти сразу – не хочет видеть эту чертову гостиницу, где уже сейчас, наверное, виновато-счастливая Света тихо, чтобы не разбудить, укладывается под бок к другой. И только через несколько километров, на заправке, погружаясь в машину со стаканом кофе в руке, замечает на приборной панели два обручальных кольца. *** – Динь, – шепот в трубке на фоне гула воды почти неразличим, и Диане приходиться изо всех сил прислушиваться, – я у тебя кольца оставила. Привези, а? Чем быстрее, тем лучше. – Сурганова, я дома уже почти. Опять тащиться на другой конец Москвы? Давай завтра. – Издеваешься? Она знает, когда я их снимаю, когда надеваю. Не будет колец утром – будет скандал. – «Я вам прощу измену королевству, но я не потерплю измены королю»? А я типа теперь твой верный Д’Артаньян? Вот так вот, вуаля! – Сволочь ты, Арбенина. Поет еще. – Ладно, привезу сейчас, – смилостивилась Диана. – Снегопад, снегопад, если женщина просит! Но у меня есть два условия. А ты думала? Д’Артаньян тоже не за спасибо впахивал. – Ну? – Ну, во-первых, матч-реванш. Ты меня обломала сегодня, так что уж извини. А во-вторых, Ледовый. – Шутишь?! – радость в голосе была такой ощутимой, что Диана невольно заулыбалась в ответ. – Неа. 29 марта. Юбилейный концерт «Ночных Снайперов» и один-единственный специальный гость. С расширенной программой. Что думаешь? Везти кольца? – Вези. – И первый пункт в силе! – Хорошо, и первый. Шантажистка ты! – Скажи еще, что тебе не нравится.